Сделав небольшого «козла», тушка пробежала по посадочной полосе и остановилась недалеко от порта. Можно было спокойно дойти до здания, но Аэрофлот — есть Аэрофлот: подъехал автобус, нас подвезли метров сто, и мы гуськом пошли на выход. После этого я множество раз бывал в «Борисполе» и всегда восхищался его зданием, эскалаторами, большим пространством и огромными окнами, через которые видно летное поле с взлетающими и садящимися бортами.
« Як тебе не любыти, Киеве мий» - раздалось по аэровокзалу, и дальше: «Совершил посадку самолет рейсом Бубубу из Уфы...».
Когда я приезжаю в незнакомый город, я всегда действую по одной и той же схеме: выхожу из самолета или поезда и иду вместе с основной толпой в общем потоке. Этот поток обязательно вынесет на привокзальную площадь. Вот здесь нужно уже быть внимательным: пройти сквозь коридор таксистов, мимо остановки общественного транспорта, остановиться и перекурить. Я именно так и поступил. А теперь можно оглядеться не спеша: вон кафе (если что — можно перекусить), касса с билетами на пригородные поезда, гос таксисты (эти обязательно разведут и хорошо, если на два счетчика, а часто — гораздо больше), автобус в город, частники… Частники — вот они-то мне и нужны. В разных городах их называют по-разному: бомбилы, чайки, частники. В Киеве их называли «грачи». Почему? Кто знает. Выехать подработать на своей машине — значит грачевать. Они не такие, как таксисты — те стоят толпой, общаются, рассказывают анекдоты, подкалывают, смеются. Грачи стоят тихо, тряпочкой протирают свои машины, курят рядышком. Если спросить, чего стоишь — ждет кума, брата, родственников из Одессы или Херсона. Я выбрал мужичка в кепке на бежевом одиннадцатом Жигуленке, сверкающим, как у кота яйца в новогоднюю ночь. Здравствуйте, до КИИГА подкинете? Это на Гарматной что ли — мягкая Г непривычно резануло ухо. У меня был проспект КИИГА, который я взял на абитуре и там был адрес института: проспект Чубаря. Я и сказал: на Чубаря, червонец. 10 рублей СССР. Красный Ленин. Червонец. Это были нормальные деньги в Союзе. Не крутые, но вызывающие уважение. По блеску в глазах я понял, что мужичок согласился бы и на пятерку, но я запланировал червонец, и я шел по плану. Мужик кивнул — поехали. Мой чемодан перекочевал в багажник, я сел спереди.
В те времена почти никто не пристегивался, и я не был исключением. Из кармана у меня торчала пачка американского Marlborro, купленного у цыганок в аэропорту в Уфе. Хозяйские — с уважением сказал мужик. Угощайся- я протянул ему пачку. А можно две? Да ради Бога- усмехнулся я. Одну он положил на торпеду. Мы закурили, стартер Жигулей фыркнул — и он радостно поехал в Киев.
Трасса Борисполь — Киев была сделана к Олимпиаде-80, и сделана на совесть: ровная, с раздельным бордюром, зелеными насаждениями, новенькой разметкой. Везде чистота, спокойствие и достаток. Киев и киевская область к Олимпиаде были вылизаны, достроены, покрашены. Олимпиада прошла, а ощущение света, даже сияния осталось. Родина-мать сверкала на солнце своими стальными доспехами, Днепр с достоинством нес свои могучие воды под мостом, везде зелено и красиво. Киев мне понравился как-то сразу. Поехали по брусчатке: и даже в том тарахтении подвески было что-то веселое, оригинальное. Въехали на Крещатик. Сверху был идеальный вид на ровные ряды машин, гостиницу Москва, Почтамт, ЦУМ. И везде зелень, зелень, зелень…Уфа тоже зеленый город, но в мою молодость она была засажена тополями. Семена тополей покрывали землю не хуже снега, а мы мальчишки радостно поджигали этот «снег», который моментально вспыхивал и огонь быстро бежал вперед. В Киеве деревья были другие: с большими пятипалыми листьями, невысокие и развесистые. Каштаны. Я влюбился в каштаны сразу, даже не видя его свечек. Как хорошо, что я уже много лет живу рядом с каштанами и наслаждаюсь их красотой. «Грач» подвез меня аккурат на пересечение Гарматной и Чубаря, и я пошел в сторону высотки.
Сразу было понятно, что это студенческий кампус. Хотя занятия еще не начались, но ребята и девчонки группами и поодиночке попадались мне навстречу. Некоторое были в форме с нашивками на рукаве. Проходя мимо огромной столовой я увидел на ступеньках знакомые лица ребят с абитуры в Курумоче. Кажется, это был Радий Кочетков и Олег (фамилию я забыл). Привет-привет. Ты куда? В приемную. А прилетел я в воскресенье, в выходной. В приемную завтра, а пока иди ищи хату, общагу все равно не дадут. Иди вон туда, называются Караваевы дачи. И я пошел. Как ни странно, но я нашел хату быстро, рядом с институтом, в частном доме. Хозяина звали дед Петро: коренастый, в светлой рубахе с засученными рукавами, на мощной шее бритая загорелая голова с носом- картошкой. За 20 рублей в месяц я получил свою кровать в пристройке - с отдельным входом, умывальником и туалетом на улице, и обещанием, что я могу бесплатно есть все, что растет в огороде. Я зашел в свое жилье: вешалка на входе, небольшой шкаф, четыре кровати и четыре тумбочки — как в больнице. Две кровати были заняты. Я занял одну из свободных, разобрал кое-какие вещи и решил прогуляться поблизости, так как день клонился к вечеру.
Прям напротив, через дорогу, был Гастроном и я направился туда: надо же посмотреть, что за продукты есть в Киеве и какие цены. Хотя в 1981 г. цены на продукты были везде одинаковые, за исключением крайнего севера, где наценка составляла 2-3 копейки. Цена сразу на фабрике печаталась на наклейке, как сейчас на сигаретах. Это был небольшой магазин № какой-то, коих и Уфе сотни, если не тысячи. Продавалось все: хлеб, мясо, молочка, кондитерка, сигареты, пиво и вино-водочные. Работал он до 9 вечера и я понял, что голодными мы с пацанами не будем. Я пошел вниз по тротуару, вдыхая аромат садов и цветов, росших за небольшими штакетниками. Все ухожено, все чисто, все побелено — все, как на картинках. Через 10 минут я дошел до входа в институт со стороны Гарматной. Вот оно! Место студентов! По нынешнему- кампус. Здесь постоянный движ. Здесь совсем другой запах — запах девичьих духов, перемешанный с запахом пива, вина, книг, тетрадей, студенческих общежитий и каштанов. Из окон общаг громко играла разнообразная музыка, доносились смех вперемежку с аккордами гитары и пьяным пением. Мимо пробегали стайки девчонок, налитые пивом пацаны вперевалку входили в общаги и пропадали за дверями. Даже правильные студенты пробегали с тетрадками и методичками. Я должен жить здесь! В этой суете и движняке. Я решил!
май 2026 г.