Эпилог
Израиль. Тель-Авив. Район Яффо.
Карина стояла на балконе небольшой квартиры с видом на море. Солнце садилось в Средиземное море, окрашивая небо в персиково-розовый. В руке — чашка зелёного чая. Лицо, после трёх операций, почти вернулось к прежнему — шрамы чуть напоминали о себе, но их скрывала лёгкая тональная основа и умелый макияж. Она научилась жить с ними. Научилась смотреть в зеркало и не отводить взгляд.
— Мам! — крикнул Сашка из комнаты. — Ты видела, где мои кроссовки?!
— Там, где ты их вчера оставил! — отозвалась она, не оборачиваясь.
Сашка выбежал на балкон, уже в джинсах и футболке, с рюкзаком за плечами. Ему было двенадцать — он вытянулся, голос начал ломаться. Но в глазах всё та же мальчишеская искра.
— Мы идём на пляж. Папа сказал, что приедет через час, будет шашлык жарить. А я пока с Арчи погуляю.
— Хорошо, — улыбнулась Карина. — Я подойду попозже.
— Ты обещала! — он нахмурился. — Ты всегда говоришь «попозже», а потом сидишь с книжкой до вечера.
— Ладно-ладно, — она поставила чашку. — Иду. Дай хотя бы полотенце взять.
Она зашла в комнату, взяла пляжную сумку. На тумбочке лежал телефон. Экран засветился — уведомление от Артёма:
«Еду. Купил арбуз. Жди.»
Она улыбнулась и убрала телефон в сумку.
***
Артём подъехал к дому через сорок минут. Вышел из машины — загоревший, посвежевший. За два года он тоже изменился: начал бегать по утрам, даже бородку отрастил — ему идёт.
— Привет, — он подошёл, обнял её, поцеловал в макушку. — Соскучилась?
— Не очень, — усмехнулась она. — Тебя не было три дня.
— Три дня без тебя — это вечность. — Он снова чмокнул её в висок. — Сашка где?
— С Арчи гуляет. Сказал, что ты обещал шашлык.
— Обещал — значит сделаем. — Артём открыл багажник, достал пакеты с продуктами. — Поможешь?
— А то.
Они пошли к мангальной зоне. Артём разжёг угли, Карина нарезала овощи. Работали молча, но в этом молчании не было напряжения — только уютная привычность.
— Кстати, мне сегодня звонил Ковалёв.
Карина замерла с ножом в руке.
— И?
— Елене лечение продлили ещё на три года. Она в закрытой клинике, под наблюдением.
Карина выдохнула.
— Жаль ее.
— Ты слишком добрая, — Артём покачал головой.
— Нет. Просто я устала ненавидеть. — Она отложила нож и посмотрела на него. — Знаешь, я когда лежала в больнице, думала, что если выживу — я ей отомщу. Найму адвокатов, засажу пожизненно, сгною. А потом поняла: месть — это как продолжать жить её жизнью, а не своей.
— Ты изменилась, — сказал Артём.
— Нет, — она улыбнулась. — Я всегда была такой.
***
Вечером они сидели втроём на расстеленном пледе у самой воды. Сашка бегал с Арчи. Волны тихо шуршали по песку. Небо темнело, зажигались первые звёзды.
— Артём, — сказала Карина, глядя на горизонт. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Я слушаю, дорогая.
— Я хочу, чтобы ты знал: я не боюсь. Я готова.
Артём взял её за руку.
— Карин...
— Я согласна, — перебила она. — Выхожу за тебя замуж. Если ты ещё не передумал.
Артём засмеялся.
Он достал из кармана коробочку — маленькую, бархатную. Открыл. Внутри — тонкое золотое кольцо с сапфиром.
– Это уже третье.
— Что поделать, если ты от первых двух отказалась.
— Надевай.
***
Они сидели на песке, обнявшись, глядя на луну, которая поднималась над морем.
— Артём.
— Мм?
— Я люблю тебя.
— А я тебя. Ты счастлива?
— Да. — Она улыбнулась.
Совсем рядом залаял Арчи, и Сашка закричал:
— Пап! Мам! Идите сюда! Там дельфины!
Они поднялись, отряхнули песок и пошли к сыну — по берегу, вдоль кромки воды, под звёздным небом.