60-е годы
Ваня Пыжов в детстве красивым мальчиком был. Так ему всегда бабушка Зина говорила, с умилением глядя на пухлые щёчки внука. Она любовалась мягкими ямочками и говорила, что жених завидный растёт и что красавицы все по нему вздыхать будут.
Иван взрослел, был слегка полноватым, но бабушка восхищалась им, считая, самым красивым.
- Был мальчонкой-красавцем, а теперь мужик, глаз не отвести!
Если кто и не соглашался с ней, то держал своё мнение при себе. Язык у бабули острый был – чуть что не по ней, то в выражениях она не стеснялась.
Брякнула как-то соседка, что Ванька так раздобреет, что никто за него замуж не пойдет, так сразу узнала, что у неё ноги кривые и муж плешивый. А другая знакомая заметила, что внук бабы Зины ростом маловат, и тут же ей сказано было про её жиденькие волосёнки и нос картошкой.
Так и рос Иван с осознанием того, что он хорош собой, умён, а потому положена ему красивая невеста. Обижало его, что девчата будто бы о том не догадывались, глазки, как другим парням, ему не строили, и в кино с ним ходить отказывались.
- Ума нет у той Аньки! – сердито воскликнула баба Зина, когда восемнадцатилетний внук пожаловался ей на голубоглазую красавицу, что посмеялась над ним.
- Что мне до её ума? – вздохнул Ваня. – Погулять с ней хочу, приглядеться, вдруг в жёны мне подойдёт?
- Раз нос воротит от такого парня, значит, в голове солома! – возмутилась бабушка. – И зачем тебе такая, что счастья своего не видит?
- И то верно, - с сожалением произнёс парень.
В другой раз Иван получил обидный отказ от хохотушки Раисы. Рая, вообще-то, не красавица, но почему-то на танцы предпочла идти с долговязым Гришкой. А для Вани это было очень даже огорчительно.
- И зачем тебе вертихвостка, что по танцулькам с другим ходит? Сегодня с Гришкой она гуляет, завтра с Пашкой. Почто она тебе? Ничего, ничего, найдется тебе невеста. Я, голубь мой, как в ласковые женские ручки тебя пристрою, так и уеду в деревню к сестре, - говорила баба Зина, - а вы с молодой женой будете жить счастливо и правнуков мне рожать.
Долго они правильную невесту искали. Двадцать восемь лет было Ивану, когда нашёл он свою судьбу. Да, припоздал немного, зато девчонка просто замечательная попалась - из деревни, педагогический институт заканчивала и в общежитии жила.
Таня казалась скромницей, при этом часто улыбалась – приветливо и тепло. Она восторженно ахнула, когда Иван преподнёс ей букет цветов, говоря, что никто ей не дарил никогда букеты. Ваня порой говорил что-то невпопад, видимо, тоже стеснялся, но девушка ни разу не посмеялась над ним, наоборот старалась сгладить неловкость.
Ивану Танюшка очень понравилась. И, судя по всему, симпатия, была взаимной. Молодые начали встречаться, и вскоре поженились и молодая переехала в городскую благоустроенную квартиру к мужу.
После свадьбы молодых Зина уехала к сестре, а Пыжовы начали самостоятельную жизнь. Ивану ничего не пришлось менять в своих привычках. Раньше вокруг него бабуля ходила, а теперь молодая супруга эту обязанность на себя приняла.
Первое время молодой супруге даже доставляло удовольствие хлопотать вокруг любимого. Она готовила всё, как любит Ваня, а на стол накрывала красиво и с выдумкой. Воротнички крахмалила мужу, ботинки ему чистила и всячески угождала.
Даже устав с работы, Таня встречала супруга с улыбкой. Никогда не позволяла себе раскисать – казалась весёлой и энергичной. Как-то раз заболела она, попросила мужа морс сделать из бабкиного варенья. Иван, конечно, сделал, но как-то без охоты и заботы. Не привык он ни о ком заботиться.
Первое время Иван ещё скромен был. Как он сам говорил – от жены совсем малого требовал. Случалось, даже помогал ей по хозяйству - и посуду помоет, и пыль вытрет, и в гастроном сходит. Но с годами всё больше походил на домашнего царька, стал требовать привычного, при бабушке, обслуживания.
