Пьер Бурдьё написал «Генезис и структуру религиозного поля» в 1971 году. Статья небольшая по объёму - 44 страницы в английском переводе. По плотности идей на страницу - один из самых насыщенных текстов в социологии религии двадцатого века.
Центральная идея такая: религия - это поле. Поле в смысле Бурдьё - не метафора и не красивое слово. Это конкретная структура отношений, где разные агенты борются за позиции, ресурсы и право говорить от имени сакрального. Примерно как рынок. Только вместо денег там - религиозный капитал.
Главные игроки на этом рынке - три фигуры, которых Бурдьё берёт у Вебера: жрец, пророк и маг. Жрецы получают социальное признание как эксклюзивные носители специфической компетенции, необходимой для производства и воспроизводства тайных знаний. Всё это объективно связано с исключением мирян - тех, кто признаётся лишённым религиозного капитала и при этом признаёт законность этой экспроприации, поскольку не замечает её как таковую.
Мирянин не просто беднее жреца в плане доступа к священному - он ещё и не осознаёт, что его обокрали. Он сам легитимирует собственное исключение. Бурдьё называет это символическим насилием: принуждение, которое работает через согласие жертвы.
Ключевые концепты Бурдьё - габитус как принцип действия агентов, поле как пространство фундаментальной социальной борьбы, капитал как ресурс в социальном поле, символическое насилие как главный механизм утверждения господства. В религиозном поле все четыре работают одновременно.
Пророк в этой схеме - возмутитель спокойствия. Он появляется в момент кризиса, предлагает новую интерпретацию мира, ломает монополию жрецов (затем гибнет от их рук). Но если выживает - его последователи рано или поздно создают новую церковь, то есть новых жрецов. Круг замыкается. Протестанты свергли католических священников, чтобы поставить на их место пасторов. Ничего принципиально нового.
Маг - аутсайдер. Он торгует религиозными услугами (по содержанию теми же самыми, что и жрецы) в розницу, в обход институтов. Жрецы, что логично, его не любят и называют шарлатаном. Принципиальная разница между жрецом и магом у Бурдьё - не в содержании их практик, а в отношениях с институтом. Жрец служит церкви. Маг работает на частных клиентов.
Это, кстати, хорошо объясняет, почему официальные религии всегда так нервно реагируют на знахарей, астрологов и целителей. Дело не в богословских разногласиях, они как правило, ничножны. Дело в конкуренции за рынок.
Миряне ждут от религии оправданий своего социального положения - совокупности их социальных свойств. То есть религия выполняет очень прагматичную функцию: она объясняет людям, почему их жизнь именно такая, и убеждает, что так и должно быть. Бедный получает утешение в том, что терпение угодно Богу. Богатый - что его богатство знак избранности. Все довольны, социальный порядок воспроизводится.
Здесь Бурдьё прямо опирается на Маркса - религия как механизм легитимации существующего неравенства. Но он сложнее Маркса в одном: не считает, что жрецы обязательно сознательно обманывают паству. Они сами верят в то, что говорят. Символическое насилие потому и работает, что его никто не замечает - ни те, кто его применяет, ни те, кто его испытывает.
Разговор о конкуренции трёх теорий - Маркса, Вебера и Дюркгейма - занимает в тексте отдельное место. Бурдьё стремится занять геометрическую точку зрения, из которой видно одновременно, что можно и что нельзя увидеть из каждой отдельной перспективы.
Важно понимать, что анализ Бурдьё в значительной мере отражает модель католической церкви и рискует чрезмерно упростить разнообразие религиозного опыта. Три типа - жрец, пророк, маг - прекрасно описывают средиземноморское христианство. С буддийскими монастырями или суфийскими братствами схема скрипит. С пятидесятническими общинами, где нет иерархии, - и вовсе рассыпается.
Ещё одна проблема - сам язык. Бурдьё последовательно переводит всё в экономические метафоры: капитал, рынок, инвестиции, прибыль. Это мощный инструмент демистификации. Но у него есть цена: из картины выпадает то, что нельзя описать через обмен. Опыт священного, личная вера, религиозное переживание - всё это у Бурдьё остаётся за кадром. Он изучает структуру здания, не входя внутрь.
Читать стоит, особенно тем, кто думает, что религиозные институты работают по принципиально другой логике, чем все остальные человеческие институты. Бурдьё убедительно показывает: нет, не работают. Та же борьба за монополию. Те же стратегии удержания власти. То же стремление превратить исторически возникшее в вечное и само собой разумеющееся.
Богу, наверное, было бы неловко это читать. Но Бурдьё изучал не Бога. Он изучал людей, которые говорят от его имени.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "СЦЕНАРИЙ ТЕЛЕСЕРИАЛА".
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!