— Свет, ну ты чего как неродная! Я детей с дороги привезла, а у тебя бассейн не налит!
Карина бросила сумки прямо в прихожей и пошла на кухню, открывая по дороге холодильник. Светлана стояла в дверях своего дома — того самого, в пятидесяти километрах от Рязани, который родители подарили ей в две тысячи седьмом. Золовка приехала «на недельку».
Шёл сорок пятый день.
— Мам, тут вода тёплая? — старший, Артём, уже стаскивал кроссовки посреди коридора.
— Тёплая, тёплая, иди! — Карина махнула рукой, не оборачиваясь. — Светик, а котлеты есть? Дениска со вчера ничего не ел толком.
Светлана молча смотрела, как племянник несётся к бассейну. К тому самому каркасному бассейну, у которого неделю назад лопнул шов — мальчишки запрыгивали в него с бортика, хотя им двадцать раз сказали. Двенадцать тысяч на новый.
Из дальней спальни доносился стук клавиш. Игорь, муж золовки, «работал удалённо». Удалённо — это значит лёжа, с ноутбуком на животе, второй месяц. За всё это время Светлана ни разу не видела, чтобы он встал раньше полудня.
— Кать, ты разувайся, разувайся, — крикнула Карина куда-то в сторону, имея в виду младшую, двухлетнюю. — Свет, а полотенце ей дай, чистое, а то наши все в стирке.
В стирке. Стиральная машина гудела третий час и периодически замолкала с тревожным щелчком. После того как Карина запихнула в неё разом одеяла, пледы и детские сандалии, барабан стал подвывать. Восемь тысяч мастеру.
Светлана прошла на кухню. Открыла холодильник, который золовка только что закрыла. Котлет не было. Их не было и утром.
Она помнила, как всё начиналось. Месседж в мессенджере: «Светик, выручи, пустишь на недельку? У нас ремонт в квартире, пыль, дышать нечем, а с малой совсем тяжело». Светлана тогда даже обрадовалась — родня всё-таки, брат Костя просил. Пустила.
Ремонта не было. Соседка Карины, Люда, по старой дружбе позвонила в ТСЖ — никаких заявок на ремонт, никаких рабочих, тишина в квартире. Карина просто решила провести лето на чужой даче с бассейном и баней. Бесплатно.
— Свет! — золовка появилась в дверях, уперев руки в бока. На пальцах поблёскивали колечки с цирконами. — Я тут подумала, надо бы Артёма в спортивный лагерь, но это с пятнадцатого. Так что мы ещё до конца месяца у тебя покантуемся, ничего?
— Покантуетесь? — Светлана закрыла холодильник.
— Ну а что? — Карина пожала плечами. — Тебе ж не жалко. Дом большой, две спальни, мы никому не мешаем.
Она взяла со стола яблоко, надкусила и пошла обратно. На полпути обернулась.
— И слушай, морозилку бы забить. Дети растут, им мясо надо.
С веранды было слышно, как Карина говорит мужу — громко, не понижая голоса, будто Светланы и не было в доме:
— Игорь, ну чего ты залип. Сходи мангал разожги, шашлык хочу. Уголь там, в бане... Да это всё равно тёткина дача, нам тут положено пользоваться, она ж бездетная, у неё всё пустует. Чего добру простаивать.
Светлана стояла у плиты. Поставила ложку на блюдце.
«Бездетная». Знакомое слово. Карина любила его доставать, как козырь, в нужный момент.
— Тёть Свет! — двухлетняя Катя дёргала её за фартук мокрыми руками. — Котету!
— Сейчас, маленькая.
Вечером был ужин. Тот самый разговор, ради которого Карина и приехала, только Светлана этого пока не знала.
— Свет, я тебе как сестре, — золовка отодвинула тарелку и подалась вперёд. — Ты пойми. У тебя дача, ты одна, ну с Костей, детей нет. А у меня трое. Трое! Неужели за родных пожалеешь? Ты вон зарабатываешь прилично, начальница отдела, а мы с Игорьком еле концы сводим.
— Игорёк второй месяц лежит, — ровно сказала Светлана.
— Он работает! — вспыхнула Карина. — Удалённо! Не каждый может, между прочим. А ты вот всю жизнь за деньгами гоняешься, а семья где? Брат тебе разве не дороже денег? Костя бы расстроился, узнай, как ты с его сестрой.
Брат сидел на другом конце стола и сосредоточенно ковырял вилкой салат. Костя, муж Светланы. Защищать жену он не рвался — родная сестра как-никак. Тактика «меня тут нет» работала у мужчин этой семьи, видимо, по наследству.
— Пожалеть, — повторила Светлана. — Хорошо. Завтра договорим. Я устала.
