Продолжаем подборку легенд, которые ходили в местах службы наших подписчиков. Если вы хотите поделиться своими историями, которые рассказывали по ночам в каптерках - присылайте их в комментарии. Эта история прислана Андреем Калинкиным.
Застава «Кара-Суу» (Чёрная Вода) на границе с Монголией. Место древнее, ещё скифы там ставили менгиры. Солдаты рассказывали: по ночам ветер воет по-человечески, а в камнях кто-то смеётся. Но служба есть служба. В ноябре 2005-го скоропостижно умер старшина Смагин, прапорщик с 25-летней выслугой. Жил один, не пил, служил фанатично — но солдаты его боялись не за жестокость, а за взгляд. У Смагина были белые глаза — без зрачка, без белка, просто молочная муть. Травма? Болезнь? Никто не знал. Говорили, он их повредил, когда смотрел на огни в горах.
Похороны на заставе — дело казённое. Вырыли могилу за старым клубом, поставили цинковый гроб. Команда: «Опустить!». Гроб опустили на верёвках. И… он поплыл. Нет, не утонул, а поднялся обратно, как пробка из воды. Земля вытолкнула его. Солдаты отпрянули. Командир заставы капитан Самойлов приказал подкопать глубже. Снова опустили. Снова гроб вздыбился, лёг на ребро, и из-под него потекла вода — чёрная, горячая, с серным запахом.
Вторые похороны — на следующий день, могила в два раза глубже. Гроб опустили — он полежал минуту, потом крышка с треском приподнялась, и тело Смагина… село. Солдаты заорали. Прапорщики разбежались. Только старый казах-проводник Ермеков, работавший на заставе сторожем, не двинулся с места. Он сказал: «Смагин не мог умереть. Он взял что-то из гор. Старые камни не отдают чужое. Пока не вернёт — не похоронят».
Капитан Самойлов, мужик суеверный, приказал перетряхнуть все вещи Смагина. В казарме — пусто. На складе — ничего. Но когда подняли железный ящик, на котором старшина спал 20 лет, под ним нашли люк. Там было оружие: три автомата АКМ, два пистолета ТТ, ящик патронов. Всё — с гравировкой на санскрите. И каменная пластина с выбитой картой — указывала на вход в пещеру, которую староверы называют «Вратами».
Самойлов позвонил в штаб, ему велели всё изъять, сдать. Автоматы ушли в музей дивизии. Камень — в краеведческий. А в ночь после «возврата» гроб с телом Смагина, стоявший в холодной казарме (отказывались заносить в тепло), затрясся. Солдаты слышали голос старшины: «Ну, теперь можно». Гроб отнесли на могилу, опустили — он встал ровно, земля улеглась сама, даже лопат не надо было. Через час над могилой вырос курган, как древний, а трава там больше не росла три года.
Рядовой Цветков, который последним нёс гроб, рассказывал: когда закрывали цинк, он увидел лицо Смагина. Белые глаза смотрели открыто, но не слепо — а так, будто старшина видел всех сразу: и мёртвых, и живых, и тех, кто ещё только родится. И улыбался. Спокойно. Впервые за 25 лет службы.