Витя с глухим стуком бросил гвоздодёр на груду старых досок.
Провёл тыльной стороной ладони по мокрому лбу, оставляя на коже грязную полосу. Жара стояла невыносимая. На втором этаже дачного домика, где он с самого утра вскрывал полы, воздух можно было резать ножом.
Марина возилась внизу.
Сквозь открытое окно доносилось ровное шуршание воды из шланга. Она поливала грядки с кабачками, которые сама же и разбила три года назад на месте непролазного бурьяна.
Телефон в кармане рабочих штанов Вити завибрировал.
Он вытащил аппарат. Телефон показал входящий от матери.
Мужчина тяжело вздохнул, глянул на гвоздодёр, потом на экран. Нажал кнопку сброса и сунул аппарат обратно в карман. Не сейчас. Только не в единственный выходной, когда они с женой вырвались на природу без суеты и чужих советов.
— Вить! — донесся снизу голос жены.
— Иди обедать! Окрошка стынет, если можно так сказать.
Он спустился по скрипучей деревянной лестнице.
Внизу было прохладно. Пахло укропом, свежими огурцами и нагретой хвоей с участка. Марина уже расставила тарелки на столе веранды.
— Мать звонила, — зачем-то признался он, присаживаясь на скамью.
— Ответил?
— Сбросил. Начнёт опять про давление, про то, что мы ей не помогаем...
— Я тут без спины останусь с этими лагами, мне только лекций не хватало.
Марина молча поставила перед ним кружку с квасом.
Они купили этот участок в складчину. Витя вложил премию, Марина добавила свои накопления. Место было глухое, дом старый, но зато свой. За три года они вывезли отсюда два грузовика хлама. Оставили только две старые советские палатки в сарае — на всякий случай.
Раздался громкий хруст гравия за калиткой.
Кто-то уверенно толкнул калитку. Дверца со скрипом распахнулась.
Кристина вкатила на дорожку сумку-холодильник и два тяжелых детских рюкзака. Колеса сумки подпрыгивали на камнях, издавая звук, похожий на пулеметную очередь.
За ее спиной лениво плелись двое подростков. Илья и Соня не отрывали взглядов от дисплеев своих смартфонов, спотыкаясь о неровности тропинки.
Марина медленно опустила половник обратно в кастрюлю.
— Привет, — сухо отозвалась Марина.
Кристина бросила сумки посреди дорожки, поправила дорогие солнцезащитные очки и двинулась к веранде.
— Ой, да какие счеты между своими!
Она махнула рукой со свежим маникюром в сторону участка.
— Детям нужен свежий воздух. В городе духота невыносимая, асфальт плавится.
— А у вас тут благодать. Птички поют, лес рядом.
Витя растерянно обтер ладони о рабочие штаны.
— Кристинка? Вы какими судьбами? Мы вроде не звали никого.
— Витенька!
Золовка процокала босоножками по деревянным ступеням и крепко обняла брата, обдав его облаком сладкого парфюма.
— Привезла тебе племянников. Будут вам помогать. Огурцы поливать, клубнику собирать.
— Ты же сам матери жаловался, что рук не хватает на даче.
Илья, не поднимая головы от игры, сделал шаг в сторону. Прямо в грядку с молодой морковью. Хрустнули зеленые ростки под тяжелым кроссовком.
Марина сжала челюсти.
— Илья, сойди с земли, — ровно попросила Марина.
Пацан даже не пошевелился. Пальцы продолжали быстро бить по экрану, из динамика доносились звуки выстрелов.
— Да ладно тебе, Марин, — отмахнулась золовка.
— Это же просто трава. Вырастет еще. Дети активные, им бегать надо. Городские они, к грядкам вашим не приучены. Ничего, научишь.
Марина стянула рабочие перчатки. Сунула их в карман фартука.
— Кристина. Мы вчера по телефону всё обсудили.
— И что?
— Я русским языком сказала «нет».
Золовка возмущенно всплеснула руками. Очки съехали на кончик носа.
— Я думала, ты шутишь! Мы же семья!
Она повернулась к брату, ища поддержки.
— Вить, скажи ей! Детям сидеть в бетонной коробке всё лето? У них организмы растущие.
— Мама там с ума сходит, переживает за внуков. А вы тут на природе вдвоем кукуете.
Кристина за три года владения дачей появилась тут ровно один раз. Приехала на шашлыки, съела полтазика мяса, раскритиковала уличный туалет, назвала огород «плантацией» и уехала в город.
