оглавление канал, часть 1-я
Я всегда чувствовала, что этот мир – лишь тонкий поверхностный слой, прикрывающий что-то более значимое. И там, в этой глубине, скрывается настоящая тайна, постигнув которую, можно выстроить в будущем «крепкий дом», стоящий не на зыбучем песке настоящего, а на прочном фундаменте, который создали наши предки. И именно там скрывается ответ на вопрос, который задают себе миллионы людей «кто я?». Может быть, поэтому именно меня затянуло в этот водоворот странных событий?
Я досадливо фыркнула. Всё это лирика! А мне пора на работу. Кто-то внутри меня спросил тихо, иезуитским голоском: «А на кой тебе эта работа, коли ты можешь ТАКОЕ…?» Я нахмурилась. И на этот вопрос мне нужно ответить честно. Нужна. И эта работа, и моя семья и этот старый прадедовский дом. Потому что, как бы я глубоко не ныряла в прошлое, жить надо здесь и сейчас, иначе, у меня просто не будет будущего.
Я решительно встала, скинула пижаму, обернулась полотенцем и отправилась на улицу. Мне нужны силы и колодезная вода мне в помощь.
Рабочий день начался суетливо. Впрочем, как обычно. Производственные проблемы, сломанные пилы, отчёт начальству. К вечеру я поймала себя на мысли, что как будто разделилась на две части. Одна Василиса решала все эти вопросы, а другая… Другая была где-то совсем в другом месте — там, на берегу озера, где в неизвестном времени и пространстве языки зеленоватого пламени окутывали женскую фигуру в белой рубахе.
Не знаю, может быть, всё это и правда влияло на моё сознание, но я всей своей сущностью — как зверь чует воду за много километров — ощущала изменения, происходящие в окружающем мире. Воздух был словно раскалён, и от напряжения в нём проскакивали искры энергии самой земли, заставляя кожу покрываться мурашками, а сердце — учащённо биться. Казалось, будто ко мне подсоединили электрический провод. И даже ворона, каркающая на дереве, цепляясь за ветку облетевшей берёзы под порывами холодного ветра, кричала как-то тревожно, словно стараясь предупредить меня о чём-то неотвратимом, от чего нет спасения.
К вечеру я не выдержала этой двойственности собственного сознания и вместо того, чтобы поехать домой, почти неосознанно повернула в сторону конюшни.
Не могу сказать, что надеялась на какую-то особенную откровенность Ставра, но мне казалось, что я смогу почувствовать, прочитать по его взгляду, что происходит. И это обязательно будет что-то важное и значимое. Но, разумеется, всё это было глупостью. Ожидать, что я смогу что-то прочесть по лицу или глазам человека, который с лёгкостью способен убедить любого, что перед ним не человек, а волк, — конечно, глупо. Наверное, на подсознательном уровне мне просто хотелось почувствовать, что я не одна в том невероятном мире, который приходит ко мне по ночам. А ещё очень хотелось убедиться, что у меня с головой всё в порядке.
Ставра на конюшне я не застала. Скорее всего, в такое время он был уже дома. Снег, выпавший под утро, как и ожидалось, растаял, и чернильная темнота осенней ночи заливала всё кругом вязкой синевой. Только одинокий фонарь над воротами конюшни скорбно поскрипывал на ветру, мельтеша пятачком жёлтого неяркого света.
Зябко кутаясь в свой бушлат под порывами холодного ветра, я немного постояла возле закрытых ворот конюшни, слушая, как за стеной всхрапывают лошади. Ощущение бесконечного одиночества охватило меня, знобко холодя всё тело. Конечно, дома меня ждали Зойка, Агроном и Аргус. Но это почему-то уже не согревало душу. Теперь это был дом той, другой, прошлой Василисы, которой я уже почти не была.
Я сползла по шершавым доскам вниз, усевшись на корточки. Прикрыла глаза и крепко сжала ладони в кулаки, стараясь сдержать рвущийся наружу тоскливый вопль. И, наверное, поэтому не заметила, как из темноты вынырнула фигура человека и замерла рядом со мной. Только почувствовав лёгкое движение воздуха да услышав едва заметный шорох шагов, я открыла глаза.
