На самом деле «внутренний ребёнок» нарцисса — не живая душа, а сломанная кукла с одной-единственной фразой: «Я люблю мамочку». За этой куклой нет настоящего «я» — оно принесено в жертву ещё в детстве.
Приглашаю вас заглянуть в сознание нарцисса его собственными глазами: как он видит вас на этапе идеализации и почему потом неизбежно превращает в «плохую мать». Вы узнаете, почему ваше терпение и жертвенность не спасают, а только подпитывают ложное «я», и как перестать быть батарейкой в чужих отношениях.
«Я люблю мамочку»: почему ваш партнёр-нарцисс никогда не станет тем нежным ребёнком, которого вы пытаетесь спасти
Вы когда-нибудь ловили себя на том, что смотрите на нарцисса — на этого холодного, манипулятивного, эгоцентричного человека — и вдруг видите что-то совсем другое? Мгновение. Тень уязвимости. Глаза, как у испуганного ребёнка. Голос, который становится тонким, жалобным, почти младенческим.
И вас накрывает: «Боже, внутри него действительно живёт маленький мальчик или девочка, которых никто никогда не любил. Может быть, если я дам ему достаточно тепла… если я буду терпеливой, как идеальная мать… он наконец растает и станет настоящим?»
Я вас прекрасно понимаю. И именно сейчас мне придётся вас немного разочаровать. Не жестоко — я просто приглашаю вас заглянуть в сознание нарцисса его собственными глазами.
Потому что то, что вы принимаете за «внутреннего ребёнка», — это не ребёнок. И уж точно не путь к его настоящему «я». Настоящего «я» там, если говорить прямо, больше нет. Есть только хитрая, запрограммированная кукла, которая умеет говорить «я люблю мамочку» — ровно до тех пор, пока ей это выгодно.
Фокус с исчезновением: куда делось истинное «я»
Давайте сразу договоримся: никакого «истинного себя» внутри нарцисса не спрятано. Это не капризный, но в глубине души ранимый ребёнок, которого нужно разбудить поцелуем.
Увы, в реальности психиатрии и психоанализа всё мрачнее. Ещё в 1970-е Хайнц Кохут, один из главных исследователей нарциссизма, показал, что истинное «я» нарцисса было обездвижено так рано, что никогда толком и не сформировалось [Kohut, 1971].
А Отто Кернберг пошёл дальше: он сказал, что в тяжёлых случаях нарциссического расстройства истинное «я» не просто подавлено — оно принесено в жертву, по сути, убито и заменено грандиозным ложным «я» [Kernberg, 1975, 1984].
Почему? Потому что в детстве, когда настоящие чувства, спонтанность и уязвимость не встречали отклика или встречали наказание, ребёнок сделал единственно возможный выбор: он создал поддельную, но работающую личность. Это как если бы вы поняли, что ваше подлинное лицо вызывает у родителей отвращение, — и вы навсегда надели маску, а потом маска приросла к коже. Вы больше не помните, что там было под ней. Или там уже ничего нет.
Самое печальное для тех, кто любит нарцисса, — это то, что ложное «я» служит непреодолимым барьером. Оно не пропускает ни одного настоящего прикосновения. Оно стоит как бронированное стекло. Вы можете стучаться в него своей любовью, сочувствием, готовностью прощать — стекло не треснет.
Более того: нарцисс нуждается в этом стекле, потому что без него он чувствует, что рассыплется в пыль. Так что нет, вы не «достучитесь до его настоящей души». Вы будете стучаться в броню, которая и есть вся его душа.
Мёртвый ребёнок, который притворяется живым
И тут мы подходим к самому важному. У нарцисса действительно есть то, что называют «внутренним ребёнком». Но это — не целостная личность, не маленький человечек, который спрятан где-то в подсознании.
Это, скорее, набор регрессивных, детских черт, которые включаются в определённых ситуациях. И этот набор движим двумя потребностями. Всего двумя. Первая: найти новую мать. Вторая: отделиться от этой матери, чтобы стать самостоятельным [Mahler, Pine, Bergman, 1975].
