Часть 1
— Неделя. Даю тебе ровно неделю. Потом приедут мастера и вскроют дверь, если сама не освободишь квартиру.
Голос Тамары Сергеевны звучал так уверенно, словно она уже стояла на пьедестале победителя и принимала поздравления. Анна медленно подняла глаза от ноутбука. За окном моросил мартовский дождь. Серое небо нависало над городом тяжелым одеялом. В квартире пахло свежесваренным кофе и яблочным пирогом, который она испекла утром для сына.
— Здравствуйте, Тамара Сергеевна, — спокойно произнесла она.
Свекровь даже не ответила на приветствие. Она бесцеремонно прошла в гостиную и плюхнулась в кресло. Кресло было любимым местом покойного Артёма. Когда-то он часами сидел здесь по вечерам, листал новости и спорил с футбольными комментаторами по телевизору.
Прошло уже почти полгода после его смерти. Полгода, а боль всё ещё сидела внутри занозой. Только теперь к боли добавилась ещё и злость.
— Ты меня слышала? — спросила Тамара Сергеевна.
— Слышала.
— Тогда начинай искать жильё.
Анна закрыла ноутбук.
— А с чего вы решили, что я куда-то поеду?
Свекровь рассмеялась — громко, неприятно, так смеются люди, уверенные, что остальные вокруг значительно глупее их.
— Потому что квартира моя.
— Формально — да.
— Не формально, а по документам.
Тамара Сергеевна победно вскинула подбородок. Семь лет назад они покупали эту квартиру, тогда Артём был по уши в долгах после неудачного бизнеса. Банки отказывали в ипотеке. Тогда свекровь предложила выход — оформить жильё на неё. Временно, конечно, пока всё не наладится.
— Мы же семья, — говорила она тогда. — Что моё, что ваше.
Как оказалось позже, некоторые люди произносят слово «семья» примерно так же, как фокусник говорит «смотрите внимательно». Пока все смотрят в одну сторону, исчезает самое ценное. Анна тогда сомневалась, но Артём уговорил.
— Мама никогда нас не подведёт.
Вот только жизнь обладает странным чувством юмора — именно мама подвела первой. После похорон прошло меньше месяца, когда Тамара Сергеевна впервые заговорила о продаже квартиры — сначала осторожно, потом настойчиво, теперь уже открыто.
— Мне деньги нужны, — заявила она.
— На что?
— Это не твоё дело.
— На новый автомобиль?
Свекровь поджала губы. Анна попала точно в цель. Месяц назад родственники случайно рассказали, что Тамара Сергеевна присматривает себе дорогой кроссовер.
— Я заслужила пожить для себя!
— А мой сын Кирилл?
— Что Кирилл?
— Ему одиннадцать лет.
— Вырастет.
Анна даже не сразу нашлась что ответить. Иногда чужая бессердечность выглядит настолько нелепо, что мозг отказывается её принимать. Это всё равно что увидеть человека, который пытается сушить кота в микроволновке. Ты понимаешь, что такое существует, но верить не хочется.
— Вы серьёзно? — спросила она.
— Абсолютно.
Тамара Сергеевна поднялась с кресла и начала ходить по комнате.
— Я уже покупателя нашла.
— Уже?
— Конечно.
— И давно?
— Недели две.
Анна усмехнулась. То есть выселить их решили ещё до сегодняшнего разговора. Значит, весь спектакль с «мне тяжело одной» и «мы должны держаться вместе» был обычной подготовкой почвы. Ничего нового, жадность редко бывает оригинальной, она всегда действует по одному сценарию — сначала обнимает, потом считает деньги.
— Неделя, Анна.
Свекровь остановилась возле окна.
— В следующее воскресенье я приеду с людьми.
— С какими людьми?
— С новыми хозяевами.
— Интересно.
— Что тебе интересно?
— Вы им рассказали, что квартира покупалась с использованием материнского капитала?
Тамара Сергеевна нахмурилась, совсем чуть-чуть, но Анна заметила.
— А при чём здесь это?
— Просто спросила.
— При том, что квартира моя.
— Конечно.
— Вот именно.
Анна внимательно посмотрела на неё и вдруг поняла одну простую вещь. Свекровь понятия не имеет, насколько серьёзно влипла, совсем не понимает, потому что уверена: если документ оформлен на неё, значит она всесильна. Но законы работают иначе — иногда очень медленно, иногда раздражающе медленно, но работают.
После смерти мужа Анна не сидела сложа руки. Пока другие плакали и жалели её, она собирала документы, консультировалась, ходила к юристам, задавала вопросы. И ответы оказались весьма любопытными, особенно тот, который касался детской доли. Особенно тот, который мог превратить продажу квартиры в настоящий юридический кошмар.
Но рассказывать всё сразу Анна не собиралась. Иногда человеку полезно немного побродить по минному полю, прежде чем ему объяснить, где именно лежат мины.
— Ладно, — сказала она.
— Что ладно?
— Посмотрим через неделю.
Тамара Сергеевна подозрительно прищурилась, она явно ожидала слёз, истерики, уговоров, мольбы. Но получила спокойствие. А спокойствие противника пугает куда сильнее криков — потому что крик означает слабость, а спокойствие означает план.
— Не хитри, девочка.
— Даже не думала.
— Я предупреждала.
— И я вас услышала.
Свекровь ещё несколько секунд сверлила её взглядом, затем резко развернулась и направилась к выходу. У двери остановилась.
— Потом не говори, что я была жестока.
Анна невольно улыбнулась.
— Забавно.
— Что?
— Обычно именно самые жестокие люди любят произносить эту фразу.
Дверь захлопнулась так сильно, что задребезжали стёкла. Анна осталась одна, несколько секунд стояла молча, потом посмотрела на фотографию мужа.
— Кажется, твоя мама снова решила устроить чемпионат по жадности, — тихо сказала она.
С фотографии Артём, как всегда, улыбался. Будто заранее знал, что продолжение этой истории окажется гораздо интереснее начала.
Продолжение здесь
Другие истории: