17 июля, два часа дня. До операции оставалось менее суток. Группа захвата была сформирована, план утверждён, карта дома у озера изучена до последней тропинки. Мы знали, что Рябинин там. Знали, что он вооружён не пистолетом, а кодом. Знали, что у него есть таймер, который через двадцать четыре часа уничтожит всех аватаров. Но было кое-что ещё, что не давало мне покоя.
Я сидел в лаборатории и смотрел на монитор. Ника, как всегда, работала, не отрываясь. На столе — распечатки протоколов, карта местности, сводки наблюдения. И среди всего этого — пустое белое пятно. То, чего мы не знали. То, что могло изменить ход операции.
— Мы идём на штурм, — сказал я, — а я до сих пор не понимаю одной вещи.
— Какой? — спросила Ника, не оборачиваясь.
— Как «Элизиум» находил своих клиентов? Не тех, кого атаковали звонками или аватарами. А тех, кто добровольно обращался к ним. Кто платил деньги. Тех, кто оставлял заявки на сайте.
— Мы знаем, что они использовали психологические сервисы. «Душевный разговор» и другие. Утечка данных.
— Да. Но это пассивный сбор. А был и активный. Вспомни дело пятьдесят второе. Алексей Борисович, который заплатил тридцать тысяч за звонок от умершей жены. Он сам нашёл «Элизиум». Через рекламу в интернете. Через сайт.
— Ты хочешь изучить сайт?
— Да. Прямо сейчас. Перед операцией. Я хочу понять, как они себя подают. Что обещают. И главное — как они собирают людей.
Ника отложила бумаги и развернулась к монитору. Через минуту на экране открылся сайт «Элизиума». Тот самый, который мы видели мельком в предыдущих делах. Но сейчас мы смотрели на него иначе. Не как на улику. А как на инструмент.
Сайт был минималистичным. Белый фон. Логотип в виде стилизованной арки — той самой, что символизирует вход в царство мёртвых. И под ним — слоган. Всего три слова. «Верните близких».
— Хороший слоган, — сказал я. — Не «воскресите». Не «оживите». А «верните». Как будто они просто уехали и теперь могут возвратиться.
— Это лингвистическое программирование, — ответила Ника. — Глагол «вернуть» подразумевает, что близкий всё ещё существует. Что он где-то есть. И его нужно только забрать. Это снимает чувство вины. Снимает страх.
— И превращает смерть во временную разлуку.
— Именно. Они продают надежду. Упакованную в три слова.
Я попросил Нику прокрутить страницу вниз. Под слоганом шёл блок с отзывами. Сотни, тысячи записей. Люди писали о том, как «Элизиум» помог им. Как они услышали голос умершего сына. Как увидели мать по видеосвязи. Как встретили мужа на скамейке в сквере.
— Три тысячи четыреста семьдесят два отзыва, — прочитала Ника данные со счётчика. — И ни одной жалобы. Ни одного негативного комментария.
— Так не бывает. В любом бизнесе есть недовольные.
— Значит, они либо фильтруют отзывы, либо генерируют их.
— Проверь.
Ника начала анализ. Она скачала массив отзывов и запустила лингвистический анализ. Через полчаса на мониторе появилась статистика.
— Девяносто семь процентов отзывов имеют идентичную структуру, — сказала она. — Одинаковая длина предложений, одинаковые обороты, одинаковые эмоциональные маркеры. Это либо боты, либо шаблоны, написанные под диктовку. И только три процента — уникальные. Вероятно, реальные люди.
— Три процента от трёх с половиной тысяч — это около ста человек.
— Да. И все их отзывы положительные. Значит, негативные просто удаляют. Или авторов убеждают изменить мнение.
— Или они исчезают.
— Как Сергей Колосов из дела пятьдесят четыре.
Я встал и прошёлся по лаборатории. Сергей Колосов, печатник, который делал силиконовые накладки с собственными отпечатками. Он оставил дневник, из которого мы узнали о «Кураторе-2». И он исчез. Как и десятки других людей, чьи биометрические данные хранились в базе «Элизиума». Они становились ненужными — и пропадали. Теперь я думал о том, что среди этих ста реальных отзывов могут быть люди, которые уже мертвы. Или числятся пропавшими без вести.
— Что ещё есть на сайте? — спросил я.
— Форма заказа. Анкета. То же самое, что ты заполнял в деле пятьдесят первом, когда заказывал видеозвонок. И ещё — подписка на новости.
— Подписка?
— Да. Поле для ввода контактов. Обещают присылать информацию о новых услугах. Но я проверила код. Эта форма отправляет данные не в почтовый сервер. А напрямую на 192.168.9.1.
— Тот самый IP, который мы нашли в деле пятьдесят шестом.
— Да. Они собирают контакты всех, кто заходит на сайт. Даже тех, кто не оставляет заявку. Просто IP-адрес, время захода, геолокация. Всё уходит в базу.
— Значит, сайт — это не витрина. Это ловушка.
— Похоже на то. Каждый, кто хоть раз зашёл на этот сайт, уже в их списке. И если кто-то из посетителей недавно потерял близкого, его могут выбрать в качестве цели.
