В России незаметно оформляется новое направление педагогической работы. Больше половины выпускников двух магистратур по театральной педагогике собирают людей, чтобы вместе обсуждать спектакли — без правильных ответов и оценок. Люди, которым всю время объясняли, как нужно понимать произведение, вдруг обнаруживают, что их мнение само по себе имеет значение.
Александра Никитина и Анастасия Россинская опросили выпускников магистерских программ по театральной педагогике МГПУ и ГИТИСа. Оказалось, что свою главную профессиональную компетенцию они видят не столько в том, чтобы объяснять искусство, сколько в том, чтобы создать пространство для общения и творчества. Не предложить готовую интерпретацию, а дать возможность человеку прожить собственный опыт. Так, в одном зимнем школьном лагере после театральных тренингов дети впервые по-настоящему посмотрели друг другу в глаза, а закончилось все кинофестивалем, где команды болели друг за друга едва ли не сильнее, чем за себя.
Эти практики давно вышли за пределы детских студий. Сюда приходят учителя, которым нужно справиться с выгоранием, родители с детьми, люди в трудных жизненных обстоятельствах. Учителя особенно охотно принимают такой подход, когда его передают коллеги, а не внешние методисты. Инклюзию здесь понимают широко: речь не только о людях с инвалидностью, но и обо всех, для кого доступ к культуре по разным причинам затруднен. И все чаще театральные педагоги не просто участвуют в чужих инициативах, а запускают собственные проекты.
Поле растет быстрее, чем успевает оформиться его институциональная рамка. С 2021 года школьный театр должен быть в каждой школе. С 2024 года Федеральный подростковый центр разворачивает практики социального театра в образовательных учреждениях. Запрос на таких специалистов уже есть. А вот ясное понимание того, чем именно является эта работа и какое место она занимает в системе образования, только начинает складываться.
Прочитать статью