Лика никогда не любила посвящать других в свою личную жизнь. На работе ее считали спокойной, немного закрытой девушкой. Она не болтала в обеденный перерыв о свиданиях, не выкладывала фотографии с букетами и не обсуждала мужчин за чашкой кофе.
О том, что у нее есть Виталий, почти никто не знал.
Они встречались уже больше года. В основном, у нее на съемной квартире на окраине города. Старый дом, маленькая кухня, диван, который скрипел при каждом движении, и занавески в мелкий цветочек, доставшиеся от хозяйки. Но именно здесь Лика чувствовала себя счастливой.
Виталий приезжал поздно, после работы. Приносил пирожные из соседней кондитерской или фрукты.
— Ну что, хозяйка, пустишь гостя? — улыбался он, снимая куртку.
— Если гость с пустыми руками, то подумаю.
Они ужинали, смотрели фильмы, спорили из-за музыки. Иногда просто сидели на кухне, пока за окном шел дождь.
Единственное, что омрачало их отношения, — мать Виталия.
Лика знала о ней немного. Женщина властная, привыкшая все держать под контролем. Виталий говорил о матери редко и без подробностей.
— Она просто считает, что знает, как лучше, — объяснял он.
Лика только пожимала плечами. Ей казалось, что взрослый мужчина давно должен сам решать, как ему жить.
В тот день на работе стояла духота. Кондиционер снова не работал, окна были открыты настежь, а сотрудники спасались холодным кофе.
Лика заполняла документы, когда рядом уселась Софья, яркая, шумная коллега, которая всегда жила так, будто вокруг нее снимают сериал.
Софья заговорщически наклонилась:
— Представляешь, мне такое предложили…
Лика не отрывалась от бумаг.
— Что еще?
— Настоящую аферу.
Теперь Лика подняла глаза.
— И?
Софья довольно улыбнулась.
— Есть одна женщина… Нина Петровна. Помнишь, как два года она рассчиталась, заведующей у нас была отделом кадров. У нее сын Виталий. Встречается с какой-то девушкой, а мать против. Недавно он заявил, что жениться собирается.
У Лики внутри что-то неприятно дрогнуло, но лицо осталось спокойным.
— И что дальше?
— А дальше… она хочет, чтобы я его соблазнила.
Лика медленно положила ручку.
— В смысле?
— В прямом. Разбить отношения. Перетянуть внимание на себя. Ну, чтобы он забыл свою невесту. —Софья засмеялась так, будто рассказывала веселую историю. — У нее, оказывается, уже есть кандидатка из богатой семьи. Все продумано у женщины.
Лика почувствовала, как холодеют ладони.
— И сколько дают за такие подвиги?
Софья даже глаза округлила.
— Сто тысяч! —Она почти шептала от восторга.— Представляешь? Это же три месяца работы. За пару свиданий и красивые глазки.
Лика смотрела на коллегу и вдруг отчетливо услышала собственное сердцебиение.
Нина Петровна, ее сын Виталий. Разговоры о свадьбе они с Виталиком вели. Все совпадало.
Но Софья ничего не знала. И Лика решила молчать.
— Ну и что, согласишься? — спросила она.
Софья покрутила прядь волос.
— А почему нет? Я ж не замуж за него иду. Просто сыграю роль.
Лика отвернулась к окну. На улице спешили люди, сигналили машины, кто-то ел мороженое на остановке. Мир жил своей жизнью, будто ничего не произошло. А у нее внутри все уже тревожно сжималось.
Весь день Лика жила будто в тумане. Тест лежал в ящике стола, но она словно чувствовала его даже через дерево и бумаги. Иногда машинально касалась живота и тут же одергивала себя. Срок был маленький, всего несколько недель, но мысль о ребенке уже не отпускала.
После работы она заехала в магазин. Купила овощи, сыр, любимые Виталием котлеты по-киевски и маленький торт. Не потому что хотелось праздника. Просто ей казалось, что такую новость нельзя сообщать между делом.
Пока ехала домой, несколько раз доставала телефон. Хотелось написать: «Нам надо поговорить». Но передумывала.
На съемной квартире Лика включила чайник, расставила тарелки, даже свечу нашла в шкафу, хотя сама над собой усмехнулась.
— Еще шампанское открой, — пробормотала она.
Но внутри жила надежда. Она представляла, как Виталий сначала растеряется, потом улыбнется, обнимет ее. Может, скажет что-нибудь неловкое и смешное.
