— Ты не обязана покупать им подарки. Алименты ты платишь исправно.
— Для тебя это просто цифры, Марина. А для меня — обещание, которое я дал детям. Я не хочу быть отцом, который появляется раз в месяц с пустыми руками.
— Напомни, кто кого бросил? Вроде это она загуляла с приятелем. То есть по факту она тебя выставила.
— Хватит. Я не хочу это обсуждать.
Я смотрела на мужа и не узнавала его. Столько лет прошло, а он всё ещё считал себя виноватым перед теми, кто его предал. У Валеры была жена, которая изменила ему с их общим другом. Удар был страшный. Но он был готов простить. А она — нет. Гордая и «принципиальная», она заявила: «Уходи, я не могу жить с человеком, который знает о моём позоре».
Тот самый друг быстро исчез из её жизни. Но Кристина не спешила возвращать Валеру. Вместо этого она превратила его в безотказный банкомат — на детей, на себя, на свои «душевные травмы».
Когда мы начали встречаться, я думала: «Со временем он одумается, переключится на меня». Не тут-то было. Валера продолжал играть роль идеального отца для первой семьи. Я видела, как его дети растут и относятся к нему всё прохладнее. Для них он был не папа, а просто кошелёк на двух ногах. Ни тепла, ни искренней любви — только расчёты и просьбы.
Потом родилась наша дочь, Лиза. Я надеялась, что теперь-то всё изменится. Валера наконец поймёт, где его настоящая семья.
Мы приглашали его старших детей знакомиться с сестрёнкой. Долго уговаривали, ждали. Никто не пришёл.
— Они считают Лизу чужой, — сказала я однажды, видя его подавленное лицо. — Ты не можешь заставить их полюбить её.
— Я слишком мало времени уделяю им после её рождения, — ответил он. — Они обижены.
С тех пор он начал заваливать первую семью подарками и деньгами. Кристина процветала, ни в чём себе не отказывая.
А я чувствовала себя обманутой. Мы с Лизой существовали по остаточному принципу. Я намекала, просила — он словно не слышал. Все ресурсы уходили туда.
И однажды я сорвалась.
Валера пришёл с работы задумчивый, сел напротив и после долгой паузы спросил:
— Марин, а твоя бабушкина квартира сейчас сдаётся?
— Да, — ответила я, насторожившись.
Речь шла о моём добрачном жилье, которое осталось от бабушки. Я сдавала его много лет — это была моя подстраховка на случай, если Валера окончательно уйдёт в первую семью.
— Тимофей поступил в институт. В областном центре. Ему нужно жильё.
— И? — я уже догадывалась, к чему он клонит.
— Давай продадим твою квартиру. Денег хватит на небольшую студию для него.
Я не верила своим ушам.
— Ты предлагаешь продать МОЮ квартиру, отдать тебе деньги, а ты подаришь жильё сыну от БЫВШЕЙ жены?
— Да, — спокойно ответил он.
Меня прорвало.
— Валера, ты соображаешь, что говоришь? Они мне никто! Какое я имею к ним отношение? Никакого!
— Ну почему ты так категорично? Потом купим себе другую.
— Что мы купим? Ты все деньги уносишь туда! Как в бездонную бочку! Ты даже подарок Лизе на день рождения не купил — всё ушло Кристине!
— Ты преувеличиваешь!
— Ничуть. Знаешь, зачем я держу ту квартиру? Чтобы, когда я от тебя уйду, нам с дочкой было где жить!
Эти слова его отрезвили.
— Уйти? От меня? — его лицо вытянулось.
— А что? Может, тогда ты вспомнишь, что у тебя есть маленькая дочь и жена! Ты прошлой семье помогаешь больше, чем настоящей!
— Это неправда.
— Правда. Ты думаешь, что проявляешь благородство, а выглядишь как тряпка, которую бывшая использует для своих нужд!
Я собрала вещи, взяла Лизу и направилась к выходу.
— Марина, стой! — крикнул он. — Я не хочу, чтобы вы уходили! Я второй раз этого не выдержу…
Я обернулась. Передо мной стоял не сильный мужчина, а растерянный мальчик, боящийся одиночества.
— Тогда сделай что-нибудь, чтобы мы захотели остаться!
— Что? Говори, что я должен сделать?
— Для начала — повернись лицом к своей настоящей семье.
— Но тогда я должен отвернуться от той…
— Ну, отчасти. А ты хотел на двух стульях усидеть?
Он опустил голову, помолчал, потом поднял глаза и кивнул.
Мы остались. Я сказала: это последний шанс.
И он смог измениться. Не сразу, но смог. Позвонил Кристине и чётко обозначил: все расходы на детей — только из официальных алиментов. Никаких «у Тимофея порвались ботинки — вези деньги». Никаких «дочери нужен новый телефон». Только алименты.
Я вздохнула свободно. Семья сохранилась, и муж наконец увидел, кто ему по-настоящему близок.
С тех пор мы зажили лучше. Валера стал больше времени проводить с Лизой, замечать наши потребности. А я перестала чувствовать себя чужой в собственном доме. Мы начали строить настоящую семью — без оглядки на прошлое.