— Ты давай суетись, мы с дороги голодные как волки.
Голос бывшего мужа раздался прямо из прихожей. Люда даже отступить к стене не успела. Коридор мгновенно заполнился людьми. Точнее, бывшим мужем и его новой женой.
— А вы, собственно, какими судьбами?
Жора швырнул куртку прямо на Людины чистые туфли у порога.
— Мимо ехали, — заявил он. — У Алины спина затекла в машине. Короче, накрывай на стол. Чего стоишь?
Люда молча окинула взглядом эту парочку.
Развелись они три года назад. Жора тогда ушёл к молодой сотруднице. Оставил Люде половину старого дома. И алименты, на которые можно было разве что пару раз сходить за продуктами. Сын Мишка сейчас гостил у бабушки. До этого момента в доме было совершенно спокойно.
— Котик, тут как-то тесно.
Алина брезгливо оглядела крашеные стены.
— И пахнет чем-то странным.
— Нормально тут пахнет, — Жора по-хозяйски протопал в комнату. — Людка всегда так жила. Без амбиций. Давай, Люд, мечи на стол. Мы полдня в пробках толкались.
— Я вообще-то гостей не ждала.
— А мы не гости.
Бывший муж уселся на край дивана. Вытянул длинные ноги в дорогих кроссовках.
— Я, между прочим, эту крышу над головой тебе оставил. Имею право заехать. Свари кофе. Только не растворимую бурду свою. И бутербродов нарежь. С мясом, потолще.
Алина скинула босоножки прямо на коврик. Прошмыгнула вслед за мужем.
— Жорочка, а где тут руки сполоснуть?
Она смерила Люду снисходительным взглядом.
— Здравствуйте, Людмила. Вы уж извините, что мы так без предупреждения. Просто Жора сказал, что вы всё равно дома сидите. Вам заняться нечем.
Люда кивнула в сторону ванной.
Заняться ей было чем. Она только-только закончила отмывать окна. Плечи заныли. Хотелось просто вытянуть ноги и помолчать.
— Полотенце там свежее? — донеслось из ванной. — А то у меня аллергия на чужую пыль!
— Свежее, — сухо обронила Люда.
Жора тем временем критично осматривал гостиную. Поправил массивные часы на запястье.
— Ремонт так и не сделала?
— Не успела.
— Я же тебе алименты плачу.
Он обвел комнату недовольным взглядом.
— Могла бы хоть обои переклеить. А то живёшь как в пещере. Мишке тут некомфортно, наверное.
— Ему комфортно.
— Да ладно, — Жора закинул ногу на ногу. — Я же знаю, как ты деньгами распоряжаться не умеешь. Я тебе каждый месяц перевожу, а толку? Всё уходит как в чёрную дыру.
Люда скупо улыбнулась.
Переводил он ровно ту официальную часть со своей минималки. Десять тысяч рублей. Остальное, как большой начальник, получал в конверте, о чем как-то проболталась свекровь. Тратил на Алину и её брендовые вещи.
— Где пацан вообще? — поинтересовался бывший муж.
— У бабушки. На даче.
— Понятно.
Жора усмехнулся, явно желая уколоть побольнее из вредности.
— Сбагрила ребёнка, чтобы не мешал личную жизнь устраивать? Хотя какую жизнь в этой халупе устроишь.
— У него каникулы.
— Ага, конечно.
Он потянулся и громко зевнул.
— Слушай, я тут смотрел цены на кроссовки. Мать фото показывала, вы ему что, нормальную обувь купить не можете? Ходит в каком-то ширпотребе. Я же алименты скидываю. Могла бы отложить.
— Ты скидываешь десять тысяч, Жора.
Люда прислонилась плечом к косяку.
— Из них шесть уходит на коммуналку. На остальные четыре я должна ему брендовые кроссовки покупать? И питаться святым духом?
— Опять начинаешь?
Он недовольно поморщился.
— Ты вечно всем недовольна. На свои капризы сама деньги ищи. Я и так вам половину дома оставил. И не выгоняю.
Алина вернулась из ванной. Она брезгливо отряхивала воду с рук.