Вы замечаете противоречие? Чтобы найти мать, нужно приблизиться. Чтобы отделиться, нужно оттолкнуть. Внутренний ребёнок нарцисса не может выбрать что-то одно — он бегает по кругу между этими двумя полюсами всю жизнь. И вы, партнёр, оказываетесь на его пути.
При этом сам этот «ребёнок» — не живой. Это призрак, эхо, подобие. Рональд Фэйрбэрн, британский психоаналитик, описывал подобные структуры как «либидинальную эго-подструктуру», застрявшую на ранней стадии развития [Fairbairn, 1952].
А если говорить ещё проще: представьте себе сломанную говорящую куклу. Вы её переворачиваете — она говорит «я люблю мамочку». Переворачиваете ещё раз — снова «я люблю мамочку». В ней нет ничего, кроме этой фразы и механизма. Именно так выглядит внутренний ребёнок нарцисса. Он способен только на два действия: умолять о материнской любви и затем яростно от этой матери отталкиваться.
Первая стадия: вы — богиня (и вам это нравится)
Теперь давайте посмотрим, как этот механизм разворачивается в реальных отношениях. Первый этап — обожествление. В народе это называют «любовной бомбардировкой». Нарцисс осыпает вас комплиментами, вниманием, подарками, нежностью. Он говорит, что никогда никого такого не встречал. Он запоминает мелочи. Он смотрит на вас с таким восхищением, что у вас кружится голова.
Что происходит в его психике? Он включает своего внутреннего ребёнка — и назначает вас на роль «хорошей матери». В терминах Мелани Кляйн, вы превращаетесь в «хорошую грудь» — совершенный объект, у которого нет и не может быть недостатков [Klein, 1946]. Вы — божество. Вы — безошибочны. Вы — безопасная гавань, которая успокаивает его тревогу одним своим существованием.
И вы, конечно, таете. Потому что вас видят идеальной. Потому что это льстит. Потому что вы начинаете верить, что именно вам удалось пробудить что-то настоящее в этом сложном человеке. А между тем внутренний ребёнок нарцисса не влюбляется в вас.
Он проверяет вас. Каждый комплимент, каждое проявление нежности — это вопрос: «Ты останешься, даже если я буду плохо себя вести? Ты будешь любить меня безоговорочно, как любят только мать и никто больше?» [Gabbard, 1994].
И вы остаётесь. И любите. И прощаете мелкие колкости, которые уже начинают проскальзывать. Потому что он же ранимый, он же ребёнок, он же просто боится близости. Правда?
Проверки, истерики и странный экзамен на верность
Вот тут начинается самое неприятное. Внутренний ребёнок нарцисса — это не милый малыш. Это капризный, требовательный, жестокий в своей беспомощности ребёнок. Он начинает проверять вас систематически. Сначала маленькими подколами. Потом — внезапными исчезновениями. Потом — истериками, обвинениями, обесцениванием. Он говорит вам гадости, а потом смотрит: «Ушла? Нет? А если ещё раз?»
И если вы остаётесь — если вы выдерживаете, не бросаете, не кричите в ответ, а пытаетесь понять и утешить — вы проваливаете этот экзамен. Потому что правильный ответ для здорового человека был бы: «Со мной так нельзя».
Но внутренний ребёнок нарцисса ждёт не этого. Он ждёт подтверждения, что вы — не мать, которая его бросила, а вечная, всепрощающая, всё выносящая утроба [Masterson, 1981]. И если вы соглашаетесь на эту роль, вы тем самым укрепляете его ложное «я» ещё сильнее.
Чем дольше вы терпите, тем больше он вам доверяет. Только это не человеческое доверие. Это доверие паразита к хозяину: «Этот организм меня не отторгает, значит, можно пить его соки дальше».
Второй акт: вы становитесь плохой матерью и должны исчезнуть
Но вот парадокс: даже самая лучшая, самая терпеливая «хорошая мать» в конце концов становится для нарцисса тюрьмой. Потому что его ложное «я» не выносит настоящей близости.
Близость грозит слиянием, а слияние — уничтожением его хрупкой личности. И тогда внутренний ребёнок запускает вторую часть сценария: он должен отделиться. А отделиться от хорошей матери можно, только превратив её в плохую [Fairbairn, 1952].
Вы замечаете, как резко меняется его взгляд? Ещё вчера вы были ангелом. Сегодня он смотрит на вас с холодом, с презрением. Он критикует то, что раньше обожал. Он отмахивается от ваших попыток поговорить. Он может завести роман на стороне — не потому, что вы ему надоели, а потому что ему нужно утвердить свою отдельность.
Вы теперь — «плохая грудь», разочаровывающая, недостаточно тёплая, вечно требующая чего-то. Вы — мать, от которой надо сбежать, чтобы повзрослеть.
Вы пытаетесь понять, что сделали не так. Перебираете свои слова, поступки, интонации. Вы чувствуете вину. А самое страшное — вы начинаете верить, что действительно виноваты.
Но вы не виноваты. Просто внутренний ребёнок нарцисса переключил пластинку. Его программа не имеет к вам никакого отношения. Вы просто оказались на пути этой программы.
Взгляд изнутри: как вы выглядите в его глазах
А теперь — самое трудное. Представьте, что вы смотрите на себя глазами этого внутреннего ребёнка. Не глазами нарцисса-взрослого, который иногда бывает милым, а глазами той самой сломанной куклы.
На первом этапе вы видите себя совершенством. Вы — абсолютное добро. Вы не можете ошибиться. Ваше присутствие успокаивает космическую тревогу. Вы — бог, который спустился, чтобы лично заботиться об этом маленьком принце или принцессе. Вы — навязчивая, поглощающая, восхитительная материнская фигура, без которой нет дыхания. Вы — и лекарство, и наркотик.
На втором этапе вы видите себя злом. Вы — душительница. Вы — та, из-за которой он не может дышать. Ваши попытки поговорить о чувствах — это агрессия. Ваша боль — это манипуляция. Вы — плохая мать, которая хочет его проглотить. И он должен вас разлюбить, чтобы выжить. Даже если для этого нужно разбить вам сердце.
Вы никогда не видите себя человеком. Вы никогда не видите себя равным. Вы — либо святая, либо чудовище. И ни в одной из этих ролей нет любви. Там есть только функция [Lowen, 1983].
Почему вы истощаетесь, а он — нет
Самое мучительное в этих отношениях — это несимметричность. Вы вкладываете душу. Вы надеетесь. Вы берёте на себя его боль, его страхи, его переносы.
И постепенно вы чувствуете, как уходит ваша энергия. Вы становитесь тревожнее, неувереннее, пустеете. А он — парадоксальным образом — может выглядеть даже посвежевшим.
Потому что внутренний ребёнок нарцисса питается вашим внутренним ребёнком. Он присваивает вашу спонтанность, вашу способность к настоящей игре, вашу надежду на взаимность, вашу уязвимость — и использует это как топливо для поддержания своей хрупкой постройки [Kernberg, 1984].
Это звучит как метафора, но многие клиницисты называют это вампиризмом. Не в мистическом, а в психологическом смысле: он берёт вашу жизненную силу, потому что своей у него нет.
И чем больше вы отдаёте, тем больше он требует. А потом, когда вы становитесь слишком пустыми, чтобы выполнять функцию «хорошей матери», он просто находит другого донора.
Что делать с этим знанием?
Я не пишу этот текст, чтобы вы возненавидели нарциссов. Я пишу его, чтобы вы перестали мучить себя иллюзией, что если проявить достаточно любви и терпения, то внутри нарцисса проснётся прекрасный ребёнок и скажет: «Спасибо, ты меня исцелил». Не скажет. Потому что того ребёнка больше нет. Есть призрак, который умеет изображать ребёнка, чтобы выжить.
Ваша материнская (или отцовская, или просто человеческая) забота не оживит мёртвое истинное «я». Она только лучше натренирует ложное «я» притворяться. Вы будете бегать по кругу: обожествление — обесценивание — разрыв — новое обожествление. А в конце концов обнаружите, что потеряли себя, а его не нашли.