Характер Таня лёгкий имела, да и не была её семейная жизнь очень уж несчастной. Перед глазами у неё был пример родительской семьи. Отцу всегда полагался лучший кусок мяса в супе, и слово его было закон. Вот только непривередлив он был, в отличие от Ивана. Не требовал полы намывать, после того как он сам же наследил, пройдя по чистому. Не изводил жену тоской по сдобе, не ворчал, если суп не получился.
В общем, Татьяна считала, что муж у неё хороший, а мелкие бытовые капризы Ивана сглаживалась лёгким нравом женщины. Она обращала в весёлую шутку любую неприятную ситуацию, с улыбкой извинялась за опоздание с ужином и никогда не шла на конфликт.
Вот только время шло, а характер у Вани менялся не в лучшую сторону. Он чаще ворчал, а ещё умудрялся ревновать, хотя мужчин у Татьяны поблизости-то и не было. Но ревновал он ко всему, что отвлекало внимание от его персоны.
Забежала соседка на полчаса, Ваня уже брови хмурит. Она ж, соседка, Танюхе что-то интересное рассказывает, а та хохочет-заливается. Тогда Иван, напустив на себя строгий вид, ходить поблизости начинает и покашливать.
Порой раздражало её поведение мужа, но Таня злиться долго не умела.
На третьем году семейной жизни Татьяна забеременела. Ребёнка она носила легко, как впрочем, она делала и всё остальное. Где голова закружилась, где ноги отекли – всё Таня от мужа скрывала. Один раз затошнило её и перед глазами помутнело, когда Иван рядом был.
- Ты бы, Тань, сделала так, чтоб не тошнило, - в ужасе распахнув глаза, сказал он.
- Что я сделать-то могу? – огрызнулась жена, которой в тот момент нестерпимо плохо было.
- Возьми себя в руки, постарайся. Не могу я смотреть, когда тебе плохо, - проворчал муж, затем будто бы смягчился, - ты ж моя любимая, страшно мне за тебя. Самому аж тошно становится.
Хорошо, что особых неудобств Татьяне беременность не доставляла. И ребёнок родился здоровым крепышом. Мальчишку назвали Степаном, так попросила бабушка Зина. Она же по отчеству Степановна была.
Какое-то время баба Зина жила с молодыми родителями, помогала с правнуком. Надо отдать должное, во многом она вставала на сторону молодой матери. Отругала Ивана, когда тот стал ужина требовать в момент, когда Таня Стёпочку кормила. А потом и вовсе подзатыльник ему залепила, когда тот вздумал поторапливать их во время купания малыша.
Впрочем, когда баба Зина уезжала в деревню, строго поговорила с невесткой. Наказала внимания больше супругу уделять, кормить сытнее.
- Когда дитя появляется, для мужика это время очень тяжкое! Баба ж к дитёнку своему тянется, забывает обо всём и муж отходит в сторону. Вот тогда многие и гулять начинают.
- А нам, женщинам, разве не трудно, а баб Зин? Стёпка всё время у меня на руках, ещё и по ночам не спит. Самой поесть некогда, порой с ног падаю от усталости.
- Это верно, но о муже не забывай, не совершай ошибку многих.
****
Время шло, Стёпка рос, и всё вроде как ладно было в семье Пыжовых. Будь у Тани нрав менее покладистый, были бы у них ссоры и недопонимания. Но Танюша, как правильная жена, все острые углы сглаживала. Мужа утихомиривала улыбкой да лаской.
Изредка случалось у Тани настроение устроить бунт, да только не любила и не умела она ссориться. Худой мир, он же всегда лучше доброй ссоры. Если б Иван руку поднял на неё, или нетрезвый домой пришёл – вот был бы повод ногой топнуть. Но Ваня не пил, не курил, кулаками не махал. Как на такого ругаться? Это ж, как ребёнка обидеть!
Вот и жили Пыжовы, как умели. И, наверное, даже неплохо жили. Всё, что видела Таня у других, куда хуже было. А Ваня ей и цветочки с подарками по случаю дарил, и по ночам в постели ласков был, на других женщин не смотрел.
А всё ж с каждым годом наглел всё больше. Себя кормильцем считал, работая на предприятии сутки через трое. Татьяна же учителем была на две ставки. Свободного времени у неё было меньше, чем у мужа, а зарплата даже немного больше. Но Иван о том не спрашивал, а она и не говорила. Зачем копейки считать? Думает Ваня, что он кормилец, так ведь оно и верно. Они оба кормильцы.