Осмотрела свои идеальные ногти. Затем перевела взгляд на бывшую жену своего мужа. Люда стояла в простых домашних штанах и выцветшей ситцевой рубашке.
— Жорочка говорит, вы всё никак работу нормальную не найдёте.
— Я работаю. В регистратуре.
— Ну, это разве работа?
Алина картинно повела плечом.
— Если хотите, я могу вас к нам в офис устроить. Правда, только курьером. Будете бумажки развозить. Зато коллектив хороший, корпоративы. Глядишь, мужичка себе какого найдете. Из охранников.
— Спасибо, благодетельница. Я как-нибудь сама.
— Вот в этом вся ты, — Жора назидательно поднял палец.
Он любил читать нотации.
— Тебе помощь предлагают, а ты нос воротишь. Гордая слишком. Потому и сидишь в этой дыре. Давай уже еду неси. У меня живот к спине прилип.
— Сейчас всё будет.
Люда пошла на кухню.
В голове не было ни злости, ни обиды. Была только глухая усталость. Три года назад она бы метнулась к плите. Начала бы резать колбасу, доставать лучшие соленья. Оправдываться за старые обои. Суетилась бы, пытаясь доказать, что она хорошая хозяйка.
Три года он вообще не интересовался, как они с Мишкой живут. Не спрашивал, на что покупаются зимние куртки. На какие деньги собирают в школу. Зато теперь явился. Барин с молодой барыней. И ждёт, что бывшая жена будет вокруг них хороводы водить.
Из комнаты доносился приглушённый смех Алины.
— Котик, ну правда, как она тут живёт?
Алина не особо старалась говорить тихо.
— Никакого уюта. Даже страшно на диван садиться. А шампунь у неё в ванной — копеечный. Какой-то травяной сбор. Я таким даже собаку бы мыть не стала. У меня от него волосы дыбом встанут.
— Да я ей говорил.
Жора басил на всю комнату.
— Если меня не пинать, я всё сам делаю. А она всю жизнь на моей шее просидела. Теперь вот на алименты мои жирует. Ничего, пусть суетится на кухне. Должна же она понимать, кто её кормит.
— Ты такой добрый у меня.
Алина громко чмокнула его.
— Другой бы вообще всё забрал при разводе. Дом бы продал, деньги поделил. А ты терпишь. Позволяешь ей тут распоряжаться.
— Ну, кровь не водица. Мишка всё-таки мой пацан. Жалко её. Без меня совсем пропадёт. Ума-то палаты нет.
Люда стояла возле мойки.
Она посмотрела на пустую плиту. На холодильник, где лежала половина курицы на суп и немного овощей. Потом открыла верхний шкафчик.
Достала большой поднос с нарисованными маками.
Поставила на него две самые красивые тарелки. Те самые, белоснежные, с золотой каёмочкой, которые ей дарили на свадьбу. Рядом аккуратно положила вилки и ножи. Добавила две салфетки.
Она не торопилась. Достала две чашки. Поставила их рядом с тарелками.
— Люд, ты там долго? — крикнул Жора.
Он уже начинал терять терпение.
— Мы тут с голоду помрём! У тебя там в холодильнике мышь повесилась, что ли? Неси что есть! Колбасу, сыр, котлеты!
— Несу.
Люда взяла поднос.
Она вошла в гостиную и плавно опустила его на журнальный столик прямо перед бывшим мужем. Тарелки тихо звякнули.
— Угощайтесь.
Жора уставился на столик.
Алина растерянно перевела взгляд с подноса на Люду. Она явно пыталась понять эту странную деревенскую шутку.
— Это что? — спросил бывший муж.
— Обед, — Люда сложила руки на груди. — Ешьте, гости дорогие, ни в чём себе не отказывайте. Приятного аппетита.
— Ты издеваешься?
Жора недовольно скривился.
— Где еда? Ты нам пустую посуду притащила?
— Так прямо на тарелках. Я как раз на все твои алименты наготовила. Ешь, не обляпайся. Тут и икра красная, и мясо по-французски, и кофе элитный.
— Людмила, что за хамство?
Алина возмущенно всплеснула руками.
