Впереди были годы в «Лизе», где каждый новый понедельник был похож на предыдущий, только объем рекламы становился всё жирнее, а наше противостояние рекламному отделу — всё яростнее. Мы были заложниками собственного успеха. Чем популярнее становилась «Лиза», тем меньше в ней оставалось места для самой Лизы — той воображаемой читательницы, ради которой мы все трудились.
Читая мемуары коллег по глянцевому цеху, я то и дело спотыкаюсь о картинные описания «адских дней сдачи». В их рассказах редакция перед отправкой номера в типографию напоминает то ли сумасшедший дом, то ли фронтовую полосу: крики, литры кофе, бессонные ночи и общая истерия.
У нас в «Лизе» всё было иначе.
Работа была налажена так, что наш огромный Open Space функционировал как швейцарские часы. У меня не было пафосного отдельного кабинета — я была в гуще событий, внутри этого единого организма. Благодаря четким графикам и системе план-контроля, издательской программы, которая была внедрена во всем ИД «Бурда», мы не знали, что такое «аврал». Каждый редактор знал график сдачи своей рубрики, каждый дедлайн соблюдался с точностью до минуты. Все сдавалось вовремя, чисто и профессионально.
Единственной стихийной силой, способной нарушить этот покой, оставалось внезапное вторжение рекламного модуля. Это было сродни теракту на идеально работающей фабрике: когда разворот уже прошел вычистку корректоров, когда на фотографиях сделаны «хайрезы» и готовы пруфы для отправки в типографию — и тут рекламщики бесцеремонно «вскрывают» живую ткань номера. Вот тогда приходилось пересобирать смыслы на лету.
Но даже это не превращало нашу работу в дешевый сериал о сумасшедших журналистах. Мы оставались профессионалами. И именно этот порядок давал нам всем возможность делать вещи, которые для еженедельника такого формата казались невозможными.
Личным Эверестом и, пожалуй, одним из главных достижений стало «вторжение» в Большой театр.
Представьте: массовый журнал, который читают по всей России — от Калининграда до Якутии. И мы решаем, что на страницах «Лизы» должны быть не просто приглашенные модели, а кровь и плоть русской культуры — артисты Большого.
Говоря об артистах балета, нельзя не отметить удивительный парадокс: несмотря на статус мировых звезд, будь то первые солисты или премьеры, в работе с ними мы никогда не встречали внутреннего сопротивления. Даже когда речь шла о съемках не только для основной «Лизы», но и для журнала «Лиза. Гороскоп», которым я также руководила, процесс шел абсолютно гладко. Работа с балетными артистами всегда была сплошным удовольствием и профессиональным восторгом. Это люди феноменальной дисциплины, которые, помимо прочего, безупречно владеют своим телом. Любая просьба фотографа или редактора принять ту или иную позу для съемок рубрики «Фитнес» выполнялась беспрекословно, без лишних обсуждений, споров или скандалов.
Я могу долго перечислять имена тех, кто дарил нам это наслаждение от совместного творчества. Начну с того, что Николай Цискаридзе, премьер Большого театра, всегда беспрекословно и без каких-либо дополнительных условий давал нам интервью. Более того, в 2012–2013 годах он стал нашим постоянным ведущим, фактически «лицом» рубрики «Мужской взгляд».
Для рубрик моды и фитнеса у нас снимались настоящие величины: прима-балерина Елена Андриенко, Анастасия Меськова, Екатерина Крысанова, Анастасия Сташкевич, Мария Виноградова. Мужской состав был не менее звездным: Дмитрий Медведев, Андрей Меркурьев, Дмитрий Савин и Алексей Лопаревич, Иван Праздников.
Наши съемки всегда проходили в невероятно веселой и непринужденной атмосфере. Особенно запомнились дни в интерьерах исторической сцены театра, когда мы воссоздавали сюжет культового фильма «Карнавальная ночь». У нас было замечательное настроение; мы буквально жили этой эстетикой, воспроизводя сцены из любимого кино. Самое ценное было в том, что артисты не просто позировали — они сами включались в процесс, импровизировали и подсказывали нам очень интересные решения для кадров. Это было не просто выполнение редакционного задания, а живой, обоюдный творческий поиск, где высокая сцена и массовый глянец находили общий язык через улыбку и профессионализм.
Благодаря счастливому знакомству с главой пресс-службы Большого театра, мы совершили невозможное. Рубрика «Фитнес» в еженедельнике внезапно обрела небывалую стать: упражнения нашим читательницам показывали солисты балета. Они приезжали к нам, привнося в наш Open Space свою невероятную дисциплину и эстетику.
Но самым статусным моментом были съемки моды. Дважды в год мы получали эксклюзивный доступ в интерьеры Большого — сначала на новую сцену, а позже и в святая святых, в историческое здание. Мы снимали моду в этих золоченых интерьерах, и нашими моделями были артисты балета Большого театра.
Съемка по мотивам «Карнавальной ночи» была настоящим праздником искусства на глянцевых страницах. Женщина где-нибудь в далеком Иркутске или Хабаровске, открывая свежий номер «Лизы», видела не просто платье, она видела живую легенду в движении, видела артистов, которые прямо сейчас танцуют на главной сцене страны. Опять же не устану благодарить руководителя пресс-службы Большого театра.
Справедливости ради стоит отметить, что рубрика «Фитнес» не ограничивалась одними лишь артистами балета, иначе она могла бы показаться однообразной. На самом деле в ней принимали участие самые разные звезды: телеведущие, актеры кино и эстрады.
Особое место занимали артисты мюзиклов, которые в то время гремели в Москве: «Мамма Мия!», «Красавица и Чудовище», «Звуки музыки». В съемках участвовала певица Марина Девятова и многие другие популярные исполнители. Нельзя не упомянуть и 2005 год, когда на нашей обложке появилась Ксения Собчак. Она также совершенно прекрасно и беспрекословно снялась для «Фитнеса», где демонстрировала упражнения йоги.
Самое поразительное и обидное заключалось в реакции нашего германского руководства.
Для них это не было событием. Они смотрели на сухие цифры отчетов и рекламные сборы, совершенно не понимая, какого уровня коллаборацию мы создали. Для немецких боссов Большой театр был просто очередной локацией, «красивой картинкой». Они не чувствовали того трепета, который испытывает русский человек перед этим брендом. Это отсутствие сочувствия и понимания крутизны момента со стороны владельцев вызывало у меня горькую усмешку.
Они не понимали, что мы делаем не просто «полосу с упражнениями», а культурный продукт.
Больше ни в одном издании подобного уровня я не видела такой глубокой и системной работы с артистами балета. Мы были первыми и единственными. И я до сих пор бесконечно благодарна той встрече с руководителем пресс-службы ГАБТ, которая позволила нам вписать Большой театр в историю массового глянца.
Это была тихая победа над форматом. Пока рекламщики втискивали модули от метеоризма, я втискивала в головы миллионов женщин эстетику балета. И в этом был наш общий личный драйв — делать невозможное в рамках жесткой корпоративной машины.