Эта книга с первых страниц затягивает своим слогом — сдержанным, почти медитативным.
Главный герой приходит почти каждый вечер в одно и то же место, пьёт и слушает разговоры посетителей. Девушка Юмэ, что стоит за стойкой и жарит перец, кажется, сразу привлекла его внимание.
Судьбы обоих непросты. У главного героя — тяжёлая работа на телевидении, у Юмэ — за плечами детский дом. Выйдя оттуда, она встретила мужчину, который, по её словам, напоминал ей отца. Вероятно, их связывали не только дочерне-отцовские чувства, но и любовные отношения.
Психоаналитически это легко считывается как попытка восполнить дефицит: девочка, выросшая без отца, ищет фигуру, которая одновременно и защитит, и будет принадлежать ей.
Это эдипальный паттерн с оттенком «идентификации с агрессором»: партнёр становится заместителем отсутствующего родителя, но и тюремщиком — ведь Юмэ остаётся не свободна.
Их сближение происходит через игру в «Угадай кота» и вечерние вылазки в заброшенный отель в центре Синдзюку, где они кормят кошек и читают стихи. Коты здесь — больше, чем милые животные. В оптике Винникотта они напоминают переходные объекты: живые, но не принадлежащие до конца, они заполняют пространство между одиночеством и близостью, между фантазией и реальностью. Игра становится ритуалом, в котором мерцает искра, но разгореться ей не дано — Юмэ не свободна, а герой не решается.
Когда происходит стычка между Юмэ и посетителем кафе, её арестовывают. Она отказывается от всех связей с главным героем и уезжает в Нагано, где начинает новую жизнь: встречает мужчину, выходит замуж. Это похоже на бессознательную самокару: женщина, привыкшая к повторению травмы, может чувствовать вину за едва проявившееся желание и наказывает себя разрывом.
Во второй части книги я плакала. Будто воскресла та моя история из далёкого 2007 года: молодой человек, который уехал, но всё же предупредил. Иллюзия того, что мы были бы вместе, до сих пор живёт внутри. Этот плач — не просто реакция на сюжет. В аналитической ситуации мы назвали бы это контрпереносом: текст задел мою собственную неоплаканную утрату, моё «утраченное время». И в этом сила книги — она обнажает универсальный механизм: мы годами храним иллюзию возможности, потому что признать невозможное слишком больно.
Слова Юмэ — «нужно донести хотя бы до одного человека то, что ты хочешь сказать» — становятся для героя императивом. Он уходит с работы, начинает писать книги, издаёт стихи, женится, у него рождается сын. Это сублимация в чистом виде: неразделённая любовь и боль находят выход в творчестве. Но полностью ли исцеляется душа? В финале герои встречаются спустя двадцать лет, и недосказанное остаётся внутри них.
Здесь — сердцевина романа. Это не история о воссоединении, а повествование о том, как мы проживаем невозможность. Недосказанное не исчезает, оно оседает внутри, как те самые покинутые души из другой истории.
По Прусту, утраченное время не возвращается — оно может быть лишь вновь пережито в воспоминании, но уже с привкусом грусти.
Герои этой книги потеряли не только друг друга, но и время, потраченное «на что-то».
Их встреча — не разрешение, а свидетельство того, что некоторые вещи остаются незавершёнными навсегда. И это не слабость, а человеческая правда, которую психоанализ учит не исцелять, а выдерживать.
Если вы узнали себя и хотите разобраться глубже — приглашаю на консультацию.
#психоанализ #КотыСиндзюку #разборкниги #ДурианСукегава #психологиялитературы
