— И не нужно так на меня смотреть! — с укором произнесла молоденькая девчонка, на вид которой было не больше восемнадцати лет.
— Я не смотрю на вас «так», — ответила Катя, обращаясь к молодой девице на «вы» несмотря на ее возраст, — я просто пытаюсь понять, как вам совести хватило не приехать на похороны к бабушке, но при этом заявиться на наследство!
Девушка, которую звали Аленой, только хмыкнула и повела плечами. Нет, ей было не стыдно, и Катя понимала это и в очередной раз поразилась жизненной несправедливости. Сама Катя не претендовала на однокомнатную квартиру, оставшуюся после смерти Антонины Денисовны бесхозной, но и понять двоюродную внучку умершей старушки Катерина не могла. Ей было обидно за Антонину и за то, как к ней относились ее немногочисленные родственники.
— Ты мне еще лекцию почти! — грубо ответила Алена, беспардонно тыкая Кате несмотря на разницу в возрасте лет в пять-семь, — я не за этим сюда приехала. Давай, собирай свои пожитки и проваливай, тут не пристанище для обиженных судьбой.
Кате было обидно. Не столько за себя, сколько за Антонину Денисовну, не успевшую составить завещание до своей кончины. Старушка болела больше года, основную часть этого времени проводила в больнице и все никак не могла собраться с силами и с духом, чтобы поехать к нотариусу. Катя ни разу не задала вопроса своей благодетельнице относительно того, на чье имя собиралась Антонина Денисовна переписывать квартиру, но и имя «Алена» она не слышала ни разу.
Прошло всего два месяца после смерти Антонины, когда на пороге квартиры, в которой продолжала жить Катя, появилась эта Алена. Сразу же предупредила ее о том, что она – родственница Антонины Денисовны и имеет все подтверждающие родство документы.
— Так что давай, собирай свои шмотки и выметайся, — в первый же день заявила Алена Кате, потом походила по квартире, поцокала языком и уехала, оставив после себя тяжелый шлейф дешевых духов.
Катя надеялась на то, что родственница Антонины больше не явится, но она ошиблась. На следующий день Алена вошла в квартиру, открыв дверь неизвестно откуда взявшимся у нее ключом, и Катя поняла, что родственница Антонины без спроса и разрешения сняла с крючка в прихожей «дежурную» связку ключей.
— Ты еще здесь? — сморщив нос, спросила Алена, и лицо ее при этом выражало такое отвращение, что Кате стало не по себе, — я же тебе вчера сказала, чтобы ты выметалась!
Катя поняла, что выбора у нее не было. Антонине Денисовне она была никем, пожилая женщина приютила у себя оставшуюся сиротой Катю, когда у нее погибли родители, благо, что девушке тогда уже исполнилось восемнадцать лет. После смерти родителей квартиру Кати пришлось продать, чтобы расплатиться с долгами перед банком и прочими кредиторами, и у девушки не осталось своего угла.
Тогда-то Антонина Денисовна, одинокая соседка семидесяти лет от роду, позвала Катю к себе. В свое время родители Кати помогали ей с покупкой продуктов, лекарств и решением бытовых вопросов, поэтому Антонина не могла позволить, чтобы нравившаяся ей соседка осталась без крыши над головой.
— Я одна совсем, — со вздохом повторяла Антонина Денисовна, — нет у меня никого. Дальние родственники только, но разве толк от них есть?
Про свою семью Антонина Денисовна ничего Кате не рассказывала, девушка понимала, что для пожилой женщины любое упоминание о близких родственниках было болезненным и неприятным. Так и жили: каждая со своей болью и своими потерями, говорить о которых не имело никакого смысла.
— Мы с тобой – две одинокие души, — часто говорила Антонина, а Катя не могла с соседкой не согласиться, — что нам нужно? Только теплый угол, да молчаливая поддержка.