Рядом стоял… Венька.
Я так удивилась, что даже не испугалась его внезапному появлению. Спросила с недоумением:
— Венька? А ты как здесь? Что-то случилось в бригаде?
Парень, переминаясь с ноги на ногу и глядя на меня сверху вниз, виновато ответил:
— В бригаде всё нормально. Завтра переезжаем на другую деляну… Но я здесь не поэтому…
Я с интересом посмотрела на него. Проявив «чудеса» догадливости, с лёгкой усмешкой спросила:
— Прасковья послала?
Парень кивнул, выжидательно глядя на меня. Наверное, ждал, что я и дальше буду столь же «чудесно» угадывать истинную причину его появления. Но я не спешила. Мне нужно было немного времени, чтобы привести чувства в порядок. Поэтому спросила:
— А как ты меня здесь нашёл?
Не могу сказать, что это был праздный вопрос. Мне и правда было интересно, как он меня вычислил. Венька пожал плечами и, словно извиняясь, произнёс коротко:
— Почуял…
Обе мои брови удивлённо вскинулись вверх, и парнишка поспешно добавил:
— У тебя сейчас такая энергия… В общем, кто умеет — тот почует.
Я хмыкнула:
— А ты, надо полагать, умеешь…
Не вопрос — утверждение.
Он просто кивнул. Я вздохнула. Сердце уже билось ровнее, да и вселенская тоска, охватившая меня несколько минут назад, куда-то отступила. Спросила без лишних церемоний:
— И чего хочет Прасковья?
Венька пожал плечами:
— Поговорить…
По его смущению я поняла, что это ещё не всё. Но так как парень всё ещё медлил, никак не решаясь продолжить, решила ему помочь:
— Поговорить и…?
Венька нахмурился. Глядя себе под ноги, на одном дыхании выпалил:
— Она сказала, что то, что ты нашла, нельзя больше оставлять там, где оно лежит. Это опасно.
Тут как раз всё было понятно. Прасковья решила, что оставлять сундук с записями прадеда в схроне опасно, когда у меня в доме жил «засланец». А возможно, у знахарки были и какие-то свои резоны. Но отдавать сундук прадеда вот так просто я не собиралась. Если бы мой прадед хотел, чтобы эти записи оставались у старейшин, то, думаю, сразу бы им их и отдал. Но он их спрятал. Почему? Ответ напрашивался сам собой. Потому что этот сундук предназначался не для старейшин, а для наследников Евсея. А кто был его наследником? Правильно. Я и моя сестра Зойка.
Да и вообще… После всех моих снов меня терзали сомнения относительно того, что именно скрыто в этих записях. Почему-то мне казалось, что там содержится не техника искусства рыкарей, а нечто совсем другое. Причём это другое предназначалось не какому-нибудь наследнику мужского пола, если таковой появится, а именно мне.
Сразу вспомнилось озабоченное выражение лица Прасковьи, когда она сказала, что «грядёт что-то посерьёзнее», и имела она в виду вовсе не записи моего прадеда. Точнее — не то, что за ними гоняются отступники.
Нет уж… Дудки. Сундук прадеда я пока никому не отдам. По крайней мере, до тех пор, пока сама во всём как следует не разберусь.
Недолго думая, я так прямо и сказала Веньке, а потом добавила:
— А насчёт «поговорить»… Почему бы и не поговорить, если есть о чём. Только мне сначала надо домой заехать и своих предупредить, чтобы скоро не ждали. А то волноваться будут.
Венька хмыкнул и загадочно проговорил:
— Не будут.
На мой вопросительный взгляд охотно пояснил:
— Так я к тебе домой зашёл и сказал, чтоб рано не ждали. Мол, ты со мной в бригаду уехала.
Я только головой покачала. Талантливый паренёк растёт, ничего не скажешь. На ходу подмётки рвёт, что называется.
продолжение следует