Витя переступил с ноги на ногу. Посмотрел на жену, потом на сестру.
— Кристин, ну реально. У нас же ремонт на втором этаже.
— И что такого?
— Пылища кругом. Доски с гвоздями валяются. Спать негде. Я полы вскрыл сегодня утром, там одни лаги торчат.
— Ничего страшного!
Золовка уже по-хозяйски оглядывала первый этаж через открытую дверь.
— Мы всё продумали. Они займут вашу спальню внизу. Там прохладно, я посмотрела. И кровать двуспальная хорошая.
Марина прислонилась плечом к столбу веранды.
— А вы наверх переберетесь, — продолжала Кристина.
— Вам же полезно двигаться. Витя вон пузико отрастил. Будете по лестнице бегать, строить свое гнездышко. Романтика!
Марина смотрела на Кристину. На ее легкий сарафан, совершенно не подходящий для дачного быта. На блестящие пряжки босоножек.
— То есть мы с мужем должны переехать на стройку? — уточнила Марина.
— Ну да.
— Спать на голых досках и дышать цементной пылью?
— Ну вам жалко что ли?
Голос Кристины стал капризным и тягучим, как в детстве, когда она выпрашивала у матери лучшую конфету.
— Для родных племянников! Я им гардероб собрала, гаджеты зарядила.
— Они тихие, сидят себе в телефонах, никого не трогают. Пауэрбанк только им заряжайте вовремя.
Она прошла на веранду и опустилась на деревянную скамью прямо рядом с кастрюлей окрошки. Дети плюхнулись по бокам от неё.
— И по меню, — Кристина достала из сумочки сложенный листок.
Марина переглянулась с Витей. Тот лишь беспомощно развел руками.
— У Сонечки непереносимость глютена, — зачитала Кристина.
— Ей нужно покупать безглютеновый хлеб. И макароны амарантовые.
— В нашем сельпо из безглютенового только сухари с изюмом, — осадила Марина.
— Витя будет возить из города! — невозмутимо парировала золовка.
Она ткнула пальцем в сторону брата.
— Ему же недалеко на машине. Полчаса туда, полчаса обратно.
— А Илье надо мясо каждый день. Парное. Желательно телятину. Растущий мужской организм требует белка.
— А кормить и готовить кто будет? — спросил Витя.
Он всё еще держал в руках грязные рабочие рукавицы, не решаясь положить их на чистый стол.
— Ну Марина же всё равно тут на грядках копается целыми днями.
Кристина наигранно вздохнула, показывая, как всё просто.
— Заодно и супчик сварит. Что ей, сложно кастрюлю побольше взять?
— Накинула лишнюю горстку крупы, порезала мясо — и готово. Заодно и готовить научится нормально, а то Витька вон бледный ходит, одни макароны ест.
Наглость ситуации была настолько масштабной, что даже не вызывала злости. Только чистое исследовательское любопытство. Марина видела насквозь эту схему. Бывший муж Кристины платил копеечные алименты, сама Кристина работать не любила, предпочитая жить за счет бесконечных ухажеров.
— А ты сама чем займешься всё лето? — поинтересовалась Марина.
Кристина отвела взгляд. Быстро поправила лямку сарафана.
— Работать буду. Пахать от зари до зари. Надо же детей поднимать. У меня графики горят, отчеты не сданы. Конец квартала на носу.
В этот момент в недрах её сумочки зазвонил телефон. Кристина поспешно расстегнула молнию. Экран загорелся, и Марина прекрасно разглядела крупные буквы: «Вадик Турция».
— Да, котик! — мгновенно заворковала Кристина в трубку, отойдя за угол дома.
Она прикрыла микрофон ладонью, но на тихом дачном участке каждое слово разносилось предельно четко.
— Да, уже привезла. Всё отлично. Пристроены, говорю же.
— Брат с женой с радостью взяли. Бегу уже, знаю, что ты ждать не любишь!
Марина скрестила руки на груди. Витя опустил голову и уставился на носки своих кроссовок.
— Завтра вылетаем, котик, — ворковала золовка за углом.
— Да, купальник новый взяла. Тот самый, со стразами, как ты просил. И белье тоже. Жду не дождусь, когда на пляж пойдем.
Кристина вернулась на веранду через пару минут. Лицо сияло, хоть она и пыталась напустить на себя озабоченный вид занятой женщины.