Катя согласно кивала. Антонина Денисовна за семь лет жизни с Катей стала для девушки почти что родной бабушкой, которых у нее никогда не было. катя ощущала себя одиночкой, такой же точно одиночкой была и ее покровительница, причем ни одна, ни вторая на одиночество и жестокие повороты судьбы не жаловались.
Антонина Денисовна в свое время работала в школе учительницей истории, а в качестве хобби выбрала для себя изучение иностранных языков. К семидесяти годам Антонина отлично владела несколькими языками: французским, немецким и итальянским, предложила Кате выучить один из них, а та согласилась на изучение французского. Было в нем что-то романтическое, особенное, Кате вообще порой казалось, что в прошлой жизни она жила в Париже, настолько часто в своих сновидениях она видела Эйфелеву башню, Елисейские поля и Сену.
— У тебя прекрасные способности, — хвалила Антонина Денисовна Катю, — если бы все мои ученики с таким интересом и упоением получали знания, я была бы самой счастливой преподавательницей на свете. Но это только мечты!
Катя любила мечтать. Она представляла себе, как однажды выучит французский в идеале, заработает много денег, а потом купит билет во Францию и, как минимум, неделю проведет в Париже. Маленькими шажками девушка двигалась к этой цели, но цель пока оставалась мечтой.
Из-за ранней смерти родителей об учебе в вузе пришлось забыть, и с восемнадцати лет Катя начала работать. Подрабатывала в кафе официанткой, там же мыла посуду и полы, потом устроилась курьером, параллельно работая в магазине женской одежды консультантом, несколько лет после этого пробыла на должности администратора в гостинице.
Потом в городе с шумом закрылось градообразующее предприятие, начался отток жителей, и с работой стало совсем туго. Самые лучшие места были заняты людьми со связями и образованием, а у Кати ни одного, ни другого не имелось.
— Ты бы мужчину себе нашла, — советовала Антонина, — молодая и красивая, мужчинам ты нравишься. Почему бы не найти мужичка, который возьмет тебя к себе на обеспечение?
Катя слушала Антонину и поражалась ее рассуждениям. Нет, не могла Катя вот так просто начать совместную жизнь с каким-то мужчиной, к которому у нее не было чувств. Романы у Кати были, но ни один из ее возлюбленных не торопился делать девушке предложения. К тому же парни, в которых влюблялась Катя, не имели достаточно средств и возможностей для того, чтобы содержать девушку или хотя бы дать ей уверенность в завтрашнем дне.
— Находишь ты каких-то плюгавых, — плевалась Антонина Денисовна, когда Катя в очередной раз жаловалась старушке на одного из своих ухажеров, — ну посмотри ты лучше, оглянись! Мужчин вокруг полно, ты просто кидаешься непонятно на кого, только время свое тратишь впустую!
Катя пожимала плечами. В их небольшом городке, откуда после закрытия завода уехала большая часть населения, был не такой большой выбор мужчин, чтобы Катя могла позволить себе крутить носом. Да и в очередь к ней никто не стоял, а сама она бегать ни за кем не собиралась. Женатых мужчин Катя обходила стороной, альфонсам она была неинтересна, а среди оказавшихся в сухом остатке представителей сильной половины приличных кандидатов не имелось.
Так и не успела она ни выйти замуж, ни хотя бы наладить свою личную жизнь до смерти Антонины Денисовны. В последний год жизни своей покровительницы девушка тратила все силы и средства на то, чтобы продлить жизнь Антонины или хотя бы облегчить ее страдания, поэтому про личную жизнь вообще позабыла. Никто к Антонине Денисовне не приезжал, здоровьем ее не интересовался, и Катя была уверена в том, что никого из родственников у пожилой женщины не осталось.
Но не тут-то было. Стоило Антонине умереть, как тут же на пороге нарисовалась Алена со своими претензиями. Катя не стала с ней соперничать, никакого права на квартиру Антонины Денисовны она не имела, поэтому собрала свои вещи и уехала из города в областной центр, где хоть как-то кипела жизнь.
