Я зашла на собственную кухню в субботу утром и застыла у порога. Возле плиты, затянув рукава домашнего халата, стояла моя свекровь, Тамара Петровна. В алюминиевом ковшике булькало что-то серое и невыносимо пахло дешёвой варёной рыбой. На полу, у самого её тапка, тёрся наш серый кот Маркиз, одуревший от этого амбре.
— Алина, ну наконец-то, — Тамара Петровна даже не повернулась к порогу, методично помешивая варево ложкой. — У тебя в холодильнике шаром покати, животное голодает, сидит на сухом суррогате. Мы с Капой вот решили взять дело в свои руки.
На табуретке у окна обнаружилась и сама Капа — Капитолина Ивановна, соседка свекрови из дома напротив. Она согласно закивала, поправляя на носу очки в толстой оправе. На подоконнике, прямо за банкой со сметаной, стояла моя маленькая глиняная солонка в виде серой мышки. Свекровь брезгливо щёлкнула по ней ногтем, отодвигая в самый угол, к горшку с геранью. Как будто эта мышка оскорбляла её эстетические чувства.
— Тамара Петровна, я же просила не кормить Маркиза человеческой едой, — я поставила пакет с покупками на стол. — У него от рыбы и лактозы желудок расстраивается. Мы ему покупаем специальный сухой корм, ветеринар велел.
Свекровь наконец обернулась, опустив ложку в ковшик. Лицо её выражало искреннее, глубокое сострадание к моей дремучести.
— Ветеринарам лишь бы деньги из вас качать, — отрезала она, вытирая руки о принесённое с собой полотенце. — Кот — это хищник. Ему нужна натуральная пища. Рыбка, сметанка. Посмотри, как у него глазки горят. Он же чувствует, где настоящая забота.
Маркиз в этот момент издал утробный мявк и преданно заглянул свекрови в рот. В коридоре зашлёпали тапочки, и на кухню вошёл мой муж Денис. Он потянул носом воздух, поморщился, но тут же улыбнулся, увидев мать.
— О, мам, привет. Опять Маркизу деликатесы готовишь? — Денис зевнул и потрепал кота за ухом. — Алин, ну ладно тебе, пускай побалует скотину. Животное наконец ест нормально, смотри, какой довольный.
Я посмотрела на мужа, потом на его мать, потом на соседку Капу, которая уже открывала банку со сметаной. Внутри меня включился привычный бухгалтерский калькулятор. Квартира моя, досталась от бабушки. Денис тут просто прописан. Деньги на дорогой ветеринарный корм идут из моего кармана. Но сейчас суббота, у меня впереди сдача квартального баланса, и тратить силы на скандал из-за кошачьей миски казалось глупым. Проще промолчать. Я подняла пакет с продуктами и пошла в комнату. Это была моя ошибка.
Концерты начались примерно через три дня. Маркиз, распробовавший жирную сметану и варёный минтай, напрочь отказался признавать свои коричневые сухие гранулы. В два часа ночи он садился у пустой миски и заводил такую тоскливую, горловую сирену, что спать становилось невозможно.
— Денис, встань и убери кота, — я толкнула мужа в плечо посреди ночи. — Он сейчас соседей разбудит.
Муж перевернулся на другой бок, натягивая одеяло на ухо.
— Он просто просит нормальную еду, мать права, — пробормотал он сквозь сон. — Положи ему колбасы или сметаны плесни. Жалко тебе, что ли?
Я встала сама. На кухне было темно и сыро. Наступив ногой во что-то липкое, я включила свет. Под кухонным гарнитуром обнаружилась наспех спрятанная пластиковая тарелочка с остатками заветренной сметаны. Тамара Петровна приходила днём, пока я была на работе, и снова «спасала» кота. Сметана за несколько часов скисла, и по кухне распространялся едкий кислый душок. Маркиз сидел рядом и преданно смотрел на дверцу холодильника.
В пятницу свекровь превзошла себя. Она явилась вечером, держа в руках роскошный, белоснежный пуховый платок. Настоящий, оренбургский, который она где-то достала через свои старые торговые связи.
— Вот, Дениске на зиму в машину, на сиденье бросить, а то у него поясница вечно мёрзнет, — гордо объявила она, укладывая платок на кухонный стул.
Маркиз, только что откушавший очередной порции минтая, приковылял на кухню. Его бока раздулись, как два бочонка. Он принюхался к пуху, запрыгнул на стул и с урчанием устроился прямо в центре белоснежного платка. На его серых лапах остались жирные следы от рыбы, а с усов капала сметана.
— Ой, посмотрите на него! — всплеснула руками Тамара Петровна, расплываясь в улыбке. — Он меня выбрал, дурачок! Чувствует любовь! Надо же, как пригрелся.
Я посмотрела на это безобразие. Платок за несколько тысяч рублей стремительно покрывался серой шерстью и жирными пятнами.
— Тамара Петровна, он его испачкает, — заметила я, удерживая голос в границах сухой вежливости. — Снимите кота.
Свекровь поджала губы и посмотрела на сына, который крутил в руках отвёртку.
— Денис, ну посмотри на него, у него же шёрстка лосниться стала, разве я плохого желаю? — голос её задрожал от искренней обиды. — Мне на пенсии заняться нечем, сынок. Три года как одна в четырёх стенах сижу, подруга вот только Капа изредка зайдёт. Хоть животину порадую, а Алина всё кривится, будто я тут яд варю.
Денис тут же отложил отвёртку и укоризненно посмотрел на меня.
— Алин, ну правда, отстань ты от мамы. Человек от чистого сердца делает.
Я ничего не ответила. Просто убрала свои ланч-боксы в шкаф. Маркиз на стуле сладко зажмурился и пустил слюну прямо на оренбургский пух.
В субботу ночью я проснулась от странного звука. Маркиз не просто мяукал, он издавал утробные звуки, похожие на урчание закипающего чайника. Желудок несчастного хищника, видимо, окончательно сдался под напором народной медицины Тамары Петровны.
Я поднялась, дошла до ванной и зажгла свет над раковиной. Из зеркала на меня смотрела уставшая женщина тридцати восьми лет. Серые круги под глазами, блёклые губы, волосы собраны в нелепый пучок. На работе — бесконечные отчёты, дома — вечная партизанская война со свекровью, в которой мой муж всегда выступал на стороне противника. Я вспомнила, как ещё год назад тщательно выглаживала скатерти и следила, чтобы в доме пахло лавандой, а не дешёвой рыбой. А теперь я просто хожу и молча вытираю за чужими людьми грязь, чтобы не портить отношения.
В дверь ванной снаружи кто-то неистово поскрёбся. Маркиз требовал внимания. Его кошачий организм явно готовился к какому-то радикальному шагу. Внутри меня образовалась странная, звенящая пустота. Я выключила воду, вытерла руки и пошла обратно в спальню. Ложиться не стала. Села на край кровати и стала ждать. Моё терпение не лопнуло, нет. Оно просто закончилось, как заканчиваются цифры в закрытом отчёте.
Развязка наступила следующим вечером. Тамара Петровна и Капитолина Ивановна пришли караваном прямо к одиннадцати часам. Свекровь принесла трёхлитровую банку сладкого вишнёвого компота для Дениса, а Капа — огромную плошку деревенской сметаны, в которой ложка стояла.
— Пусть полакомится на ночь лапушка, — пропела Капитолина Ивановна, подталкивая миску под кухонный стол.
Маркиз набросился на угощение так, будто его не кормили неделю. Денис сидел тут же, за столом, и пил чай. Я стояла у косяка, скрестив руки на груди.
Примерно через двадцать минут у кота начался приступ бешеной энергии. Видимо, сочетание жира и сахара подействовало на его нервную систему как сильнейший допинг. Маркиз внезапно выскочил из-под стола, издал дикий вопль и с пробуксовкой пронёсся по коридору.
— Ой, играет как хорошо! — умильно заулыбалась Капа.
В следующий миг «игра» перешла в международный масштаб. Кот взлетел на кухонный стол, проехался боком по скатерти и зацепил лапой открытую трёхлитровую банку с вишнёвым компотом. Банка медленно, с достоинством покатилась набок. Густой, тёмно-красный сироп хлынул на пластиковую столешницу и водопадом устремился на пол.