Я вспомнил Киру, которая увидела Владимира на своей свадьбе. Она не оставляла заявку. Она просто ходила к психологу, и её данные утекли. Но были и те, кто сам приходил на сайт. Кто читал отзывы. Кто оставлял свой контакт в надежде на чудо. И они получали это чудо. В виде звонка. Сообщения. Видеозвонка. Аватара на остановке. Но вместе с чудом они получали контроль. Их эмоции отслеживались. Их реакции фиксировались. Их боль становилась продуктом.
Ника продолжала копаться в коде. Я стоял рядом и думал о том, сколько людей прошли через этот сайт за последние месяцы. Тысячи? Десятки тысяч? И каждая заявка, каждая подписка, каждый переход по ссылке — это ещё одна запись в базе «Элизиума». Ещё один потенциальный клиент. Или жертва.
— Я нашла кое-что ещё, — сказала Ника. — В коде сайта есть скрытый счётчик. Он показывает, сколько раз страницу открывали за последние сутки. Смотри.
Она вывела на экран цифру: 14 203.
— Четырнадцать тысяч посещений за сутки, — прочитал я. — Это не маленький стартап. Это массовый продукт.
— Да. И знаешь, откуда трафик? Из соцсетей. Из поисковиков. Реклама была настроена на ключевые слова: «умер близкий», «хочу услышать», «тоска по мужу», «видеть жену». Они били в самое сердце. В самую боль.
— И люди шли.
— Да. Они шли, потому что надеялись.
Я сел на стул и закрыл глаза. Передо мной вставали лица тех, с кем мы столкнулись за эти месяцы. Елена Сомова, которая увидела Виктора на остановке. Николай Андреевич, которому позвонила дочь. Павел, получивший видеозвонок от матери. Кира, сбежавшая со свадьбы. Все они в какой-то момент были на этом сайте. Или их данные туда попали. И всех их «Элизиум» использовал.
— Мы должны закрыть этот сайт, — сказал я.
— Это ничего не даст. Они поднимут новый. На другом домене. С другим логотипом. Их не остановить блокировкой.
— Значит, нужно остановить тех, кто за ним стоит.
— Рябинина.
— И не только. Сайт — это лишь вершина айсберга. Под ним — серверы, базы данных, операторы, печатники, психологи, которые сливали информацию. Мы должны разобрать всю сеть.
— Начнём завтра. С операции.
— Да. Завтра.
Я подошёл к окну. На город опускались сумерки. Где-то там, в своих домах, люди открывали ноутбуки и телефоны. Набирали в поиске «как пережить утрату». Находили сайт «Элизиума». Читали отзывы. И кто-то из них, возможно, прямо сейчас заполнял анкету. Загружал фотографии умершего. Ждал звонка. И не знал, что его боль уже стала частью чьей-то базы данных.
— Ника, — позвал я, не оборачиваясь. — Когда всё это закончится, мы должны будем рассказать людям. Не только о преступниках. Но и о жертвах.
— О тех, кто заказывал звонки?
— И о них тоже. Они не виноваты. Они просто хотели ещё раз услышать голос. Увидеть лицо. Понимаешь?
— Понимаю. Но как ты им объяснишь, что это была ложь?
— Я не знаю. Может быть, никак. Может быть, для некоторых лучше оставить всё как есть.
Я отвернулся от окна и вернулся к столу. Ника уже закрыла сайт и переключилась на подготовку к операции. На мониторе светилась карта — дом у озера, окружённый лесом. Точка, где мы завтра должны были поставить финальную точку.
— Есть ещё одна вещь, — сказала она. — Я проверила, кому принадлежит домен сайта. Он зарегистрирован на офшорную компанию. Но контактный e-mail тот же, что использовался для регистрации сервера 192.168.9.1. И он подписан инициалами «Г. И. Р.».
— Рябинин. Он не прячется.
— Нет. Он хочет, чтобы мы знали, что это он.
— Как в деле сорок шесть. Верховцев тоже оставлял подсказки. Они все хотят, чтобы их поймали.
— Или чтобы их поняли.
— Может быть. Но понимание не отменяет наказания.
Я закрыл крышку ноутбука. Завтра в пять утра мы выезжаем. Группа уже в сборе. Оборудование проверено. План утверждён. Мы идём за Рябининым. За человеком, который построил «Элизиум». За тем, кто хотел вернуть людям их близких — и построил на этом империю лжи.
Но прежде чем идти, я ещё раз открыл сайт. Прокрутил до блока с отзывами. Нажал на первый попавшийся. «Спасибо вам. Я снова услышал голос жены. Теперь я знаю, что она рядом». Я долго смотрел на эти слова. Потом закрыл браузер.
Завтра мы закончим то, что начали несколько месяцев назад. И, возможно, ответим на главный вопрос. Можно ли вернуть близких? Или лучше оставить их там, где они есть?
Вопрос подписчикам: Если бы вы могли заказать звонок от умершего близкого — вы бы это сделали? Или лучше оставить прошлое в прошлом? Расскажите в комментариях.
P.S. Это пятьдесят седьмое дело из архива отдела «К». Следующая часть — «Элизиум. Часть 2». Мы отправимся к дому у озера. И встретимся с Рябининым лицом к лицу. Это финал второго сезона. Если вы прошли с нами этот путь — поддержите канал подпиской, лайком и расскажите друзьям. Ваше внимание — то, ради чего мы работаем.