— Как у тебя язык повернулся? Если бы твоей матери нужны были средства, я бы не колеблясь отдал всё до копейки! А ты тут жалеешь какие-то жалкие суммы!
Это я только заикнулась, что хочу оставить себе чуть больше обычного — старая куртка совсем прохудилась, и джинсы требовали замены. Но супруг, едва услышав мои слова, устроил настоящий разнос. Я вмиг забыла о любой обновке. Пробормотала: «Забирай всё». Здоровье родителей — святое. Пусть даже не моих кровных.
Однако в душе остался горький осадок. Вокруг меня были люди, у которых тоже старели матери и отцы. И что-то я не припоминала, чтобы кто-то из них выкладывал такие баснословные суммы на врачей, как мы.
— Разве у нас не бесплатная медицина? — очень тихо поинтересовалась я у мужа, вручая ему очередную долю своей зарплаты.
— Это тебе кто такое наплёл? — Владимир усмехнулся, пересчитывая купюры. — Посмотрю я, как ты на своей «бесплатной» медицине доживёшь.
Я умолкала. Спорить с ним — только время терять. У него всегда находилась тысяча доводов, подкреплённая железной логикой.
В субботу муж забрал малыша и отправился к своим старикам — передать деньги и навести порядок в доме. А ко мне заглянула подруга Анжела. Мы сидели на кухне, пили чай с домашним печеньем, и меня вдруг прорвало. Я выложила ей всё начистоту: сколько лет мы уже «лечим» его родителей, какие суммы туда улетают, и что видимого прогресса нет — старики всё так же стонут при каждом шаге.
— И самое обидное, — закончила я свой рассказ, — я понятия не имею, на что конкретно уходят эти средства. Володя твердит — дорогие лекарства, процедуры, консультации светил.
Анжела, выслушав меня внимательно, нахмурилась.
— А кто у них лечащий врач? — спросила она. — По какому профилю?
— Откуда же мне знать? — развела я руками.
— Что именно у них болит?
— Всё. Спина, ноги, суставы на погоду выкручивает.
— Значит, ревматолог, — кивнула подруга.
— Точно! У меня даже талончик где-то завалялся. Свекровь в прошлый раз обронила, я подняла, да так и забыла отдать.
— Там же фамилия врача написана, — глаза Анжелы загорелись.
Я сходила в прихожую, порылась в ящике и выудила мятый бумажный квадратик. Подруга развернула его и присвистнула.
— Семёнов! Отличный специалист! Я его знаю. Он принимает в обычной районной поликлинике — бесплатно. Мою двоюродную бабку на ноги поставил. Чудо, а не доктор!
— Дорогой, поди? — вздохнула я.
— Ничуть, — засмеялась Анжела. — По полису. Коробку конфет и то еле всучили — не берёт ничего лишнего.
У меня внутри всё похолодело.
— Странно… Почему же тогда Володя выпрашивает так много?
— Понятия не имею, — подруга пожала плечами. — Лекарства, конечно, нынче недешёвые. Но не настолько, чтобы последнее отдавать.
— Тогда я вообще ничего не понимаю.
— Слушай, — Анжела хлопнула ладонью по столу, — хочешь, я запишу тебя к нему на приём? Мужик он нормальный, душевный. Расскажешь, что переживаешь за свёкров. Он всё и объяснит.
— Давай, — согласилась я.
Спустя пару дней я сидела в кабинете врача. Огляделась по сторонам — сплошь бабушки да дедушки. Я белой вороной торчала среди них.
— Здравствуйте, — сказала я, заходя.
— Проходите, — ответил приятный, в меру строгий голос. Доктор оказался крепким мужчиной под пятьдесят, с открытым взглядом.
— На что сетуете? — спросил он.
Я выпалила ему всё: про родителей мужа, про их многолетнее лечение, про то, что не понимаю, куда утекают такие огромные деньги.
— Фамилия? — уточнил эскулап.
— Мельниковы. Таисия Петровна и Борис Сергеевич.
Врач кивнул.
— Знаю их. Давно наблюдаю. Всё у них в порядке. Жить будут.
— А что именно с ними? — продолжала допытываться я. — Может, нужно какое-то дополнительное, платное лечение?
Доктор строго на меня посмотрел.
— Ни в коем случае. Те препараты, которые я прописал, стоят недорого и прекрасно работают. Болезни под контролем. Я бы на вашем месте не волновался.
Я слушала и не верила своим ушам. С меня требовали огромные суммы, а лекарства — дешёвые. И приёмы — бесплатные.
— Единственное, — добавил врач, — передайте им, пусть поменьше усердствуют на даче.
— На даче? — я вытаращилась на него. — У них нет никакой дачи!
Доктор удивился не меньше моего.
— Как нет? На прошлой неделе я мимо проезжал, Борис Сергеевич своими руками коттедж возводит. Я с ним даже разговаривал, советовал пояс купить, чтобы спину не надорвать. Приобрёл, кстати?
Я кивнула, изо всех сил сдерживая клокочущую внутри злость. Они строят дом. И я почти не сомневалась — на мои кровные.
— И Таисии Петровне передайте — спину беречь, когда грядками занимается. Меру надо знать.
Я поблагодарила и вышла.
Домой ехала в каком-то оцепенении. В голове билась только одна мысль: прикрываются здоровьем, а на мои деньги отстраивают себе жильё.
Когда вечером Владимир вернулся, я выложила ему всё, что узнала.
— Только родителям не вздумай звонить, — взмолился он.
Несколько дней я ходила сама не своя. Но потом всё же набрала номер свекрови. И услышала такое, что у меня земля ушла из-под ног.
— Какие твои деньги, Маша? С чего ты взяла, что мы их через Володю просим? Мы его почти не видим, только внука изредка привозит. У него там на работе дела — он и не заезжает.
Всё встало на свои места. Выходные «у родителей», деньги с каждой моей зарплаты…
Я дождалась вечера, увела мужа на кухню и закрыла дверь. И тут меня прорвало. Я кричала так, что, наверное, соседи вызвали бы полицию, если бы не боялись. И он сознался. У него есть другая. Беременная. Мои средства уходили на поддержание её беременности — якобы у неё сложные анализы, и её постоянно кладут на сохранение. Он так хотел этого ребёнка, что не побрезговал обворовывать собственную жену.
Я подала на развод. Выставила его за дверь. Начала жить заново.
Свекровь потом звонила, умоляла простить её сына. Но я была непреклонна. Никаких прощений, никаких разговоров. Я себя не на помойке нашла. И настоящий мужчина, который не станет врать и воровать, обязательно встретится. Потому что я это заслужила. А он — нет.