"Хороший, плохой, злой". Помните этот свист? О, конечно, помните. Он ввинчивается в мозг, как пуля, и уже невозможно отделаться от мелодии, даже если вы забыли название фильма. Этот свист принадлежит одному человеку. И нет, не Клинту Иствуду. Человеку за роялем, который никогда не стрелял, но знал о напряжении перед дуэлью больше, чем любой режиссёр.
Эннио Морриконе не писал музыку для кино. Он писал кино языком музыки.
Звуки, которых не должно было быть
В оркестре у Морриконе играли не только скрипки и трубы. У него пели койоты, били кнуты, звенели шпоры, кричали совы и падали жестянки из-под бобов.
Вместо симфонического штиля - атональный хаос прерий. Насмешливый свист, гитарный перебор, церковный хор на задворках цивилизации. И голос Алессандрони, чьи вокальные кульбиты были больше похожи на крик ястреба, чем на человеческое пение.
Саундтрек "Хорошего, плохого, злого" похож на сумасшедший цирк. Там нет ни одной "красивой" ноты в академическом понимании. Там всё грубо, дико, обожжено солнцем и пропитано потом. Алхимическим образом он взял грязь и мусор Дикого Запада и сплавил их в чистое золото. Именно это и зажигало режиссёров (и каких режиссёров!), которые наперебой использовали его музыку в своих фильмах, вдыхая в неё всё новую и новую жизнь.
Морриконе доказал: оркестр - это всё, что угодно. Даже вой собаки, если правильно его вписать.
Тишина как главный герой
Но арсенал Морриконе - это не только звук, но и его отсутствие. Он умел и тишиной заставить сердце зрителя пропустить удар.
Перед тем как разразиться знаменитой темой из "Однажды в Америке", он выдерживает такую долгую, вязкую паузу, что кажется, будто время остановилось. Пауза наполненная - она о потерянной дружбе, о несбывшейся любви, о целом поколении, которое растворилось в дыму опиумной курильни.
Мы на "Кухне" недавно говорили о паузе в музыке и жизни. И вот живейший пример: у Морриконе пауза - это отнюдь не пустота. Это бездна, доверху наполненная смыслом.
Или его "Chi Mai" — композиция, написанная для одного фильма, а культовой ставшая в другом. В ней всего горстка нот, которые вызывают слезу быстрее, чем иной многочасовой драматический спектакль. В этом и была его гениальность: сказать всё, не проронив ни одного лишнего аккорда.
Когда звук становится судьбой
Он написал музыку к более чем пятистам фильмам. Но почти неизвестно, что в начале карьеры он стеснялся того, что делает, и даже скрывался за псевдонимами. В консерватории его учили, что "серьёзная" музыка - это авангард и атональные поэмы, а кино - это низкий жанр.
Но именно в этом "низком" жанре он и совершил революцию. Он осмелился соединить авангард с народной песней, католическую мессу - с хард-роком, оперную арию - с губной гармошкой. Он сделал сложное простым, а простое - гениальным.
Интереснейший факт: Тарантино, боготворивший его, сначала "обидел" Маэстро, использовав его старую музыку в "Убить Билла" без спроса, да ещё и смонтировав её с рок-хитами. Морриконе был в ярости. А спустя годы они помирились и вместе создали леденящий душу саундтрек к "Омерзительной восьмёрке", который наконец-то принёс Эннио его заслуженный "Оскар".
Торжество справедливости! Музыка, которая всегда была больше, чем просто кино, наконец-то стала событием сама по себе.
Наша "Кухня" и призма любви
Где здесь любовь? Она разлита в каждой ноте. В щемящей теме "Джейн из Западного мира", в гитарном плаче из "Профессионала".
Мы ищем красоту. И Маэстро учит нас, что красота прячется в трещинах. В обветренных лицах ковбоев. В песке, который забивается под ногти. В неидеальном звучании расстроенного пианино. Он любил саму жизнь, а не её глянцевую копию. И именно поэтому его музыка бессмертна.
"Я не пишу много нот, - говорил он. - Я взвешиваю каждую. Потому что лишняя нота может убить тишину".
А тишина, как мы уже знаем, - это и есть вечность.
Какая его мелодия звучит в вашей голове прямо сейчас? И была ли у вас ситуация, когда музыка из фильма переворачивала душу сильнее сюжета? Делитесь. Мы тут, кажется, собираем золотую коллекцию саундтреков.