Телефон завибрировал: «Буду через полчаса». Лика посмотрела на сообщение и вдруг почувствовала необъяснимую тревогу.
Виталий приехал позже. Когда она открыла дверь, сразу заметила: что-то не так. Он стоял мрачный, уставший, даже не улыбнулся как обычно.
— Привет.
— Привет… Ты чего такой?
Он молча прошел на кухню, снял куртку и тяжело сел на стул.
Лика поставила перед ним чай.
— Что случилось?
Виталий долго крутил чашку в руках.
— Я сегодня с матерью говорил.
Лика напряглась. Он усмехнулся без радости.
— Очередной семейный спектакль. Лика… — он провел ладонью по лицу. — Мама требует, чтобы я прекратил наши отношения. —Слова прозвучали будто удар.
— Требует?
— Да.
— И что именно ей не нравится?
Виталий вздохнул.
— Все. Что ты из простой семьи. Что снимаешь квартиру. Что не из ее круга. —Лика почувствовала, как щеки становятся горячими.
— Понятно.
— Она считает, что мне нужна другая девушка.
— Богатая?
Он кивнул.
— Есть какая-то Софья. Дочка знакомых.
Лика резко отвернулась к окну. Вот значит как. Софья уже не просто болтала. Все оказалось правдой.
— И что ты ей ответил? — тихо спросила Лика. Виталий замялся. Она смотрела на него и вдруг поняла: он не послал мать сразу. Не поставил точку.
— Я сказал, что сам разберусь, — наконец произнес он.
Лика медленно опустилась на стул.
— Сам разберешься…
— Лика, ты не понимаешь. С ней невозможно разговаривать. Она устроила скандал.
— И поэтому ты сидишь сейчас здесь и пересказываешь мне мнение своей мамы?
— Я просто честно говорю.
— Честно?
Она резко встала. Все приготовленные слова про ребенка исчезли. Торт в холодильнике, свеча на подоконнике — все вдруг стало глупым и ненужным.
— Она поставила тебя перед выбором?
— Нет…
— Но ты пришел обсуждать это со мной.
Виталий тоже поднялся.
— Я пришел, потому что устал от этого давления.
— А я должна тебя пожалеть?
Он нахмурился.
— Почему ты так реагируешь?
Лика смотрела на него с неожиданной холодностью. Перед глазами стояла довольная Софья на работе, готовая за деньги разрушить все. И главное, мать Виталия уже начала действовать.
— Можешь и дальше слушать свою мамочку, — сказала Лика.
— Что?
— Ты меня услышал.
— Лика, перестань.
— Нет. Это ты перестань. Взрослый мужчина приходит и рассказывает, что мама не одобряет его девушку.
— Я не говорил, что согласен!
— Но и не сказал, что не согласен.
Он шагнул к ней.
— Давай спокойно поговорим.
Но внутри у Лики уже будто оборвалась последняя нитка.
— Уходи.
— Лика…
— Я сказала… уходи.
Он еще секунду стоял, словно надеялся, что она передумает. Но она открыла дверь. И Виталий ушел, так и не узнав, что в тот вечер должен был стать не просто женихом, а отцом.
Дверь захлопнулась, и квартира показалась Лике пустой и чужой. Она не убрала со стола. Чай остыл, свеча так и не была зажжена, а торт стоял в холодильнике, словно насмешка над несостоявшимся вечером.
Виталий звонил. Сначала через десять минут. Потом еще.
Телефон то и дело дрожал на столе, высвечивая его имя, но Лика не отвечала. Она сидела на кухне, обняв колени, и смотрела в темное окно.
Утром пришло сообщение: «Давай поговорим спокойно». Она удалила его.
На работе было еще тяжелее. Софья сияла, будто выиграла лотерею.
— Ой, девочки, — рассказывала она возле кофемашины, — меня вчера пригласили на ужин в такой дом… Там люстры, как в музее.
Лика молча раскладывала документы.
— И представляете, этот Виталий прямо маменькин красавчик. Воспитанный, серьезный.
Сердце болезненно сжалось. Значит, знакомство уже состоялось.
— Ну и как? — спросила одна из сотрудниц.
Софья хмыкнула.
— Пока холодный. Но это дело поправимое.
Она подмигнула Лике, не подозревая, что та знает больше остальных.
Лика работала через силу. Голова гудела, к горлу подкатывала тошнота. Несколько раз она уходила в туалет просто умыться.
