Друзья, мы с вами пишем книгу. Не просто обзоры и не критику — настоящую книгу, главу за главой, вместе с подписчиками. Сегодня — девятая глава.
В прошлых сериях: Никитин пережил покушение, но не остановился. Иншаков хранил тайну Белого и потерял с ним связь. Старики и близкие доживали свои дни в тихой печали.
А сегодня — два удара, которые меняют всё.
Один — тихий, в больничной палате, где умирает сердце, не выдержавшее разлуки.
Второй — громкий, на московских улицах, где из тени выходит тот, кого все боялись и никто не видел.
---
Часть первая. Последний дачный вздох
Ноябрь. Холодный, промозглый, как и положено московской осени.
На даче где когда-то гремели семейные чаепития и ломались копья в спорах о «неправильном» муже Ольги, теперь было тихо. Пахло лекарствами, старостью и ещё чем-то неуловимым — тем, что появляется в доме, когда оттуда уходит жизнь.
Елизавета Андреевна лежала на больничной койке, которую пришлось поставить прямо в гостиной — её сердце уже не справлялось. Она не жаловалась. Соседки забегали, крестились, вздыхали: «Царствие небесное...» Но бабушка была ещё жива.
Телефонный звонок разорвал тишину.
— Бабуль, я прилечу, — голос Ольги был решительным, хотя она сама не знала, как это осуществить. — Я уже билеты смотрю.
— Не надо, Оленька, — голос старухи был едва слышен. — Не надо. Здесь опасно. Саша... — она запнулась, вспомнив зятя, которого так долго не принимала, — Саша бы не одобрил.
— Бабуль, я не оставлю тебя там.
— А ты и не оставляла, — Елизавета Степановна слабо улыбнулась, хотя на том конце провода этого не видели. — Ты в сердце у меня. А телом — береги Ванюшку. И себя. Ради него.
Ольга пыталась возражать, но бабушка уже не слушала. Или делала вид. Она положила трубку и закрыла глаза.
А через три дня её не стало.
Сердце остановилось во сне. Тихо. Без криков, без суеты. Как заканчиваются свечи — сначала мерцание, потом тьма.
Тётя Катя, приехавшая оформлять документы, плакала в коридоре морга. Соседка, баба Шура, крестилась и причитала: «Царица небесная, упокой рабу Божию Елизавету...». Хоронили скромно, без помпы. Пришли те, кто помнил — старушки с соседних скамеек, бывшие коллеги, несколько дальних родственников.
Никитин узнал о смерти случайно — от знакомого знакомого. Он стоял у могилы, смотрел на свежий холмик и думал о том, что этой старушке, которая когда-то так невзлюбила Белого, пришлось пережить больше, чем иному солдату на войне.
— Земля пухом, — прошептал он и перекрестился.
Он не знал, что Ольга уже приняла решение.
---
Часть вторая. Ольга. Сборы в темноте
Майами, та же неделя.
Ольга сидела на веранде и сжимала в руках телефон. Вариантов было два: остаться здесь, в безопасности, и никогда не узнать, как выглядит могила единственного человека, заменившего ей родителей. Или — рискнуть.
Рискнуть всем.
Она достала из тайника документы. Те самые — поддельные паспорта, по которым они с Ваней улетали из России ранее. Фальшивые имена, фальшивые биографии. Ольга помнила, как тогда тряслись руки, когда она предъявляла их на паспортном контроле.
Тогда — было страшно. Теперь — было страшнее.
Потому что тогда их ждал Белый. А теперь — неизвестность.
— Ваня, — позвала она сына, — мы едем в гости к бабушке.
— К тёте Кате? — уточнил мальчик, играющий на ковре с игрушечным динозавром.
— Да, к тёте Кате.
Она не стала говорить про бабушку. Не сейчас. Сын должен был запомнить прабабушку живой — хотя бы на фотографиях.
Ольга набрала номер авиакомпании. Заказала билеты на ближайший рейс до Москвы. Через четыре дня они будут в России.
Она не знала, что её ждёт. Не знала, жив ли Белов. Не знала, не ищет ли их кто-то из старых врагов.
Но она знала одно: она устала прятаться.
Она ехала прощаться.
---
Часть третья. Кабан. Тень над городом
Пока Ольга собирала чемоданы, пока тётя Катя заказывала поминальный обед, пока Никитин зашивал рану и пил водку на кухне — в Москве происходило нечто другое.
Город перекраивался. Старые игроки уходили. На их место приходили новые.
