Я вырастила сына одна. Муж ушёл, когда Глебу было три года, с тех пор я и дача стали нашим спасательным кругом. В девяностые без своего огорода было не выжить – картошка, капуста, банки с заготовками на зиму. Я пахала, не разгибаясь. Сын сначала помогал из-под палки, потом втянулся. Не то чтобы ему нравилось, но он понимал: если не мы, то никто.
Годы шли. Глеб вырос, выучился, нашёл хорошую работу. Доходы изменились, нужда в тоннах урожая отпала. Но дачу я не бросила. Привыкла. Только сократила посадки – оставила грядку с зеленью, немного клубники, пару кустов смородины и малины. Остальное засадила цветами – неприхотливыми, чтобы не тратить все выходные на уход.
Я не жаловалась. Мне нравилось приезжать, дышать свежим воздухом, сидеть на веранде с книгой. Иногда что-то подкрасить, подправить. Для тяжёлых работ – вскопать, навоз завезти – привлекала Глеба. Он не отказывал, но делал без огонька.
А потом он встретил Оксану.
Сначала пропадать стал – то вечером не ночует, то на дачу не едет. Потом объявил: женится. Я обрадовалась. Хорошая девушка, серьёзная, с образованием. Думала: наконец-то у сына появится опора, и мне станет легче.
Ошиблась.
Первое знакомство с Оксаной на моей территории произошло в мае. Они с Глебом приехали на выходные. Я ожидала шашлыков, разговоров, неспешного чаепития. Но невестка вышла из машины, оглядела участок и спросила:
– Зоя Викторовна, а где у вас огород?
– Вон там, – махнула я рукой. – Небольшая полоска земли.
– Такая маленькая?
– Мне одной хватает. Цветы ещё сажаю.
Оксана поджала губы, прошлась по участку, оценивая масштабы. Потом повернулась к Глебу:
– Надо расширять.
Я не придала значения. Думала, молодые захотят себе грядку для удовольствия. Но Оксана оказалась не из тех, кто делает что-то наполовину.
Пока я разбирала сумки с продуктами, она уже командовала:
– Глеб, бери лопату. Будем вскапывать вон тот пустырь. Там земля хорошая, я посмотрела.
– Оксана, там же цветы у меня, – возразила я.
– Цветы можно пересадить. А овощи – это польза.
Я растерялась. Не хотела ссориться с первых дней. Решила уступить.
Глеб вздохнул, но взял лопату. К вечеру участок под огород увеличился раза в четыре. Оксана не успокоилась: заказала навоз, разметила грядки, посадила редис, укроп, петрушку. Потом заявила, что нужен парник.
– Холодно ещё, – сказала она. – Свеклу и репу лучше под плёнку.
Я смотрела и не узнавала свою дачу. Ещё утром здесь было спокойно, уютно, по-домашнему. А теперь – стройка века.
Соседка Нина Петровна, которая вечно борется со своими невестками, подошла к забору, окинула взглядом наш участок и прошептала:
– Зоя, как ты их уговорила? Мои наотрез отказываются пальцем о палец ударить.
– Я не уговаривала, – ответила я. – Она сама.
– Повезло тебе, – вздохнула Нина Петровна. – А мои лодыри только на шашлыки приезжают.
Я не стала рассказывать, что мне не так уж и повезло.
Следующие выходные Оксана приехала с саженцами. Теплицу решила ставить капитальную, из поликарбоната. Глеба отправила рассчитывать материалы, а сама принялась за рассаду.
– Зоя Викторовна, вы не помогайте, отдыхайте, – сказала она вежливо, но так, что я поняла: это не забота, это распределение ролей. Она – главная, я – зритель.
Я отдыхала. Но отдых был нервным. Когда видишь, как человек вкалывает на твоём участке, не покладая рук, сидеть в шезлонге стыдно. Я брала тяпку, полола, поливала. Глеб ворчал, но слушался.
За три года Оксана превратила мою дачу в образцовое подсобное хозяйство. Две теплицы, парник, десяток грядок, плодовые кусты. Урожай собирали вёдрами. Мне уже не хотелось заниматься заготовками – проще купить в магазине. Но Оксана говорила:
– Своё – всегда вкуснее. И полезнее.
Я не спорила. Не хотела конфликта. Но внутри нарастало глухое раздражение. Моя дача, где я когда-то отдыхала душой, превратилась в производственный цех.
Глеб тоже изменился. Он раньше приезжал, чтобы помочь, а потом поваляться в гамаке. Теперь Оксана расписывала ему план работ на каждые выходные. Вскопать, полить, подвязать, прополоть, удобрить. Отдыха не было.
– Мам, я устал, – признался он однажды, пока Оксана мыла теплицу.
– Скажи ей.
– Она обидится.
– А ты?
Он промолчал.
Я начала искать способы сбежать. Говорила, что болит спина, что неважно себя чувствую. Оставалась в городе. Но совесть грызла – дача-то моя, а невестка там пашет. Приезжала через выходные, помогала, увозила банки с соленьями, которые не просила.
В прошлом году я увидела объявление – продаётся маленький домик в соседней деревне. Участок небольшой, дом старый, но тёплый. Цена смешная. Я подумала: а почему бы и нет? Посажу там газон, поставлю гамак, буду пить чай и смотреть на облака. Никаких грядок, никаких теплиц.
Я не решилась сразу. Сказала Глебу. Он удивился.
– Мам, зачем тебе второй участок? У тебя же есть дача.
– Есть. Но она теперь не моя.
– Как не твоя? Твоя.
– По документам – моя. А по факту – овощная база Оксаны.
Глеб замолчал. Он понял, о чём я, но не нашёлся, что ответить.
Я купила тот домик. Небольшой, в конце деревни, окружённый лесом. Там не было ни воды, ни газа, только тишина. Я приезжаю туда по субботам, сижу на крыльце, читаю книги. Грядок нет – только трава и несколько кустов сирени, которые посадили прежние хозяева.
Оксана узнала о покупке, удивилась, но не обиделась.
– Зоя Викторовна, вы бы лучше на нашей даче отдыхали. А то ведь запустите тот участок.
– Я его не запущу, – ответила я. – Он у меня для души.
Для души. Она, кажется, не поняла.
Теперь я распределяю время: выходные с сыном и невесткой – на их территории, по воскресеньям – на своей. Помогаю, если просят, но без прежнего надрыва. Глеб стал спокойнее – чувствует, что я не давлю. А Оксана… Оксана есть Оксана. Она хорошая жена, заботливая, хозяйственная. Просто очень активная. И очень любит командовать.
Я не жалею, что она вошла в нашу жизнь. Жаль только, что моя дача перестала быть местом покоя. Но теперь у меня есть другой уголок. Маленький, бесхитростный, без грядок. Только я, книга и чай.
Может, когда-нибудь я привезу туда внуков. Покажу им, что дача – это не только работа. Это ещё и умение ничего не делать, наслаждаясь моментом.
А на большом участке пусть Оксана продолжает своё дело. Она любит. И я не мешаю.
ЕЩЕ ИСТОРИИ