— Лови его! — взвизгнула Тамара Петровна, вскакивая со стула.
Она сделала шаг, наступила домашним тапком в липкую лужу компота, ноги её поехали в разные стороны, и свекровь с грохотом приземлилась на пятую точку прямо в эпицентр вишнёвого озера.
Капитолина Ивановна рванулась на помощь подруге, но в темноте угла потеряла ориентацию, задела головой штору и с треском вырвала пластиковый карниз из стены. Тюль накрыл соседку сверху, превратив её в подобие гигантского привидения.
Маркиз тем временем совершил финальный прыжок. Он взлетел на подоконник, снёс мою любимую глиняную солонку-мышку — она с сухим щелчком разлетелась на три части — и оттуда катапультировался на самый верх высокого кухонного шкафа. Там он и засел, тяжело дыша и сверкая зелёными глазами.
Из комнаты выскочил Денис в одних трусах, держа в руках огромное банное полотенце.
— Где он? На шкафу? Держи его! — заорал муж, замахнулся полотенцем, потерял равновесие и всем телом рухнул на напольную сушилку с бельём.
Сушилка с металлическим стоном сложилась. Белые пододеяльники и мои рабочие блузки, которые я только утром постирала, рухнули прямо в вишнёвую лужу, мгновенно впитывая багровый сироп.
Я медленно достала из кармана телефон, включила камеру и начала снимать видео. Кадр получался шедевральный: свекровь сидит в компоте, Капа бьётся в шторах, муж лежит на сушилке среди мокрого грязного белья, а кот гордо взирает на этот хаос с высоты двух метров.
— Алина, ну что ты стоишь с телефоном! — завопила свекровь с пола, пытаясь отодрать липкие пальцы от халата. — Лови его! Тряпку неси быстро, я вся вымокла!
Я перевела камеру на её лицо.
— Нет, — сказала я тихо.
Тамара Петровна сначала даже не поняла. Она отмахнулась, продолжая барахтаться в сиропе.
— Да какую тряпку, Денис, сними кота, он же сейчас там всё зальёт! Алина, прекрати дурью маяться, выключи эту гадость!
Я сделала шаг назад, удерживая телефон на уровне глаз.
— Я сказала — нет. Ловить кота я не буду. Тряпку не принесу. Вы решили, что лучше знаете, как вести хозяйство в моем доме и чем кормить моего кота. Вот и разбирайтесь. Вместе с Денисом. Это ваш праздник.
Свекровь замерла. В её глазах снисходительность сменилась абсолютным, ледяным шоком. Она посмотрела на свои липкие ладони, потом на сына, который тщетно пытался выпутаться из металлических прутьев сушилки. Такой Алину они ещё не видели.
Я выключила камеру, спрятала телефон в карман, повернулась и пошла спать в комнату. Из кухни доносился глухой мат Дениса и причитания Капитолины Ивановны.
На следующий день к обеду кухня сияла чистотой. Денис три часа на коленях оттирал линолеум и стены от вишнёвого сиропа, а потом уныло развешивал заново перестиранное бельё. Тамара Петровна вместе с Капой ушли ещё ночью, оскорблённые до глубины души. Рыбных ковшиков на плите больше не появлялось.
Я разбила на сковороду два яйца. Приготовила завтрак — ровно на одну порцию, только себе. На подоконнике, на месте разбитой мышки, теперь стояла самая простая стеклянная солонка из супермаркета за сорок рублей. Рядом сидел Маркиз. Он аккуратно, без лишних звуков хрустел своим ветеринарным сухим кормом из чистой миски.
Денис хмуро сидел за столом, уткнувшись в телефон. Он ждал, что я начну оправдываться или позову его есть. Но я молча съела свою яичницу, вымыла за собой тарелку и пошла собираться на работу. Внутри было абсолютно пусто и очень спокойно. Животное наконец ело нормально. И я, кажется, тоже.
Как вы считаете, должна ли была Алина вмешаться раньше, до того как пострадали вещи и здоровье кота, или её выжидательная тактика оказалась самой эффективной для протрезвления мужа?