— Мы к вам со всей душой! Заехали проведать. Помощь с работой предложили. А вы нам пустые тарелки суете? У вас совсем совести нет?
— А вы мимо ехали, вот и едьте мимо, — осадила её Люда. — Это не бесплатная столовая. И не приют для уставших спин. Кафе на трассе через два километра.
Жора вскочил с дивана.
Его лицо пошло красными пятнами. Руки непроизвольно сжались. Он явно не ожидал такой наглости от женщины, которая всегда молча глотала его упреки.
— Ты борзеешь!
Он угрожающе шагнул к ней.
— Я тебе деньги плачу! Я тебя содержу! Ты в моем доме живешь!
— Ты мне кидаешь десять тысяч раз в месяц.
— Это по закону! У меня белая зарплата такая!
— По закону, — спокойно согласилась Люда.
Она даже не отступила ни на шаг.
— На эти деньги даже кота не прокормить нормально, не то что подростка одеть. Ты сам-то пробовал месяц на десятку прожить? Со своим элитным кофе и бензином для машины?
— Я тебе дом оставил! — рявкнул бывший муж.
— Половину дома. Которую мы строили вместе.
Люда не повышала голос, но от её ровного тона Жора слегка опешил.
— И эту половину я у тебя не прошу обслуживать. Я сама чиню забор. Сама плачу за газ и свет. Сама кошу траву. Так что забирай свою молодую жену, свои пустые тарелки и дуйте в ресторан. Там и расскажешь официантам, какой ты щедрый спонсор.
— Это моя половина! Я имею право тут находиться! И требовать уважения!
— Твоя половина дома — вон тот угол у батареи.
Люда кивнула в сторону окна.
— Можешь пойти и постоять там. Подышать своей половиной воздуха. А диван покупала я. И стулья мои. Стол тоже мой. Так что встали и на выход. Быстро.
— Да пошла ты.
Бывший муж злобно пнул ножку столика.
— Аккуратнее, — предупредила Люда. — Сломаешь — заставлю новый покупать. Вычту из твоих великих алиментов.
Алина испуганно прижалась к стене.
Она не привыкла к таким сценам. В её картине мира брошенная жена должна была либо плакать, либо умолять, либо тихо ненавидеть из угла. А тут её, модную и успешную, просто выставляли за дверь как нашкодившего кота.
— Жорочка, пойдём отсюда, — заныла она.
Алина брезгливо покосилась на Люда.
— Мне здесь некомфортно. Тут аура плохая. Она ненормальная какая-то. Бедная, вот и злится на всех.
— Пошли, — процедил Жора.
Он сжал челюсти так, что желваки заиграли.
— Ни копейки больше от меня не увидишь! Поняла? Сама приползешь просить, когда жрать нечего будет!
— Переживём.
Жора схватил Алину за локоть и потащил в прихожую.
Он злобно поднял с туфель свою кожаную куртку. Алина торопливо пыталась надеть босоножку, балансируя на одной ноге.
— Собирайся, поехали.
Он толкнул дверь.
— Здесь ловить нечего. Пусть сидит в своей грязи.
— Но Жорочка, ремешок застегнуть надо…
— В машине застегнёшь! Пошли, я сказал!
Они вышли на крыльцо, и Алина так и запрыгала к машине на одной ноге.
Люда молча закрыла за ними входную дверь. Задвинула тяжелую железную задвижку. Постояла пару секунд. Прислушалась к удаляющимся шагам по гравию и визгу автомобильных шин.
Никакого скандала. Никакого битья посуды и слез.
Она подошла к столику.
Тарелки с золотой каёмочкой по-прежнему блестели абсолютной пустотой. Люда взяла поднос и понесла его обратно на кухню.
Через две недели пришел очередной перевод. Те же самые десять тысяч рублей. До копейки. Жора не изменил своим принципам, но больше без звонка не заявлялся. И про брендовые кроссовки сыну больше не заикался.
А Люда тогда просто вытянула ноги на диване. Посидела минут десять, слушая, как остывает дом после чужого визита. А потом пошла домывать последнее окно. Жизнь продолжалась, и тратить её на готовку для бывших родственников в её планы точно не входило.
