Лето. Мама загорает у озера с книжкой. Я маленькая, мне чтение кажется глупым занятием. Мне хочется купаться, но нельзя — в июне вода ещё холодная, не пускают. Не понятно, зачем тогда мы пришли.
Мне хочется прыгать. Но рядом люди, нужно вести себя прилично.
Хочется пойти по лесным дорожкам вдоль озера, но одной нельзя.
Сижу, караулю маму, отгоняю оводов прутиком. Прутик тонкий, гибкий, щекочет ладонь. Отгоняю, а они всё равно кружат, злые, назойливые.
К озеру ведёт широкая бетонная лестница. Ровная, гладкая, как в подъезде — только на берегу. Ступеньки нагрелись на солнце, припекают мои маленькие ножки, пока я шлёпаю по ним вверх-вниз, потому что ещё разрешено бегать, но недалеко. Верхние ступени — тёплые, почти горячие. Нижние, у самой воды, — холодные, серые, с мелкими трещинками. На них страшно наступать — вдруг соскользнёшь и упадёшь. Мама не разрешает далеко отходить, но я всё равно спускаюсь на три ступеньки. Четыре. Потом возвращаюсь.
Это воспоминание осталось ярким до сих пор. Я ждала того похода на озеро, рассчитывая получить свою долю детской радости. Но радость не случилась. Было скучно, долго и почему-то стыдно за то, что хочется большего.
Недавно я вернулась на это озеро со своей семьёй.
Мы приехали в лес рядом с санаторием из моего детства. Долго плутали по заброшенным дорожкам, поросшим мягкой, шелковистой травой. Как в калейдоскопе, открывался нам весенний лес разными пейзажами за каждым поворотом тропинки. Местами страшно, иногда топко — она вилась между деревьями, уводя от озера, затягивая в чащу, путая следы.
Лохматые ели скрипели и ухали, берёзки звенели серёжками, кукушка в своей песне считала прошедшие года, ведя обратный отсчёт. И вот круг замкнулся.
Мы обошли почти весь лес, прежде чем вернулись к покосившейся лавочке в начале и увидели древнее объявление на дереве с просьбой не мусорить. Текст выцвел, буквы стёрлись.
А потом мы нашли спуск к озеру, который пропустили в первый раз. Ту самую лестницу.
За сорок лет она разрушилась. Бетонные ступени раскололись, края обсыпались. Мох пробивался сквозь трещины, словно зелёные пальцы времени, сжимающие прошлое. Большая часть ступенек скрыта под опавшей за много лет листвой — мягкой, влажной, шуршащей.
Мы с Алисой сбежали вниз, не боясь ни мха, ни разрушенных ступеней. Смеялись. И было хорошо.
Мы не заблудились. Мы просто искали дорогу. И нашли.
Вся жизнь — как этот лес. Ты идёшь, не зная, куда приведёт тропинка. Оборачиваешься — а за спиной уже не та дорога, по которой пришёл. Время стирает ступени, засыпает их листвой, прячет под мхом. И только когда возвращаешься, спустя годы, понимаешь: ты не терял себя. Ты просто кружил. Искал. Сворачивал не туда, возвращался, начинал заново.
Сейчас я стою на верхней ступени, почти разрушенной, и смотрю на озеро, которое помнит меня маленькой — скучающей, нетерпеливой, отгоняющей оводов прутиком. А рядом моя дочь. Она не ждёт разрешения быть счастливой. Она уже счастлива. И я счастлива тем, что она есть.
Алиса не будет помнить эту лестницу так, как я. Для неё это просто ещё одно место. Но в том и тайна — мы не можем передать другому свои воспоминания. Можем только создать новые. Вместе.
Потому что теперь — можно.