— Не получится у вас быстро работу найти с вашим стажем, — посетовала сотрудница центра занятости, когда Катя пришла к ней за консультацией, — у вас нормального опыта нет. Пока мы вам что-то подыщем, вы с голову умрете.
Слова госслужащей показались Кате несправедливо кощунственными, но зато честными. Денег на продолжительный период жизни без работы у Кати не имелось, половину своих сбережений девушка отдала за аренду комнаты в общежитии, а на остаток ей предстояло как-то жить. Поэтому, не дождавшись официальных предложений из центра занятости, Катя отправилась на самостоятельные поиски работы.
— Вы слишком молоды, — кривя рот с накачанными губами, сказала ей одна из сотрудниц отдела кадров, куда Катя пришла со своими документами, — выйдете замуж, забеременеете, потом на больничных сидеть будете. Нет, это нам неинтересно
— Я бы с удовольствием тебя взял, — ответил Кате владелец небольшой гостиницы на окраине города, — только вот платить пока смогу совсем немного. Народу у нас мало, сама понимаешь, кризис.
Размер зарплаты, названный им, был таким мизерным, что Катя даже спорить с мужчиной не стала.
Единственным вариантом оставалась работа на рынке. Опыт продаж у Кати имелся, она почти год отработала в магазине женской одежды консультантом, поэтому владелец фруктово-овощной лавки без лишних вопросов принял Катю на работу.
— Французский твой тут навряд ли понадобится, — хмыкнул хозяин лавки, представившийся Кате Арменом Арсеновичем, — а вот побольше умных слов и голос погромче пригодится. Кричать умеешь?
Катя с удивлением смотрела на своего потенциального работодателя и размышляла о том, что такого вопроса на собеседованиях ей еще ни разу не задавали.
— Умею, наверное, — ответила она, пряча улыбку, — только зачем?
Армен с досадой покосился на девушку:
— А как покупателей у конкурентов отваживать? Бойким криком и заманчивыми словечками. Учти, твоя зарплата будет зависеть исключительно от сделанной тобой выручки.
Время поджимало, денег оставалось все меньше, и Кате пришлось согласиться на работу продавцом на рынке. Уже через пару недель Армен Арсенсович стал для Кати просто Арменом, с работой она справлялась достойно и нареканий со стороны хозяина палатки не имела.
Две недели спустя Катя получила свою первую зарплату, радовалась ей и уже планировала прикупить себе новую одежду на приближающуюся осень, только вот Армен сурово посмотрел на свою подчиненную и цокнул языком:
— Ты смотри, Катерина, что сейчас у нас сезон. Фрукты и овощи доступные, вкусные, народ гребет все, не разбирая. Потом будет хуже: и выручки меньше, и покупатели не такие сговорчивые.
— Я буду стараться, чтобы такого не было, — с уверенностью ответила девушка, а Армен только хмыкнул.
— Ага! Конечно! Ты попробуй скрягу развести на деньги, не получится у тебя, как ни старайся. Народ у нас хоть и зажиточный, но очень скупой, поэтому от них снега зимой не дождешься. А богачи на наш рынок не заходят.
Катя кивнула, а сама мечтательно представила себе, как будет и дальше трудиться на благо Армена и любителей свежих овощей и фруктов, а параллельно пройдет какие-нибудь курсы для, например, парикмахеров или массажистов. Самому Армену знать о планах своей работницы было необязательно, достаточно было того, что Катя с усердием и полной самоотдачей исполняла свои обязанности продавца.
— Самое главное! — любил учить Катерину ее работодатель с черными как смоль глазами и такого же цвета густыми усами, — никогда! Слышишь? Никогда не покидай своего рабочего места! Пожар, наводнение, другой апокалипсис, тебя это волновать не должно! Товар, выручка, твое рабочее место – ты всегда должна все это контролировать.
Катя согласно кивала, не представляя себе, какой именно апокалипсис мог произойти в их небольшом, хоть и со званием областного центра, городке.
