— Вообще-то мы три года прожили вместе. Получается, что ты скрывала от меня свои доходы.
Елена стояла у кухонного стола. Пальто ещё не сняла, сумка висела на плече. Только пришла с работы, поставила чайник, и вот, его имя на экране. Слава. Два месяца молчал.
Она поставила сумку на стул. Пальто не сняла.
— Скрывала, — сказала она.
В трубке помолчали.
— Ты понимаешь, что это нечестно? Мы жили вместе, у нас были общие расходы...
— Слава, ты точно мне звонишь?
Она отнесла телефон от уха, посмотрела на экран. Нет, не ошиблась. Его имя. Голос тот же, уверенный, чуть снисходительный. Как три года назад.
— Слушаю, — сказала она.
Слава появился в её жизни в сентябре двадцать первого. Умный, собранный, «рациональный», он так и говорил о себе, именно это слово. Не жадный, объяснял он, а рациональный. Это разные вещи.
Жить вместе предложил через полгода. Логично, сказал он: снимаем две отдельные квартиры, тратим больше, нерационально. Давай снимем нормальную двушку, будем платить пополам.
Елена согласилась. Ей было двадцать восемь, работа хорошая, зарабатывала нормально. Маркетолог в местной компании, офис в центре Ростова, пять минут пешком. Не шикарно, но хватало.
Первые месяцы всё казалось терпимым. Слава работал в банке, менеджер, должность звучала солидно. Он это знал.
— Я всё-таки побольше получаю, — говорил он иногда. Не со злобой — как будто напоминал прогноз погоды. — Поэтому я плачу за интернет отдельно. Справедливо же?
Елена кивала. Справедливо.
Потом оказалось, что за интернет, за парковку, за техобслуживание машины, это всё его личные расходы, потому что он зарабатывает больше. А коммуналка, продукты, аренда, строго пополам, потому что это «общее».
— Ты же тоже ешь, — пожимал он плечами, когда она молчала чуть дольше обычного.
Однажды она купила торт на день рождения подруги, дорогой, из хорошей кондитерской. Слава спросил, сколько стоил. Услышал цену и покачал головой.
— Можно было попроще. У неё же не юбилей?
В другой раз она предложила съездить в Сочи на майские. Слава посчитал стоимость, перелёт, отель, питание, и объяснил, что это нерационально. Можно снять дачу в области, дешевле в три раза.
Они сняли дачу.
Рая смотрела на всё это с выражением человека, который давно хочет что-то сказать, но сдерживается. Рая работала бухгалтером, замужем три года, и её муж каждые выходные сам привозил продукты, не спрашивая, «сколько твоя доля».
— Лен, он тебе постоянно напоминает, что зарабатывает больше, — не выдержала она однажды. — Это ненормально.
— Он просто рациональный.
— Он жмот. Это другое слово.
Елена промолчала. Она и сама знала, что это другое слово. Просто произносить его вслух не хотела.
В феврале двадцать третьего директор вызвал её к себе.
Она ожидала чего угодно, новый проект, переработки. Вместо этого он положил перед ней листок. Новая должность: замначальника отдела. Зарплата, на треть больше.
Елена прочитала цифры. Прочитала ещё раз.
— Со следующего месяца, — сказал директор. — Справитесь?
— Да, — сказала она.
Вышла из кабинета в коридор. Постояла у окна. Серое небо за стеклом, шум принтера из бухгалтерии.
Вечером Слава спросил, как прошёл день.
— Нормально, — сказала Елена.
Она не знала, почему не сказала ему. Просто не сказала. Прошёл день, другой. А потом она поняла, что делает это намеренно.
Потому что если он узнает, сразу появится новый расчёт. «Теперь ты зарабатываешь нормально — давай ты оплачиваешь кофемашину, я же купил телевизор». Или: «раз больше получаешь, можем пополам закрывать парковку». Он найдёт формулу, в которой всё снова будет «справедливо».
Она просто не хотела этого разговора.
В марте открыла счёт в другом банке. Начала переводить туда через СБП, немного, регулярно. Не откладывала специально, просто перестала тратить лишнего. Реже заходила на Вайлдберриз, реже ходила в кафе с коллегами в обед.
Слава ничего не замечал. Он вообще редко спрашивал, как у неё дела, по-настоящему спрашивал, не «как прошёл день».
Осенью двадцать третьего он пришёл домой раньше обычного и сел за кухонный стол с видом человека, которому предстоит сложный, но необходимый разговор.
— Лена, я должен тебе кое-что сказать.
Она поставила чайник.
— У меня есть другой человек, — сказал он. — Я не планировал так, но так получилось. Она... в общем, у неё другие возможности. Я думаю, нам лучше разъехаться.
Елена посмотрела на него.
— Хорошо, — сказала она.
Слава, видимо, ждал другого ответа. Помолчал секунду, потом добавил:
— Мы три года вместе жили, у нас накопилась общая копилка. На квартиру откладывали. Я посчитал — там примерно... в общем, я думаю, честно было бы тебе двадцать процентов.
Елена посмотрела на него. Потом на чайник. Потом опять на него.
Потом засмеялась.
Не сдержанно, не из вежливости, по-настоящему, так что зажмурилась. Слава достал из кармана купюры, тонкую пачку, аккуратно сложенную. Положил на стол.
Она взяла купюры. Опустила в карман.
— Держаться я за тебя не буду, — сказала она.
Вышла из кухни.
Позвонила Рае. Та приехала через двадцать минут.
— Ну, — сказала Рая, с порога. — Рассказывай.
Елена рассказала. Рая слушала, потом долго молчала.
— Двадцать процентов, — повторила она наконец. — Лен. Лен. Ты молодец.
— За что?
— За то, что не плачешь. И за то, что я догадываюсь, что у тебя на счёте.
Елена не ответила. Но улыбнулась.
Через месяц после того, как Слава забрал вещи, Елена встретилась с риелтором.
Однушка в новостройке. Спальный район, хорошая планировка, большие окна. Ипотека на пятнадцать лет, она всё посчитала ещё летом, на её нынешнюю зарплату выходило нормально. Ключи через эскроу, застройщик надёжный.
Документы подписала в конце октября. Рая отмечала это прямо в пустой квартире, стояли на полу, потому что мебели ещё не было, пили шампанское из пластиковых стаканчиков.
— Лен, ты сколько копила?
— Семь месяцев.
— И он не знал?
— Нет.
— Вот это, — сказала Рая, — называется рационально.
Елена засмеялась. Второй раз за последние два месяца, по-настоящему.
— Понимаешь, — говорил Слава в трубку, — технически это наши совместные накопления. Ты имела возможность копить именно потому, что мы делили расходы поровну. Справедливо поделить.
Елена смотрела в окно. Уже её окно. Двор внизу, машины, молодая мама с коляской у подъезда.
— Слава, — сказала она, — ты сам хотел всё рациональнее. Вот и я решила рационально.
— Это другое.
— Хорошо. Удачи тебе.
Нажала «завершить вызов». Открыла контакты. Нашла его имя.
Заблокировала.
Убрала телефон. Сняла наконец пальто. Посмотрела в окно.
Кто виноват: Слава, что ушёл, или Елена, что три года молчала о доходах? Подпишитесь, здесь часто бывает такое, в чём трудно с первого раза определить, кто прав.