А вечером поехала в клинику. Небольшой медицинский центр находился в старом здании возле парка. Белые стены, запах антисептика, очередь из таких же молчаливых женщин.
Она заранее записалась на консультацию. Все решила еще ночью. Зачем ей ребенок, если рядом мужчина, который не может защитить их даже от собственной матери?
В кабинете врач долго изучала анализы. Женщина была немолодая, с внимательными глазами.
— Беременность ранняя, — спокойно сказала она. — Вы уверены в своем решении?
Лика смотрела в пол.
— Да.
Врач перелистнула карту и вдруг нахмурилась.
— У вас отрицательный резус-фактор?
— Да.
— А у отца ребенка знаете какой?
— Нет.
Врач сняла очки.
— Тогда я обязана объяснить. После первого прерывания беременности при таком факторе могут возникнуть серьезные сложности. Иногда женщины потом годами лечатся. Иногда детей уже не бывает.
Лика подняла голову.
— То есть?
— Я не пугаю вас. Но вы должны хорошо подумать. Это решение может оказаться окончательным.
В кабинете стало тихо. За стеной кто-то кашлянул, в коридоре хлопнула дверь. А Лика вдруг почувствовала, как холодеют пальцы.
До этого момента все казалось почти техническим вопросом. Закрыть боль, стереть ошибку, начать заново. Но слова врача ударили неожиданно сильно.
Домой к матери она ехала с ощущением, будто земля уходит из-под ног. Мать сразу поняла: что-то случилось.
Они жили недалеко друг от друга и часто виделись. Никаких богатств у Валентины Сергеевны не было, маленькая двухкомнатная квартира, старая мебель, привычка экономить на себе. Но Лика всегда знала: здесь ее любят без условий.
— Ты чего бледная? — спросила мать, наливая чай.
И Лика расплакалась. Слезы пошли сами, резко, будто внутри прорвало плотину. Она рассказала все и про беременность, и про разговор с Виталием, и про Нину Петровну, и про Софью со ста тысячами.
Мать слушала молча. Только крепче сжимала кружку.
— Значит, аборт… — тихо сказала Лика. — Но врач говорит, потом детей может не быть.
Валентина Сергеевна долго сидела, глядя на стол. Потом подняла глаза.
— Ну что ж, доченька… значит, будем рожать.
Лика всхлипнула.
— Мам, я одна.
— Не одна, я с тобой.
— А если не справлюсь?
Мать пересела ближе и взяла ее за руку.
— Страшно — это нормально. Но ребенок не виноват в чужих интригах. —Лика молчала.
А в это самое время, в просторной квартире Нины Петровны, накрывался красивый стол. Дорогой сервиз, запеченная рыба, салфетки кольцами.
Напротив хозяйки сидела Софья в новом платье и улыбалась.
— Не волнуйтесь, Нина Петровна, — сказала она, поправляя волосы. — Свое дело я знаю.
Женщина удовлетворенно кивнула. Она была уверена, что события наконец идут так, как нужно. Оставалось дождаться Виталия.
Виталий приехал к матери с опозданием. День выдался тяжелым, а после ссоры с Ликой настроение и вовсе было паршивым. Она не отвечала на звонки, сообщения оставались непрочитанными. Он уже несколько раз приезжал к ее дому, но окна квартиры были темными.
Поднимаясь по лестнице к квартире матери, Виталий надеялся только на одно: пережить очередной разговор без скандала.
Но, войдя в гостиную, сразу все понял. Стол был накрыт как на праздник. Белая скатерть, дорогой сервиз, свечи. И девушка.
Она сидела напротив Нины Петровны в нарядном платье и улыбалась так, будто давно стала частью семьи.
Виталий остановился в дверях.
— Мам, это еще что?
Нина Петровна подняла голову с невозмутимым видом.
— Ужин. Разве нельзя пригласить гостей?
Софья тут же поднялась.
— Здравствуйте, Виталий.
Он коротко кивнул.
— Мам, хватит меня сватать.
Нина Петровна поджала губы.
— Не понимаю, почему ты так грубо разговариваешь.
— Потому что сколько можно повторять? Я люблю Лику и женюсь только на ней.
За столом повисла тишина. Софья быстро опустила глаза, изображая смущение, а Нина Петровна побледнела.
— Ты еще спасибо скажешь, когда образумишься, — холодно произнесла она.