Но она оказалась не права. В один из дней, когда на рынке шла бойкая торговля, а ряды были переполнены покупателями, Катя заметила в самом углу торгового зала мальчишку лет пяти. Он забился в угол, зажал уши руками и раскачивался из стороны в сторону, сидя на корточках.
Поначалу Катя не обращала на мальчика особого внимания, мало ли, с кем пацан мог прийти на рынок. Может быть, он вообще забавлялся или отвлекал себя от шума, пока родители совершали покупки. Однако, прошло двадцать минут, тридцать, потом почти час, а мальчишка продолжал сидеть в углу, зажав уши и зажмурив глаза.
Все ничего, но именно в этот момент Катя заметила, как над ним накренилась опора, удерживавшая рекламный щит. Этот щит еще неделю назад привезли на рынок нерадивые рекламодатели, а установить толком не смогли – не хватило какого-то разрешения. Щит как попало приделали на хлипкую опору, а под давлением огромного количества собравшихся на рынке людей, она накренилась и нависла над беззащитным ребенком, который и знать не знал о том, какая опасность ему угрожает.
Самым странным было то, что никому из прохожих до этого не было никакого дела. Все спешили по своим делам, что-то горячо обсуждая или ругаясь с продавцами из-за высоких цен, а щит опускался все ниже и ниже, угрожая накрыть собой голову малолетнего ребенка.
Тогда Катя по-настоящему испугалась. Она бы никогда не простила себе, если бы допустила трагедию. Рванув со своего рабочего места, она в последний момент успела дернуть мальчика за руку, а через несколько секунд рекламный щит бухнулся на то место, где сидел ребенок. Катя с ужасом представила себе, чем бы могла закончиться эта грустная история, если бы она в последний момент не сбежала со своего рабочего места.
— Ты цел? — спросила она, обратившись к мальчику, а тот испуганно смотрел на нее красными из-за плача глазами и шмыгал носом.
— Я потерялся, — захныкал он, — и никто меня не ищет!
Катя с недовольством подумала о том, что у кого-то, видимо, имеются запасные дети. Сама она с особым трепетом относилась к малышам, обожала их тискать и искренне не понимала тех родителей, которые были равнодушны к своим чадам.
— С кем ты сюда пришел? Кого нужно искать? — уточнила у мальчика Катя, а сама поняла, что от пятилетнего ребенка навряд ли можно добиться какой-то конкретики: например, выученного назубок номера телефона мамы или папы, ну или хотя бы свой адрес. Хотя, кто знает?
Не успела она услышать ответ, как почувствовала, что в кармане рабочей жилетки вибрирует телефон. Это был недовольный Армен:
— Ты покинула свое место? Как ты могла! Я же предупреждал тебя! Что вообще там у вас происходит?
Катя поморщилась, слыша в телефоне мужские выкрики, ей вообще сейчас было не до Армена, его претензий и информации о том, кто именно ее сдал, сообщив работодателю о своевольном покидании Катей рабочего места.
— Я вам перезвоню, Армен, — сухо ответила Катя и, прервав крики хозяина лавки, отключила связь.
— Ну так что? Кто тебя тут забыл? — она снова обратилась к мальчику, а потом увидела рядом с собой высокую мужскую фигуру.
— Денис! Ну наконец-то! — проговорил светловолосый мужчина в пальто, а потом протянул руку мальчику, — я тебя везде ищу!
Катя с неодобрением смотрела на лоснящегося от хорошей жизни мужчину. На лице его не было ни испуга, ни волнения, ни сочувствия к потерянному ребенку. Неужели такие папаши бывают? Катя захотела возмутиться, но передумала, слишком уж сурово выглядел незнакомец в пальто. Но как же хотелось устроить скандал непривыкшей к ним Кате!