Назавтра была среда.
В среду Светлана взяла отгул. С утра ездила в МФЦ, потом к нотариусу, потом долго что-то печатала в кабинете при закрытой двери. Карина с детьми была у бассейна, Игорь — в спальне.
К пяти Светлана позвала всех в дом. Сказала коротко: семейный совет.
Расселись за большим столом. Карина — с младшей на руках, Игорь — наконец вертикально, в мятой футболке, Костя — рядом с сестрой, как бы между двух огней.
Светлана положила перед ними папку. Достала первый лист.
— Это выписка из реестра. Дача оформлена на меня. Дарственная от родителей, две тысячи седьмой год. Мы с Костей поженились в десятом.
— И чего? — Карина прищурилась.
— А это брачный договор. Раздельная собственность. Дача — моя личная. Костина доля тут — ноль.
Костя изучал скатерть.
— Дальше, — Светлана положила следующий лист. — Это счёт. Продукты за сорок пять дней — восемьдесят шесть тысяч. Коммуналка — восемнадцать. Бассейн, который ваши мальчишки доломали, — двенадцать. Матрас, который пришлось менять, — двадцать две. Машинка стиральная — восемь. Итого сто сорок шесть.
В комнате стало тихо. Только Катя стучала ложкой по столу.
— Ты с ума сошла? — выдохнула Карина. — Со своих?! Я тебе кто, постоялец?!
— Постоялец, — кивнула Светлана и положила третий документ. — Вот договор найма. Двухкомнатное проживание, тысяча восемьсот в сутки. Это рыночная ставка по нашему СНТ, вот справка. По-родственному я тебе насчитала восемьдесят одну тысячу — вместо ста сорока шести.
— Какой ещё ремонт в квартире, Карин? — Светлана посмотрела на неё. — Люда в твоё ТСЖ звонила. Не было заявок. Никакого ремонта не было.
Яблоко, которое Карина вертела в руке, выскользнуло и глухо стукнулось об пол.
— Так что выбор простой, — Светлана не повысила голоса. — Либо подписываешь договор задним числом и платишь восемьдесят одну — а это очень льготно, я тебе как сестре. Либо съезжаете до пятницы. Сегодня среда.
Она пододвинула золовке ещё одну распечатку.
— Это список съёмного жилья в районе, в твою цену. Двенадцать вариантов. Я подобрала.
Игорь встал и пошёл к двери.
— Я это... воздухом подышу, — пробормотал он и вышел на крыльцо.
Защитник эвакуировался первым. Статус «работаю удалённо» сменился на «вышел, скоро буду».
Карина обвела глазами стол. Посмотрела на брата — тот не поднял глаз. На распечатку. На счёт.
— Костя, ну скажи ей! — голос золовки взвился. — Это же твоя жена! Совсем берега попутала! Из-за денег родную кровь на улицу!
Костя поправил вилку, лежавшую ровно. Потом тихо сказал:
— Карин, ну Светка права вообще-то. Полтора месяца.
Карина задохнулась.
— «Бездетная», — негромко сказала Светлана. — Ты это слово любишь. Бездетная — значит, у меня всё лишнее и всем должна. Так вот, Карин. Лишнего у меня нет. Есть моё.
Она собрала бумаги обратно в папку.
В четверг Игорь устроил скандал на весь посёлок — кричал, что его «выживают», что «семью на улицу». Светлана молча протянула ему копию списка съёмного жилья. В пятницу они уехали. Артём напоследок ещё раз прыгнул в бассейн — тот уже был спущен, мальчишка набил коленку и захныкал.
Через неделю позвонила свекровь — мать Кости и Карины. Голосила в трубку про змею, про то, что родная кровь свята, что Светлана семью развалила. Светлана дослушала, сказала «ясно» и переслала ей в мессенджер ту же папку: выписку, договор, счёт. И отдельно — расшифровку видео, где Карина при детях говорит про «тёткину дачу, нам положено». Свекровь замолчала на полуслове. Больше не звонила.
Игорь, по слухам от Люды — той самой соседки, что звонила в ТСЖ, — так и лежит с ноутбуком, только теперь в съёмной однушке за тридцать пять тысяч, и платит за неё Карина.
Через месяц Карина перевела через брата тридцать тысяч. Молча, без записки. Светлана приняла. Через три месяца, на дне рождения свекрови, золовка впервые поздоровалась первой — сквозь зубы, но поздоровалась.
А через полгода Светлана сдала дачу знакомым на одни выходные. Четырнадцать тысяч за два дня. Деньги пришли на карту в субботу утром.
Она открыла приложение, посмотрела на сумму и завела отдельную папку с подписью «дача — доход».