— В общем, по работе звонили, — бросила она, пряча телефон.
— Вадик из Турции? — ядовито уточнила Марина.
Кристина запнулась. Щеки её пошли красными пятнами, но она быстро взяла себя в руки.
— Шеф это. Просто записан так... по старой памяти. Зверствует. Требует срочно в офис.
Она подхватила сумочку.
— Так что я побежала. Вы тут обустраивайтесь. Вечером позвоню, проверю, как поели. Соня, Илья, слушайтесь дядю Витю!
Она наклонилась к дочери. Чмокнула девочку в макушку. Соня лишь дернула плечом, проходя очередной уровень в игре.
— Стой.
Голос Марины остановил золовку у самых ступеней.
— Что еще? Я тороплюсь. Клиенты ждут.
Марина видела, как золовка уже втихаря строчила что-то в телефоне матери. Молча развернулась и пошла к старому сараю за баней. Витя напряженно смотрел ей вслед. Кристина нетерпеливо постукивала носком босоножки по доскам веранды.
— Вить, ну скажи своей, пусть не задерживает. Время — деньги. Я и так из-за вас опаздываю.
Марина отодвинула металлическую задвижку на двери сарая. Внутри пахло сухой травой и старым деревом. В дальнем углу лежали они. Те самые, оставшиеся еще от прошлого хозяина участка.
Она ухватила пыльный брезент. Потянула на себя.
Тяжелые советские палатки. Две огромные зеленые скрутки с толстыми алюминиевыми колышками внутри. Марина вытащила их на свет. По одной доволокла до крыльца и бросила на траву прямо перед Кристиной.
Глухой звук удара заставил детей оторваться от экранов.
— Вот, — Марина указала на тюки.
— Что это за мусор? — скривила губы золовка.
— Апартаменты. Эко-туризм. Пять звезд по шкале выживания в диких условиях.
Кристина непонимающе заморгала.
— В смысле? Ты мне старье какое-то подсовываешь?
— В прямом, — Марина отряхнула ладони.
— Спальня занята нами. На втором этаже ремонт, там опасно.
— Значит, жить твои городские дети будут на природе. Поляна за баней свободна, колышки сами вобьете. Мужской растущий организм справится.
Лицо Кристины перекосилось от возмущения.
— Ты издеваешься?!
— Ничуть. Вы же сами хотели свежего воздуха.
Марина кивнула на мангал.
— Готовить будут на костре. Дрова за сараем. Миндальное молоко из закопченного котелка — это же модно нынче. Всякие блогеры так делают.
— Какие палатки?! — сорвалась на визг золовка.
Она топнула ногой.
— Им десять и двенадцать лет! Там комары размером с воробья!
— У Ильи аллергия на укусы! Они простудятся в первую же ночь на сырой земле!
— Спрей от насекомых продается в сельпо, — с нажимом ответила Марина.
— Заодно крупы купят, тушенку. Дорогу я покажу. Самое время приучать молодежь к труду и самообслуживанию. Раз уж мать родная так занята на работе в турецком офисе.
— Витя!
Кристина резко повернулась к брату.
— Твоя жена совсем умом тронулась! Скажи ей! Ты своих племянников на землю уложишь?
Брат неловко переминался. Он с детства привык сглаживать острые углы. Особенно когда дело касалось старшей сестры, которой мать всегда отдавала лучшие куски и оправдывала любые выходки.
— Вить, — надавила Кристина, чуя его слабину.
— Мама узнает, у нее сердце прихватит! Ты хочешь мать в больничку отправить? Из-за капризов своей цацы?
Витя открыл было рот, чтобы что-то сказать примирительное.
Телефон в его кармане снова завибрировал. Он достал аппарат. Телефон показал входящий от матери.
— О, — сухо бросила Марина.
— Тяжелая артиллерия подъехала. Отвечай, конечно. Твоя сестрица наверняка уже успела отчитаться.
Витя нажал кнопку приема.
— Да, мам, — устало сказал он.
Он слушал короткие, резкие гудки слов из динамика. Лицо его становилось всё более напряженным, губы сжались в тонкую линию.
— Да, приехали, — ответил он в трубку.
Мать кричала так громко, что Марина слышала отдельные фразы про «совесть», «родную сестру» и «бедных сироток».
— Мам, у нас ремонт, — попытался вставить слово Витя.