Катя боролась с диким желанием вцепиться папаше маленького мальчика в лицо. Ее переполняли обида и злость за то, как взрослый человек безрассудно повел себя по отношению к маленькому и беззащитному человечку, едва не лишив его жизни из-за собственной халатности и равнодушия. Перед глазами Кати всплыла картинка, как это высокий и симпатичный мужчина тискал в подсобке какую-нибудь продавщицу из соседней лавки, пока его сын переживал из-за того, что мог вообще никогда не увидеть своего отца.
— Как вам не стыдно! — проговорила Катя, хотя внутренний голос твердил ей о том, что лезть в чужие дела не следует, — ваш ребенок чуть не пострадал, а вы только его хватились!
Мужчина неожиданно улыбнулся Кате, и улыбка его показалась девушке весьма неуместной.
— Я что-то смешное сказала? — раздраженно спросила она, — ребенок мог погибнуть или остаться калекой! Я почти час наблюдала за мальчиком, и никто не хватился его! Считаете, что это повод для смеха?
Незнакомец в пальто протянул Кате руку:
— Меня зовут Александром.
Девушка с удивлением уставилась на мужчину, не понимая, для чего тот представился ей. Они что знакомились? Для чего он назвал свое имя, еще и руку ей протянул? Может быть, у этого красавчика были проблемы с головой?
— Какая мне разница, как вас зовут! — нервно сказала она, а потом посмотрела на заплаканное лицо мальчика по имени Денис, — вы бы хотя бы ребенка своего успокоили.
— Это не мой ребенок, — ответил Александр и убрал руку, — извините, если чем-то вас расстроил. Вообще в мои обязанности не входит контроль перемещений Дениса, это должна была делать его няня. Впрочем, она будет уволена, об этом я побеспокоюсь.
Катя пораженно молчала. Если этот Александр – не отец Дениса, то кто он? Почему он так уверенно говорит про увольнение няни, которой не было заметно в зоне видимости? Катя поежилась от пронзительного мужского взгляда, а потом уставилась на грузчиков, перетаскивавших злосчастный рекламный щит из одного угла торгового зала в другой.
— Извините, — пробормотала она, — просто меня очень сильно раздражают родители, не способные уследить за ребенком. Сколько мальчику лет? четыре или пять?
— Пять, — ответил Денис, уже успокоившийся и вцепившийся в руку Александра, как утопающий цепляется за спасательный круг, — я уже взрослый. Просто напугался. Анжела куда-то делась, а я не мог ее найти.
— Бедный мальчик, — с сожалением в голосе произнес Александр, — у моего подопечного непростая судьба, а тут еще эта неприятность с няней. Кстати, а как вас зовут? Я раньше никогда не встречал девушек, так сильно ратующих за безопасность детей.
Катя слабо улыбнулась.
— Да, я такая. Своих детей у меня нет, а вообще я обожаю малышей. Они такие искренние, добрые, наивные. Их легко обмануть, но мне так не по душе, когда ребенка кто-то обижает или нагло ему врет. А зовут меня Катей. Впрочем, это не имеет отношения к делу.
Александр неожиданно прищурился и внимательно посмотрел на Катю:
— Почему же не имеет? Вы любите детей, вы спасли Дениса от опасности, а его няня уже завтра будет уволена. Катерина, как вы смотрите на то, чтобы энное количество времени побыть няней для этого малыша?
— Я не малыш, — недовольно буркнул Денис, а у Кати сердце замерло от волнения. Ей предлагают работу! Да еще и какую! Она и мечтать не могла о том, чтобы стать чьей-то няней, это было за пределами ее фантазий и стремлений, а тут такая удача. Может быть, Александр ее обманывает, пытаясь реабилитироваться в глазах Кати?
— Вы серьезно? Или вы разыгрываете меня? — Катя почувствовала дрожь в теле, а потом поняла, что это в очередной раз в кармане жилетки вибрирует ее мобильный телефон.
— Я серьезно, — ответил Александр и широко улыбнулся.
Катя не успела ничего ответить, потому что ее плеча кто-то коснулся. Она обернулась и увидела разъяренное лицо Армена Арсеновича. Сколько времени прошло с тех пор, как Катя покинула свое рабочее место, она не понимала, только нервно осматривалась по сторонам, а еще ловила на себе весьма недовольные взгляды своего работодателя.
— Ты уволена! — рявкнул Армен, а лицо его налилось краской. Он протянул руку и требовательно потряс головой, — давай сюда жилетку, она казенная. И вот, держи, тут ровно десять тысяч. Твой расчет!
Катя, не в силах что-то ответить Армену, стянула с себя жилетку, а потом обменяла ее на две пятитысячные купюры. Так она осталась без работы, да еще и на глазах у малознакомого мужчины и маленького мальчика, утверждавшего, что «он не малыш».
— Ну так что, Катерина? — поинтересовался Александр, когда полный негодования Армен удалился восвояси, — вы остались без работы, а мое предложение, я так понимаю, сделано как нельзя вовремя. Вы согласны?
Катя с недоумением смотрела на мужчину:
— Простите, у меня голова идет кругом. Александр, я так понимаю, что не вы – отец ребенка. Почему вы предлагаете мне работу? Где родители мальчика, или им нет никакого дела до его судьбы?
Александр приблизился к Кате, взял ее под руку, а потом отвел в сторону. Все это время они стояли посреди прохода, между ними сновали покупатели, грузчики, вокруг было шумно и практически невозможно сконцентрироваться. Катя начала нервничать, когда малознакомый мужчина дотронулся до нее, но все же она не была дикаркой, которая может упасть в обморок от одного двусмысленного мужского взгляда.
— Катерина, давайте отойдем и присядем, к примеру, в соседней кофейне? Денис не откажется от молочного коктейля, а я угощу вас прекрасным кофе. Когда вы в последний раз пили хороший свежесваренный кофе?
Кате было стыдно признаться в том, что она не пила хорошего свежесваренного кофе уже несколько месяцев. Дома она довольствовалась чаем, а на работе пила воду или сок. Нормальный кофе она пила в последний раз на одном из свиданий, когда очередной и не самый перспективный ухажер пригласил ее посидеть в кафе-кондитерской.
— Я не фанатка кофе, — соврала девушка, а сама почувствовала, как покраснели от вранья кончики ее ушей, — я больше люблю чай.
Александр улыбнулся, а сам теперь вел к выходу с рынка и Катю, и маленького Дениса.
— Не проблема, давайте я угощу вас чаем. Мое предложение вполне серьезное, и вы зря не доверяете мне. Если вас не один раз обманывали, это не означает, что обманут снова.
Катя ничего ему не ответила. Решила, что, раз уж все равно осталась без работы и на этот день других планов у нее не имелось, можно было выпить чашку кофе, ну или чая в соседней кофейне. К тому же, она сгорала от любопытства: ей было очень интересно узнать о жизни этого загадочного Александра и обиженного судьбой мальчика Дениса.
Кофе она все же согласилась выпить. Александр медлил со своим предложением, отвлекался на Дениса, потом долго разговаривал с кем-то по телефону, а Катя уже начала волноваться: а вдруг с новой работой ничего не получился? Ей так хотелось стать няней для этого чудесного смышленого мальчишки, считавшего себя взрослым, что она уже была готова сама предложить свои услуги чуть ли не на безвозмездной основе. Было очевидно то, что Александр был человеком не бедным и наверняка работал на куда более состоятельных особ.
— Итак, — наконец он уселся за столик напротив Кати, а она уже к тому времени успела и кофе выпить, и несколько бумажных салфеток смять, — на чем мы с вами остановились?
Катя, округлив глаза, смотрела на мужчину. Что ей теперь сказать? Предложить свои услуги? Или сделать вид, что она обиделась из-за несерьезного отношения к себе этого человека, чьего подопечного она буквально спасла от несчастного случая?
