Часть 1. Страх и удача
Ночь выдалась тёмной — небо затянули тучи, а фонари на улицах мигали, будто предупреждая: «Уходи». Я шёл домой короткой дорогой через старый парк — и пожалел об этом почти сразу.
Сначала я услышал шаги за спиной. Ритмичные, чёткие, будто кто‑то специально подстраивался под мой темп. Я ускорил шаг — шаги тоже ускорились. Обернулся — никого. Только деревья скрипели на ветру, да тени плясали на асфальте.
А потом они появились. Трое. Высокие, в плащах с капюшонами, скрывающими лица. Их глаза блестели в темноте, как у хищников.
— Ну что, Иван, — прошипел тот, что стоял посередине, — покажешь свою лицензию?
Я замер. В горле пересохло. Руки сами потянулись к внутреннему карману, где лежал документ. Пять. Всего пять жизней я мог отнять. Но использовать их сейчас… означало переступить черту.
— У меня нет оружия, — пробормотал я, пытаясь выиграть время. — И я не трогал никого из ваших.
— Неважно, — усмехнулся один из них. — Нам нужен не ты. Нам нужна твоя лицензия.
Они двинулись вперёд. Я отступил, споткнулся о корень дерева, упал. В голове билась одна мысль: «Пять. Пять жизней. Но если я использую хоть одну, я стану таким же, как они».
Первый удар пришёлся в плечо — я вскрикнул, перекатился, пытаясь встать. Второй схватил меня за воротник, поднял над землёй. Я увидел его лицо — бледное, с безумным блеском в глазах.
— Давай, — прошипел он. — Используй свою лицензию. Убей нас. Или умри сам.
Я закрыл глаза, готовясь к удару… и вдруг всё стихло.
Тишина. Абсолютная, звенящая.
Открыв глаза, я увидел, что нападавшие стоят неподвижно, будто замороженные. Их лица исказила гримаса ужаса, а глаза остекленели. Что‑то изменилось в воздухе — он стал густым, почти осязаемым.
Из темноты выступил силуэт. Высокий, стройный, в длинном пальто. Лицо скрыто тенью капюшона, но я почувствовал его взгляд — холодный, оценивающий.
— Ты сделал правильный выбор, — произнёс он тихо. — Не использовать лицензию — это тоже сила.
Он махнул рукой — и нападавшие рухнули на землю, будто марионетки с перерезанными ниточками.
— Кто… кто вы? — прошептал я.
Незнакомец не ответил. Он развернулся и растворился в ночи, оставив меня одного — дрожащего, но живого. И с лицензией, которая всё ещё была пуста.
Часть 2. Вера
В тот вечер дождь лил как из ведра, а я стоял под навесом остановки, проклиная свою забывчивость — зонта не было. И тут она появилась.
Вера.
Она вышла из‑за угла, вся в брызгах воды, с раскрасневшимися от холода щеками и смеющимися глазами. Её волосы прилипли к лицу, а плащ насквозь промок, но она улыбалась — так, будто дождь был лучшим, что случилось с ней за день.
— Можно? — она кивнула на место рядом со мной.
Я молча подвинулся. Она встала, стряхнула капли с рукава и посмотрела на меня.
— Выглядите так, будто видели призрака, — сказала она.
— Почти, — усмехнулся я. — Скорее, напоминание о нём.
Она рассмеялась — звонко, легко, и этот смех прогнал остатки тревоги. Мы стояли и смотрели, как дождь рисует на асфальте свои узоры, а мир вокруг вдруг стал не таким мрачным.
И в тот момент я понял: даже в мире, где право на убийство — это документ в кармане, есть вещи, которые важнее лицензий.
Часть 3. Вопросы детей
Годы пролетели незаметно. Теперь я отец двоих детей — Алисы и Марка. Они любопытные, как все дети, и однажды, когда я забыл закрыть ящик стола, нашли мою лицензию.
— Папа, что это? — Алиса держала бумагу осторожно, будто та могла ужалить. — «Лицензия на отнятие жизней»? Что это значит?
Марк, постарше, нахмурился:
— Это что, разрешение убивать? Ты когда‑то кого‑то убил?
Я замер, не зная, что сказать. Как объяснить детям мир, где в 20 лет тебе дают выбор между пятью жизнями и безлимитом? Как рассказать, что я до сих пор не использовал ни одной квоты — и не знаю, хорошо это или плохо?
— Это… — я запнулся. — Это часть нашей жизни. Но важно не то, сколько у тебя лицензий. Важно то, сможешь ли ты прожить жизнь так, чтобы ими не воспользоваться.
Алиса посмотрела на меня серьёзно, слишком серьёзно для восьмилетней девочки.
— А если на тебя нападут? Ты защитишься?
Я хотел ответить, но в этот момент за окном что‑то блеснуло. Тень. Знакомая, пугающая. Та самая, что спасла меня когда‑то.
Она стояла там, смотрела на нас — и, кажется, ждала. Чего? Ответа? Или того, что я наконец сделаю выбор?
Дети не заметили. А я… Я понял, что история ещё не закончена.
Тут начало 👇