Или старые — но те, о ком давно забыли.
Кабан.
Имя, которое Белый произносил только по телефону . Лидер уральской группировки, конфликтный и проблемный, но верный друг Белова. Тот самый, который дарил на свадьбу ружьё, сделанное для короля Афганистана. Тот, с кем Белов отдыхал и делился планами.
Теперь этот человек вышел из тени.
Почему сейчас? Прошло пару лет. Время, когда 90-е окончательно уступали место нулевым, когда криминальные авторитеты становились бизнесменами, а бизнесмены — авторитетами. Кабан решил, что пауза затянулась.
Он начал с малого. Потом — с крупного.
Одна за другой закрывались «точки» мелких конкурентов. Исчезали люди, которые не захотели делиться.
В городе поползли слухи: «Кабан вернулся». «Кабан теперь здесь главный». «Кабан...».
Никто точно не знал, кто он. Но все боялись.
А потом случилось то, что заставило говорить даже скептиков.
Покушение на Никитина.
Никитин тогда не понял, кто стрелял. Услышал только: «Привет от Кабана» — и всё. Но чем больше он думал, тем больше вопросов возникало.
Почему Кабан — друг Белова — стреляет в человека, который ищет Белова?
Вариантов было несколько.
Первый: Кабан знает, где Белов. И Белов не хочет, чтобы его нашли. Настолько не хочет, что попросил друга убрать того, кто копает слишком глубоко. Но Никитин отказывался в это верить. Белый не такой.
Второй: Кабан действует сам. Ему выгодно, чтобы Белов оставался в тени — или считался мёртвым. Может быть, он занял его место? Может быть, он боится, что Белов вернётся и захочет забрать то, что когда-то было его? А Никитин — потенциальный проводник к этой тайне.
Третий, самый тёмный: Кабан работает на кого-то ещё. На спецслужбы? На конкурентов? Кто знает. Но если он убирает Никитина — значит, Никитин кому-то мешает.
— А может, он просто проверяет границы? — спросил Никитин вслух, ни к кому не обращаясь. — Может, ему плевать на меня. Может, он просто хочет показать, что теперь он здесь главный. А я — так, муха, которая жужжит слишком громко.
Ответа не было.
Но Никитин чувствовал: Кабан — это ключ. Ключ к Белову. Или к его смерти. Или к чему-то, что он пока не понимал.
И он знал: если Кабан начал — он не остановится.
---
Часть четвёртая. Бабушкино наследство
Тётя Катя сидела на кухне, перебирая бумаги. Елизавета Андреевна оставила завещание. Ничего ценного — старая мебель, посуда, альбомы с фотографиями. Но было кое-что ещё.
Письмо.
Конверт без марки, без обратного адреса. На лицевой стороне — «Ольге. Вскрыть после моей смерти».
Тётя Катя положила конверт на видное место. Подумала, позвонить ли Ольге? Но решила — пусть приедет и сама прочитает.
Звонок раздался поздно вечером.
— Катя, я прилечу, — сказала Ольга. — Через четыре дня. Ваню беру с собой. Никому не говори.
— Оля, ты с ума сошла! Здесь опасно! Твой Саша пропал, Кабан людей убирает!
— Я знаю, — голос Ольги был твёрдым. — Но это мой дом. И я хочу попрощаться с бабушкой.
Тётя Катя вздохнула. Она понимала. Но боялась.
— Прилетай, — сказала она наконец. — Я встречу. Только будь осторожна. Очень осторожна.
— Буду, — пообещала Ольга.
Они попрощались.
Тётя Катя повесила трубку, посмотрела на фотографию на стене. Белый, Ольга, маленький Ваня. Счастливые. Живые.
— Береги их, Господи, — прошептала она. — И Сашу, где бы он ни был.
Она перекрестилась и пошла на кухню — ставить чайник. Ждать.
Продолжение следует...
Что дальше?
— Долетит ли Ольга с сыном до Москвы? И что они найдут там?
— Кто такой Кабан на самом деле — друг или враг? И знает ли он, где Белый?
— Удастся ли Никитину выйти на след Кабана, прежде чем тот нанесёт новый удар?
Пишите в комментариях!
Каждая ваша идея может стать частью следующей главы. Как вы думаете, что было в письме бабушки Ольги? И какую роль в этой истории сыграет Кабан?
Мы пишем эту книгу вместе. Глава за главой.
Подписывайтесь на канал — продолжение следует!