— Ах, да, — Александр легонько стукнул себя по лбу ладонью, а потом широко улыбнулся, — я предложил вам должность няни. Я только что разговаривал с Борисом Волковым, он – мой работодатель и партнер по бизнесу, так вот… Он уволит няню и на ее место будет искать человека. Но зачем кого-то искать, если есть вы?
Услышав фамилию Волкова, Катя опешила. Она знала Бориса Волкова, его знала каждая собака в городе, ведь он являлся главным благотворителем и одним из самых состоятельных людей в области. Надо же, какую шутку сыграла с Катей ее судьба!
— Александр, — неуверенно проговорила она, а сама с тоской взглянула на Дениса, пытавшегося через трубочку выпить остатки своего молочного коктейля, — а с чего вы взяли, что Борис Волков согласиться принять меня на работу в качестве няни? У меня нет педагогического образования, опыта работы няней или хотя бы воспитательницей тоже не имеется.
Александр вдруг накрыл своей ладонью руку Кати. Мужская рука была теплой и сухой, а еще она казалась такой огромной, что девушка на пару секунд растерялась. Потом осторожно высвободила свою руку и с недоверием покосилась на Александра. Он же демонстрировал крайнюю степень уверенности в своих словах и снова широко улыбался.
— Вы спасли его сына! Об этом знает каждый второй, кто был сегодня на рынке. Для Волкова его единственный сын – это свет в окошке, ради Дениса он готов на все. Поверьте, место няни у вас в кармане. К тому же, вы так вовремя остались без работы.
Катя тяжело вздохнула. Да уж, сидеть без работы и снова гоняться за мало-мальски приличным местом было казалось ей теперь настоящим испытанием, а то, что предлагал ей Александр выглядело как подарок судьбы. Кате так хотелось попасть на это место, а ведь еще полчаса назад она была уверена в том, что предложение мужчины – не более, чем глупость, от которой следовало сразу же отказаться.
— Хорошо, я согласна попробовать.
Александр улыбнулся еще шире, а потом протянул Кате свою визитку. На ней было крупными буквами написаны его имя и фамилия, а рядом указан номер телефона. Ни должности, ни места работы, ни каких-либо других данных на кусочке картона не имелось.
— Отлично, — Александр снова попытался коснуться руки Кати, но она вовремя одернула ее и с неодобрением посмотрела на мужчину. Она была согласна на собеседование с Волковым, но вот трогать ее и всячески демонстрировать свою власть было необязательно.
Договорились о том, что Катя приедет в дом к Борису тем же вечером. За ней должен был заехать водитель Волкова, а на подготовку к этой встрече у нее оставалось чуть больше двух часов. Катя чувствовала, что нервничает, никогда раньше она так не волновалась перед собеседованием, как в тот странный день.
Водитель приехал ровно к семи, а уже в половину восьмого Катя входила в особняк Бориса Волкова, расположенный в нескольких километрах от города. Место, где проживал Волков, было шикарным: чистый воздух, вид на горы, тишина и полное уединение. А уж каким был дом, в котором жил Борис с семьей! Катя никогда раньше не бывала в таких местах, для нее все было в диковинку, даже миниатюрный фонтан у входа в дом.
На крыльце ее встречал Александр. Он уже был одет в свитер и джинсы, никакого намека на рубашку, деловой костюм и пальто не имелось. мужчина выглядел расслабленным, но в то же время очень уверенным в себе. Кате было спокойней от осознания того, что с этим человеком она уже была знакома, значит, оказалась она в не совсем чужом месте. А тут еще Денис показался на крыльце, помахал Кате рукой и, смеясь, побежал в сторону сада, схватив по пути самокат.
— Будь осторожен! — крикнул ему вслед Александр, а потом перевел взгляд на Катю, — за этим мальчишкой нужен глаз да глаз. Нет, мы явно не сможем обойтись без няни.