Может быть, самый честный вывод звучит так: некоторые устройства психики устроены так, что настоящая любовь не может их изменить. Потому что они просто не допускают настоящей любви. Они пропускают только то, что подтверждает их сценарий. А сценарий этот — не про встречу двух людей. Это про то, как кукла говорит «я люблю мамочку» — снова и снова, пока не сядут батарейки.
И вы не обязаны быть этими батарейками.
Источники
- Fairbairn, W. R. D. (1952). Psychoanalytic Studies of the Personality. London: Tavistock.
- Gabbard, G. O. (1994). Psychodynamic Psychiatry in Clinical Practice. Washington, DC: American Psychiatric Press.
- Kernberg, O. F. (1975). Borderline Conditions and Pathological Narcissism. New York: Jason Aronson.
- Kernberg, O. F. (1984). Severe Personality Disorders: Psychotherapeutic Strategies. New Haven: Yale University Press.
- Klein, M. (1946). Notes on some schizoid mechanisms. International Journal of Psychoanalysis, 27, 99–110.
- Kohut, H. (1971). The Analysis of the Self. New York: International Universities Press.
- Lowen, A. (1983). Narcissism: Denial of the True Self. New York: Macmillan.
- Mahler, M. S., Pine, F., & Bergman, A. (1975). The Psychological Birth of the Human Infant. New York: Basic Books.
- Masterson, J. F. (1981). The Narcissistic and Borderline Disorders. New York: Brunner/Mazel.
P.S. Несколько слов о том, почему справа есть кнопка «Поддержать»
Я не случайно говорю о честном обмене на протяжении всего этого текста. Обесценивание, одностороннее взятие без отдачи, иллюзия, что кто-то будет бесконечно питать другого своей энергией, — это история про нарциссические отношения.
Но есть и другая история. Та, где два человека (или автор и читатель) встречаются как равные, где каждый видит в другом не функцию, а живую личность с собственными потребностями.
Эта статья, как и многие другие, которые вы здесь находите, не появляется из воздуха. За ней стоят часы чтения клинических исследований, работы с первоисточниками — от Кернберга до Малер, — поиск точных формулировок, которые не упрощают до пошлости, но и не превращаются в сухой академический текст. И самое главное — желание понять, а потом донести это понимание так, чтобы оно кому-то реально помогло.
Когда вы нажимаете кнопку «Поддержать», происходит не просто перевод денег. Происходит ровно то, чего внутренний ребёнок нарцисса никогда не может вынести: честный горизонтальный обмен. Вы говорите: «То, что вы делаете, имеет для меня ценность».
Автор слышит это и получает не только возможность оплачивать доступ к закрытым базам статей, покупать новые книги, тратить время на глубокую работу вместо подработок на стороне. Он получает главное — подтверждение, что его труд нужен. А нужность, как вы знаете из нашего разговора о настоящем «я», — это и есть топливо для здоровой, а не ложной мотивации.
И дальше происходит удивительная вещь: чувствуя, что его читатели поддерживают его не как мамочку, а как коллегу, союзника, заинтересованного партнёра, автор начинает искать ещё более ценную, ещё более точную информацию. Не потому, что он должен, а потому что интересно. Потому что есть запрос. Потому что это диалог, а не монолог в пустоту.
Так работает вселенная вне нарциссического сценария. Не «ты должен меня любить безоговорочно, потому что я ребёнок». А «я сделал для тебя что-то полезное, ты замечаешь это и отвечаешь посильной благодарностью — и мы оба становимся сильнее». Это взрослая позиция. И она, на мой взгляд, гораздо приятнее, чем бег по кругу обожествления и обесценивания.
Поэтому если вам откликнулось то, что вы прочитали, если где-то внутри щёлкнуло понимание, если вы почувствовали, что стали чуть свободнее от иллюзий, — кнопка справа ждёт вас. Любая сумма, даже самая маленькая, работает как знак: «Я здесь, я с вами, продолжайте». А я продолжу.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов