Борис Ройфман, работавший на базе общества глухонемых, тайно установил там несколько швейных машин и заставил работать на них инвалидов. Пошёл первый доход. Но Ройфману этого было мало, и он перебрался в столицу.
За взятку купил себе должность заведующего мастерскими Краснопресненского психоневрологического диспансера. С должностью пришли и помещения, и бесплатная рабочая сила.
К нему присоединился Шая Шакерман. Человек с обширными связями, он официально устроился в тот же диспансер, а параллельно налаживал каналы сбыта. Вместе они закупили трикотажные машины на ленинградском заводе и других предприятиях, само собой за взятки.
Станки разместили прямо в бараках лечебницы. Пациенты шили модные свитера и кофты, будучи уверены, что проходят курс лечения трудом.
Продукцию сбывали через своих людей на рынках и вокзалах. Обманывали при этом не только государство, но и покупателей, выдавая обычный трикотаж за чистую шерсть.
Ройфман тем временем расширялся и за пределами Москвы. К моменту ареста у него было около 60 подпольных предприятий в разных регионах. Шестьдесят. Не цехов, а предприятий.
Оба стали миллионерами. Грянула денежная реформа, и старые купюры надо было срочно менять на новые. Обменять миллион через сберкассу открыто, не привлекая внимания, было невозможно. Шакерман подключил знакомых кассиров и обменял всё небольшими порциями через разные отделения.
Погорели они нелепо. В 43 года Шакерман овдовел и завёл роман с сестрой покойной жены, которая была замужем. Через несколько месяцев она вернулась к мужу и рассказала ему о богатствах любовника. Муж потребовал 5000 руб. за "моральный ущерб". Шакерман заплатил и считал вопрос закрытым.
Но обиженный супруг написал в КГБ письмо, а к нему приложил подробную схему тайников. На даче Шакермана в Раменском чекисты нашли несколько килограммов золота в стеклянных банках. Обоих приговорили к высшей мере.
Роллс-ройс в Киргизии
Примерно в те же годы двое мастеров Аламединской трикотажной фабрики во Фрунзе решили закрыть вопрос с дефицитом одежды по-своему. Зигфрид Газенфранц и Исаак Зингер собрали все свои сбережения, скинулись и купили прядильные станки.
Наладили производство прямо на фабрике, в "третью смену", после окончания официального рабочего дня. Продукцию шили по фасонам из заграничных журналов, и товар разлетался мгновенно.
Потом масштаб вырос. Заняли заброшенные военные ангары, скупили списанное оборудование, наняли десятки рабочих из местной общины. Платили хорошо, поэтому в рабочих руках недостатка не было.
За пару лет оба стали миллионерами. И тут деньги ударили в голову. Газенфранц построил особняк, нанял прислугу, увесил жену бриллиантами. А потом через связи купил подержанный роллс-ройс. Во Фрунзе. В 50-е годы.
Зингер тоже не отставал и швырялся деньгами на право и налево.
Слухи о ткачах-миллионерах из Киргизии добрались до Москвы. Когда взялись за проверку, масштаб подпольного производства оказался огромным.
Дело рассматривала выездная сессия Верховного суда, а это означало, что обжаловать приговор невозможно. 21 человек получил высшую меру. 15 из них расстрел заменили на 15 лет лагерей, потому что все они были участниками Великой Отечественной.
Газенфранц и Зингер были в числе расстрелянных и похоронены в безымянных могилах.
Газенфранц по вечерам, после дел, садился за стол и писал заметки о будущем коммунистического общества. Он, видимо, искренне считал, что помогает стране. Государство не могло одеть людей, а он мог.
Железная Белла из Геленджика
Единственная женщина в этой галерее. Берте Бородкиной не нравилось собственное имя, и она просила называть себя Беллой. Подчинённые за глаза звали её Железной Беллой.
Начинала она официанткой в геленджикском ресторане. Потом стала буфетчицей, заведующей столовой, а потом возглавила трест столовых и ресторанов Геленджика. С образованием в 8 классов. Протекцию ей составил первый секретарь горкома, и возражать против такого назначения никому в голову не пришло.
Схема обогащения была простой. Бородкина занижала вес порций, экономила на продуктах. Весь персонал, от поваров до гардеробщиков, был обязан сдавать часть выручки наверх. Непослушным она грозила переводом в "партийную" столовую, где обвесить посетителя было просто невозможно, а значит, и заработать сверху нечего.
Частью доходов Бородкина щедро делилась с нужными людьми. Только за 2 года она передала первому секретарю горкома около 15 000 руб. Это стоимость 3 автомобилей "Жигули". Устраивала для чиновников гонки на катерах, вечера в бане с девушками и просто давала конверты. Когда в Геленджик приезжали высокие гости, накрывать стол доверяли только ей.
Тех отдыхающих, кто жаловался на обвес и качество еды, Бородкина называла "крысами". Связи на самом верху долго обеспечивали ей полную неприкосновенность.
Попалась она случайно. Милиция обнаружила в подвале одного из ресторанов подпольные показы запрещённых фильмов. Сотрудники рассказали, что сеансы проводились с ведома Бородкиной. Ниточка потянулась.
Когда за ней пришли, Бородкина поначалу восприняла это как недоразумение и предупредила оперативников, что им скоро придётся извиняться. Не пришлось. При обыске нашли хрусталь, ювелирные украшения, меха. В деле фигурировали около 20 чиновников, которые её прикрывали.
Краснодарский краевой суд приговорил Бородкину к высшей мере. Приговор за получение и дачу взяток. Сама подсудимая и все, кто следил за делом, были в шоке, ведь за такие преступления женщинам давали максимум 15 лет.
В деле есть постановление об отклонении ходатайства о помиловании. При этом из архивов дела исчезли все документы о приведении приговора в исполнение, и до сих пор не ясно, что с ней произошло на самом деле.
Первый, кто сказал вслух
Артём Тарасов, это уже совсем другая эпоха. Конец 80-х, перестройка, кооперативы. Он зарегистрировал в Москве кооператив "Прогресс". Изначально задумывали как мастерскую по ремонту стиральных машин, но быстро переключились на брачное агентство. Дали объявление в газету, и на следующий день выстроилась очередь в 3500 человек.
За услуги брали по 25 руб. За 5 дней собрали около 100 000 руб. На шестой день кооператив закрыл Мосгорисполком с формулировкой "аморальность бизнеса".
Тарасов не остановился. В том же году открыл кооператив "Техника", который начинал с ремонта импортной электроники, а потом перешёл на бартерную торговлю.
Тарасов сделал то, чего до него не делал никто. Начислил себе официальную зарплату в 3 000 000 руб. Причина была чисто практическая, ожидался закон, ограничивающий наличные расчёты кооперативов, и надо было успеть вывести деньги.
С этой зарплаты были уплачены все налоги. Один только налог на бездетность в 6% составил 180 000 руб. Его заместитель тоже получил 3 000 000 руб. и, будучи членом КПСС, заплатил партийные взносы, 3% от зарплаты, то есть 90 000 руб.
Историю обнародовали в программе "Взгляд", и Тарасов стал первым в Советском Союзе человеком, который легально и публично назвал себя миллионером. Кооператив проверяли Минфин и другие ведомства, а в итоге закрыли за нарушения, и все деньги конфисковали.
Но время уже было другое. Тарасова не расстреляли и не посадили. Он избирался народным депутатом, дважды уезжал жить в Лондон. Умер в 67 лет, один в московской квартире, от пневмонии. Последняя просьба первого легального советского миллионера была привезти ему советский антибиотик.