Катя кивнула и вошла в дом. Ее ослепил свет огромных люстр, подвешенных под потолком, кругом стояли какие-то причудливые вазы, на стенах висели картины, а мебели в доме почти не было. Только несколько столиков с фоторамками и вазами, а еще большая книжная полка, заполненная книжными изданиями сверху донизу. Видимо, Волков был любителем чтения, иначе откуда в его доме могли взяться несколько сотен книг?
Александр провел Катю в кабинет Бориса, а тот едва отвлекся от чтения какой-то книги, когда к нему подошли посетители.
— Борис, вот она – спасительница нашего Дениски.
Катя густо покраснела, а Борис, подняв на девушку глаза, окинул ее холодно-равнодушным взглядом. Кате даже неловко стало от столь пронзительного взгляда серых глаз, в которых читались что-то вроде презрения, приправленного небольшой порцией любопытства.
— Рассказывайте, — сказал Волков, даже не сочтя нужным поздороваться с Катей. Она растерялась, не понимая, о чем именно ей нужно было рассказывать. Почему-то девушка была уверена в том, что Александр уже обо всем рассказал Борису, а ей останется только выслушать конечные условия и согласиться на них. Теперь же, глядя в ледяные глаза Волкова и слыша металл в его голосе, Катя уже не была уверена в том, что ей хочется остаться в этом доме, пусть даже за огромные деньги.
Не успела она ничего сказать, например, возмутиться и, развернувшись, сбежать из особняка Волкова, как заговорил Александр.
— Борис, я тебе рассказывал о том, что Катя сегодня спасла Дениса от травмы. Если бы не ее внимательность и отличная реакция, кто знает, чем бы все закончилось.
Борис удовлетворенно кивнул:
— Допустим. Я благодарен этой женщине за помощь, но тебя, Саша и уж тем более Анжелу я не оправдываю. Вы должны были следить за ребенком, только вот он почему-то несколько минут провел в одиночестве. Это плохо.
Катя мысленно согласилась с Волковым, но все равно он не был ей симпатичен. В конце концов, Денис был сыном Бориса, а не Александра и Анжелы, и контроль ребенка и его перемещений лежал полностью на плечах Бориса. Катя подумала так, но вслух ничего не сказала.
— Плохо, Борис, — согласился Александр, — однако, я здесь, а Анжелы нет с нами. Теперь Денису нужна няня, и Катерина подходит на эту должность как нельзя лучше. Молодая, полная сил, любящая детей.
Волков прищурился, окидывая Катю очередным взглядом, полным презрения.
— А Катерина уверена в том, что она справится? Молчит почему-то. Вы глухонемая?
— Нет, — Катя еще больше растерялась, — я думала, что вы обо всем знаете.
Волков отложил книгу и, усмехнувшись, отвел глаза в сторону:
— В этом доме думаю я. А женщины, насколько мне известно, вообще испытывают трудности с мыслительным процессом.
Катя неожиданно для себя рассердилась. Да по какому праву этот Волков позволяет себе так с ней разговаривать?
— Если вам в жизни попадались недалекие женщины, это не означает, что все представительницы женского пола поголовно такие, — сухо проговорила она, коря себя за несдержанность, — и вообще… Только обиженный мужчина может так нелестно отзываться о женщинах, превознося собственное «я».
Сказав это, Катя развернулась и направилась в сторону выхода. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, ладони намокли от волнения, но сама она ни капли не сожалела о сказанном. Надо было кому-то поставить этого Волкова на место, пусть даже ценой потерянной и, возможно, высокооплачиваемой работы.
Она уже успела выйти на крыльцо и пойти в сторону ворот, чтобы поймать на трассе такси и добраться обратно в город. На полпути к воротам ее нагнал задыхавшийся от бега Александр.
— Стой, куда ты так полетела?
Катя развернулась и с удивлением посмотрела на покрасневшее и взмокшее лицо Александра.
— Проводить меня хотите?
Он усмехнулся и смахнул пот со лба:
— Он тебя принял, сейчас водитель отвезет тебя за вещами и можешь заселяться в гостевую комнату.