— Я вскрыл полы. Там одни лаги торчат, гвозди ржавые.
Из трубки снова полился поток упреков.
— Да при чем тут Марина не пускает? — Витя заговорил резче, чем собирался.
— Марина тут вообще ни при чем. Мы вдвоем пашем на этом участке.
Он поморщился, отодвигая трубку от уха.
— Нет, мы не выгоняем их на улицу. Мам, я всё решу сам. Хватит на меня давить. Давай потом.
Витя сбросил вызов и сунул телефон обратно в карман.
— Что сказала? — прищурилась Кристина с победным видом.
— Велела гнать эту... хозяйку в шею?
Марина сделала шаг вперед, не давая мужу ответить.
— Витя. Слушай меня внимательно.
Ее голос звучал тихо, но твердо.
— Или они живут в палатках и сами варят себе кашу из того, что купят в сельпо.
— Или уезжают прямо сейчас. Я не буду батрачить всё лето и обслуживать чужой романтический отпуск со стразами.
Кристина дернулась, как от пощечины.
— При чем тут отпуск? — прошипела она, нервно теребя замочек сумочки.
— При том, что твой Вадик ждать не будет. Тур горит, да? А детей скинуть не на кого.
— Бабушке в прошлом году скинула — мы потом ей месяц лекарства возили, она с давлением лежала. Бывший муж трубку не берет. Решила нам на шею повесить под видом заботы о здоровье?
Золовка приоткрыла рот. Пыталась найти подходящие слова, но сказать было нечего. Всё было слишком очевидно.
— Витька! — снова взвизгнула она, хватаясь за последний шанс.
— Ты промолчишь?! Она меня при детях грязью поливает!
Витя посмотрел на Марину. Потом на грядку с раздавленной морковью. На Илью, который уже пытался пнуть ногой брезентовый тюк, проверяя его на прочность.
— Кристин.
Голос Вити звучал глухо, но уверенно. Без привычных извиняющихся ноток.
— Марина права. Мы не договаривались. Ты даже не спросила, какие у нас планы.
— Мы приехали сюда работать и отдыхать вдвоем. Места в доме нет. Обслуживающего персонала тоже.
Он наклонился и поднял с земли сломанный стебель моркови.
— Палатки или такси — выбирай. А в Турцию можешь лететь со спокойной душой.
— Мы маме ничего не скажем. Пока что. Но если еще раз попробуешь натравить её на меня — скажу всё. И про Вадика, и про алименты, которые ты на шмотки спустила.
Кристина попятилась. Лицо ее пошло пятнами от возмущения и обиды. План, который работал годами, дал сбой. Брат, всегда безотказный, удобный Витя, впервые встал на сторону жены.
— Да вы... Да вы просто ненормальные эгоисты!
Она резко развернулась на каблуках, злобно тыкая пальцем в экран телефона.
— Илья! Соня! Собирайтесь! Вызываю такси!
— Никакой помощи от вас не дождешься! Сидите тут в своем болоте и ковыряйтесь в земле!
Дети, недовольно бубня про отсутствие интернета, злых родственников и испорченный выходной, поплелись к калитке. Кристина подхватила свои сумки.
Колесики с громким треском проехались по гравию, оставляя глубокие борозды на ровной дорожке.
Калитка с силой захлопнулась за ними. Минут через двадцать за забором визгнули тормоза приехавшей машины.
Марина подошла к грядке. Осторожно поправила примятые стебли моркови, отряхивая их от сухой земли.
Витя сел на деревянную ступеньку и потер переносицу.
— Думаешь, маме снова позвонит? — спросил он глухо.
Марина швырнула шланг на грядку, подошла к столу и взяла половник.
— Обязательно. Расскажет, какие мы изверги. Отказали детям в крошке хлеба и стакане воды. А сама — в аэропорт поедет. Вадик ждать не любит.
— И что будем делать? — Витя посмотрел на свои грязные руки.
— Окрошку есть, — Марина щедро налила суп в тарелку мужа.
Она кивнула в сторону поляны.
— А потом мясо жарить, угли в мангале уже прогорели.
Упругая струя воды из брошенного шланга ударила в сухую землю, пробивая небольшую лунку.
— Только палатки в сарай обратно отнеси, — добавила Марина.
— Тяжелые больно. Нам они пока без надобности.
Витя потащил палатки обратно к сараю, а Марина добавила в окрошку последнюю ложку хрена.