Но Виталий уже сел только из уважения к матери. Ужин получился тяжелым. Софья старалась поддерживать разговор, смеялась, рассказывала истории с работы, а он отвечал коротко и все время смотрел на телефон.
Лика молчала. Именно тогда Софья поняла: просто красивым ужином дело не закончится.
Через несколько дней она решила действовать. Вечером, выходя из офиса, Виталий увидел ее у ступенек. Софья торопливо спускалась, будто опаздывала, и вдруг неловко подвернула ногу.
— Ай!..
Она вскрикнула и почти осела на землю. Виталий машинально бросился к ней.
— Вы в порядке?
— Кажется… ногу…
Она болезненно поморщилась.
Пришлось отвезти ее в травмпункт. Врач сказал, что серьезного ничего нет, небольшое растяжение.
— Домой сами доберетесь? — спросил Виталий.
— Наверное… если смогу.
Совесть не позволила оставить ее одну. Он довез Софью домой, помог подняться и уложил на диван. Посидел немного, убедился, что ей лучше, и ушел.
Для него это был обычный человеческий поступок. Для Софьи начало спектакля.
На следующий день она уже прекрасно чувствовала себя и даже вышла на работу, но Виталий, как воспитанный человек, несколько раз позвонил узнать о здоровье.
И именно эти разговоры услышала Лика. Она пришла забрать документы в офис и остановилась возле кабинета. Софья говорила мягким, почти мурлыкающим голосом:
— Спасибо, что беспокоитесь… Вы такой внимательный…
Лика замерла. Она не слышала слов Виталия, но этого оказалось достаточно. Внутри будто что-то окончательно оборвалось.
Домой она вернулась молча. Телефон снова показывал его пропущенные звонки, но Лика смотрела на экран уже спокойно. «Виталика в моей жизни больше не будет», — решила она.
И не сказала ему о ребенке. Беременность оказалась непростой, но рядом была мать.
Потом умер дедушка, который давно жил один. Перед смертью он успел оформить квартиру на внучку. Небольшая, старая, но своя.
Туда Лика и переехала после рождения сына. Мальчика назвала Колей в честь деда.
Жизнь постепенно стала другой. Бессонные ночи, бутылочки, детские болезни, первые улыбки. Иногда было тяжело до слез, но ни разу она не пожалела, что оставила ребенка.
Коля рос удивительно похожим на Виталия. Те же глаза. Та же ямочка на щечках. Та же привычка смешно щуриться.
И однажды судьба сама расставила все по местам. Вечером Лика гуляла с сыном в сквере возле дома. Коля уже делал первые шаги, смешно перебирая ножками между лавочками.
И вдруг кто-то быстро подошел. Она подняла голову. Перед ней стоял Виталий. Он изменился. Осунулся, стал серьезнее.
Секунду он смотрел на мальчика, будто не веря. А потом резко присел и поднял Колю на руки.
— Господи… мой…
Лика застыла. Он целовал малыша в щеки, смеялся и одновременно едва сдерживал слезы.
— Родной… сынишка…
— Почему ты думаешь, что это твой сын? — тихо спросила она.
Виталий посмотрел на нее почти растерянно.
— А ты сама не видишь? Мои глаза… моя ямочка… Посмотри, как щурится.
Оказалось, он давно искал ее.
После истории с Софьей правда выплыла наружу. Та проговорилась подруге о деньгах, слух дошел до знакомых, а потом и до Виталия.
С матерью случился тяжелый разговор. Он впервые увидел, как далеко она зашла.
Лика простила не сразу. Но постепенно поняла: виноват был не он, а чужая игра, в которую их втянули.
Виталий переехал к ней. Первым делом оформил усыновление Коли, хотя мальчик и так был его родным сыном. Потом они расписались без пышной свадьбы.
А Нина Петровна, увидев внука, потеряла дар речи. Он был слишком похож на сына. Обидно ей было до слез. Но признать свою неправоту она так и не смогла.
Виталий привозил Колю к бабушке. Мальчик радостно показывал игрушки, рассказывал про садик. Нина Петровна угощала его пирогами, покупала подарки.
Но сама к Лике домой не приезжала, не могла переступить порог чужой квартиры. И любви к невестке в ней так и не появилось.
Слишком долго она плела свою паутину, чтобы теперь сделать вид, будто ничего не было.
А Лика и не ждала ее одобрения. Ей хватало того, что рядом были сын и человек, которого она когда-то едва не потеряла.