Время шло, Степан вырос, закончил школу, затем поступил в техникум. Там с девушкой хорошей познакомился, любовь случилась у молодых. Настя Татьяне очень понравилась, да и невестка сразу потянулась к будущей свекрови. Вот только Иван почему-то косо глядел на девчонку.
- Не нравится мне она, хлебнём с ней горя ещё, - покачал он головой.
- С чего ж Стёпка горя-то хлебнёт? Любит он её.
- Да я ж не про сына, а про нас. Это нам достанется от невестки. С характером Настя, не видишь разве?
- С характером, конечно. Только характер больно хороший! Улыбчива, весела, а ещё умница и сына нашего любит.
- Улыбчива, да улыбка с червоточиной. Весела, но холод по коже у меня от её веселья. А то, что умница, так от женского ума семье только горя.
Вздохнула Таня. Будь у неё другой нрав, обиделась бы она сейчас на мужа. Оскорбительными показались ей его слова. Это что ж – от её, Таниного ума тоже семье плохо? Или Иван считает, что у неё и ума-то нет?
Впрочем, Татьяна понимала, чем смущала его Настя. Мнения своего в чужом доме она не высказывала, а всё ж многое по её взгляду видно было.
Как-то накануне свадьбы пришла она к Пыжовым, а Иван в газету уткнулся. Не поднимая глаз, он протянул руку к пустому стакану и тихонько постучал по нему пальцем. Татьяна тут же понеслась к холодильнику и налила в этот самый стакан молока, а супруг молча его выпил.
- Ваня всегда так делает, когда молока просит, - расхохоталась Татьяна, увидев недоумённый взгляд невестки.
- А как вы догадались, что просит? – криво улыбнулась Настя.
- Да он же пальцами-пальцами по стеклу, - весело ответила свекровь.
Невестка еле заметно покачала головой. Она замечала много других странностей в доме родителей своего жениха. Но семья Пыжовых нравилась ей. Это были простые люди, гостеприимные и доброжелательные. Особенно Татьяна, мать Степана. Эта милая, улыбчивая женщина из кожи вон лезла, чтобы каждому в доме было тепло и уютно.
"А ей самой хорошо в собственном доме?" – вдруг подумала Настя, глядя как "выплясывает" будущая свекровь перед толстощёким супругом, который опять был чем-то недоволен. В тот момент девушке показалось, что Иван только тем и занимается, что лишает свою весёлую улыбчивую жену уюта и тепла.
Но Татьяна улыбалась… Она подходила к мужу, целовала в лысину, подносила то одно, то другое и в шутку называла себя то глупой, то растяпой. Вот Настя и подумала - может, она ошибается и Татьяне самой нравится так перед мужем выслуживаться?
***
Вскоре молодые сыграли свадьбу и стали временно жить у родителей Насти. У них была просторная трёхкомнатная квартира, и молодожёнам выделили самую большую комнату.
- Может быть, лучше у нас бы жили? – смущённо предложила Таня.
- Нет, Татьяна Андреевна, родительская квартира побольше, - с улыбкой ответила Настя, - да и скоро Стёпе от завода отдельное жильё дадут. И заживём мы самостоятельно.
- А вот это верно! Молодой семье надо свою жизнь строить, отдельно от нас, стариков.
- Да какие вы старики! Особенно вы, Татьяна Андреевна, очень моложаво выглядите! Каким-то кремом особым пользуетесь?
- Да какой там крем! Лицо огурцом протру, вот тебе и вся красота.
- Огурцом? Интересно, надо попробовать. А я вам хочу подарить крем, который моей маме из Польши привозят. Вот…попробуйте, а мне потом расскажете, понравился или нет.
- Спасибо, миленькая, обязательно попробую. Ох, а пахнет-то как замечательно!
Каждый раз, приезжая с мужем к его родителям, Настя привозила свекрови какой-нибудь подарочек. Ей очень хотелось радовать эту чудесную, улыбчивую женщину, которая, казалось, заботилась обо всех, кроме себя. Как же радовалась Татьяна этим маленьким сюрпризам!
Глава 2/2