Вчера, беседуя с вами о том, что в СССР никто не удивлялся, что вчерашние школьники совершают подвиг, да и вообще готовы и к труду, и к обороне, я прочитала в комментариях следующую мысль: тогда никто не носился с уникальностью и я-концепцией, тогда как сейчас на любви к себе построен любой курс психологической поддержки. Короче, мыслеформа «я – мамин пирожок» и «я – папина принцесса» не годятся для свершений.
По поводу пестования уникальностей вспомнились мне персонажи кинокартины Михаила Калатозова «Летят журавли» (1957) по пьесе Виктора Розова «Вечно живые» (1943). Отрицательным персонажем является интеллигентно-лощёный Марк (Александр Шворин). Он – талантливый пианист, уже пробующий себя в сочинении музыки. Имя – римско-имперское, гордое. Марк Аврелий, Марк Антоний, Марк Лициний Красс – всё владыки да военачальники.
И этот Марк тоже ощущает себя неповторимой личностью, которую надо беречь от невзгод. Его кузен Борис (Алексей Баталов) отказывается от брони и уходит на фронт добровольцем. Бронь давалась незаурядным специалистам – Борис и был таковым. Однако ему не приходит в голову остаться в стороне – это было бы не просто мелко и подло, а невозможно априори. Этот жест для Бориса даже не самоотречение, а нечто в самой «прошивке». Так надо …потому что иначе нельзя.
Вспоминая выставку Валентина Серова, пианист восклицает: «И вы представляете себе, если бы великий Серов ушел в ту войну на фронт и погиб? Это была бы всемирная историческая глупость». Это есть в пьесе, но убрано из киноверсии. В фильме этот Марк-не-Антоний выплёскивает: «Проклятая война!» и всеми силёнками цепляется не просто за жизнь, а за благополучие.
В эвакуации он умудрился затесаться в кружок каких-то барыг и проныр, возле которых – сладко жрётся. Ещё тирада из текста Розова: «И вообще мне опротивела эта война! Кричали — скоро кончится, месяца четыре, полгода! А ей конца-края нет. Я музыкант! Я плевал на эту войну! Чего от меня хотят? Был Бетховен, Бах, Чайковский, Глинка — они творили, не считаясь ни с чертом, ни с дьяволом! Им все равно при ком и когда было творить — они творили для искусства».
Заметим деталь: всё равно при ком творить. Вывод очевиден – Марк без колебаний пошёл бы служить фашистам, а те любили классические мотивы и даже в концлагерях организовывали оркестры. Им доставляло особое удовольствие гнать обессилевших узников на каменоломни или в газовые камеры под скрипки и флейты, под утончённые созвучия Йозефа Гайдна или ещё кого из Галантного века. Этот Маркуша ещё и восхищался бы нацистской музыкальностью.
Сейчас опять всякие-якие напишут, что авторша нападает на интеллектуалов и любомудров, да и вообще – презирает уникальность, ибо сама из породы как все, совок и ватник. Да, я такая, как все. Однако в повествовании есть настоящая интеллигенция – это врач Фёдор Иванович Бороздин (Василий Меркурьев), отец Бориса и дядя Марка. И ещё – их сестра Ирина (Светлана Харитонова) – тоже доктор. Вот они – большие люди, хотя, не считают себя таковыми…
Зина Корзина ©