Как начался разговор с Сергеем Палычем
Чайный оборот в тюремных стенах
После того, как я узнал, что Сергей Палыч тоже срок тянул, разговор у нас легче пошёл. Сами понимаете, арестант с арестантом всегда договорятся. Хозяин кабинета чаю предложил. Чай хороший у него, индийский. Я попросил заварить покрепче. А то в столовой подавали не чай, а мочай – вода одна, щекотание горла. Палыч меня понял, замастырил то, что надо.
Прихлёбываем мы, значит, с ним чифирок. Тут он, слово за слово, меня к теме подводит. Когда я понял, что меня хотят запустить на ракете вместо собаки, со мной форменная задрыга приключилась.
– Сергей Палыч, – кричу, – за что мне такая смута?! Почему я? Что у нас на свалке народу мало?
Крик героя и ответ Палыча
А он мне:
– Да, успокойся ты. Вникни сначала в суть, потом бузить будешь, если что… Правда, уже не у меня.
Я намёк понял. Сразу в тему въехал. А чего не понять? Околыши-то на фуражках у военных, что меня привезли, ни хрена не синие, как у лётчиков, а малиновые. Тут дурак догадается, в каком месте мне кипешить придётся, если выпрягусь. Я заткнулся, сижу и гоняю в котелке самые чёрные мысли. Жить-то охота! А Палыч дальше мне втюхивает:
– Полёт совершенно безопасный. Собачек мы уже штук пятьдесят запускали, десять живыми вернулись. Я говорю про последних. Всё отработано. Вероятность успешного полёта доведена до девяноста девяти процентов. Сделаешь один виток на орбите и вернёшься, по времени это полтора-два часа. Длительнее на парашюте спускаться…
– Чего это, – опять спрашиваю, – мне одному судьба такая – лететь на эту орбиту? Неужели больше никого нету?
Что скрывают полёты: безопасность и детали
Необычные фуражки и их смысл
Сергей Палыч посмотрел на меня внимательно и говорит:
– Что ж, придётся тебе пошире вопрос осветить, всё равно у тебя расписку будем отбирать о неразглашении. Есть у нас кому лететь, есть. Можно сказать, от желающих отбоя нету. Мы из трёх тысяч кандидатов двадцать человек в отряд отобрали. Многих по здоровью и по другим показателям отсеяли. Но ставки слишком высоки. Это ведь все офицеры авиации, лётчики-истребители. Не хухры-мухры. Их несколько лет государство обучало, готовило. Не хочет оно, государство, сразу таким человеком рисковать, понятно тебе? А может, мне, как главному конструктору не доверяет… В общем, в одной мы упряжке с тобой, Петро, в одной… И никуда от этого не деться. Как говорится, альтернативы нет. Все уже решено, через несколько дней летишь. За это время решим вопросы оформления, подготовки, экипировки и прочее. Со здоровьем у тебя всё в порядке, не хуже, а может, даже получше, чем у некоторых лётчиков. Так что, давай, вперёд и с песней! Идёшь сейчас в первый отдел и начинаешь оформляться. У тебя кличка в детстве была?
Статистика безопасных запусков собак
– Почему была… У любого нормального арестанта есть. «Перо» – моё погоняло.
– Ну, это годится для блатных. У нас твой позывной будет «Пьеро». Так будет приличнее.
– А у других, у летунов ваших, тоже погремухи есть?
– У всех есть. Даже у меня. После тебя полетят Кедр и Орёл. А меня называть при посторонних «Главный конструктор», некоторые зовут короче – «ГлоК». Впрочем, тебе в первом отделе всё объяснят. Потом ещё проверим, как ты в невесомости себя чувствуешь…
– Нормально я в невесомости чувствую. Лучше, чем в первом отделе. Меня в колонии босяки из одной кодлы в котельной за ноги подвесили. Целый день болтался, и ничего! Только зенки покраснели…
Кто попадает в отряд и как оформляют
Отбор из тысячи претендентов
В общем, повели меня люди в погонах дальше по кабинетам. В первом отделе я расписался в том, что родственников у меня за границей нету, в оккупации я не был. И ещё расписку взяли о неразглашении государственной и военной тайны, аж на пятьдесят лет. После этого у меня настроение немного поднялось. Если расписка на такой срок, стало быть, жить буду. Правда, неизвестно, где меня держать будут эти пятьдесят лет… Ну, да об этом что гадать, коли так колесо повернулось…
Позывные, клички и проверка в невесомости
Дальше на меня экипировку примерили – скафандр и прочие причандалы.
– Почему скафандр такого стрёмного цвета? – спросил я у инструктора.
– Цвет – не моя компетенция. Если интересно, спросишь у Главного. Ты смотри, чтобы всё по размеру было, нигде движения не сковывало. В корабле, чтобы нормально было, и когда катапульта тебя с креслом выбросит…
– Вы чё, меня в космосе выбросить хочите?! – завопил я.
– Ты что, с ума сошёл? Я про приземление говорю. Корабль будет приземляться отдельно. Ты автоматически катапультируешься на высоте около семи километров. И вместе с креслом на парашюте аккуратненько спустишься. Так безопаснее. На парашюте приходилось прыгать?
– По ходу, это ты сбрендил! Какой парашют? Прыгал я один раз с третьего этажа, когда от оперов ноги делал.
Подпись на пятьдесят лет
Потом меня повели в ангар, где стояла торпеда, в которую меня закроют.
– Вот, точный макет космического корабля «Восток- Ноль». Три ракетных ступени с топливом легко выводят его на орбиту. Автоматика возвращает корабль на землю после одного витка на орбите. Полезай, посиди в кресле…
Я залез внутрь. Бандура солидная. Полюбопытствовал:
– Как рулить-то им?
– Ничего трогать не надо. Ручное управление заблокировано. Твоя задача – один час просидеть спокойно. Автоматика вернёт тебя на землю… Связь – по радио. Будешь отвечать на вопросы. С тобой на связь выйдет «Заря» в УКВ-диапазоне, и «Весна» в КВ-диапазоне. Понимаешь, о чём я говорю? Называешь свой позывной и отвечаешь… Впрочем, на эту тему тебя ещё будут инструктировать.
Какая экипировка нужна для космического старта
Почему скафандр такого цвета
На следующее утро я снова был в кабинете Главного конструктора.
– Ну что, Петя, задачу понял? – сразу спросил Главный.
– А куда мне деваться, – говорю. – Скафандр уж больно поганого цвета. Другой нельзя надеть?
– А ты какой хотел? Чем тебе розовый цвет не нравится?
– Западло – что розовый, что голубой носить. Лучше бы чёрный…
– Полетишь в этом. Здесь тебе не детский дом. А почему розовый, могу объяснить. Допустим, ты в чёрном скафандре на пашню приземлился, с самолёта тебя не заметишь. В зелёном – в лесу трудно найти. Хотели сперва красным сделать скафандр космонавта, потом подумали, а если он приземлится в поле цветущих маков – вообще не найдём. Вот и остановились на розовом.
Катапультирование и парашютный спуск
– Красный тоже не катит, мусорской цвет. Тогда бы уже сделали полосатый, как мой тельник. И видно везде, и цвет пацанский…
– Э, нет… А вдруг в Африке приземлишься? Тебя же за зебру могут принять!
Тут я забеспокоился:
– Как в Африке?! Я-то думал, обратно на аэродром прилечу!
– Во-первых, не аэродром, а космодром. Во-вторых, он от Москвы две с половиной тысячи километров. Точное место пока называть не буду, прилетим туда – сам увидишь. Там взлетишь, там должен и приземлиться. Теоретически. Практически это будет западный Казахстан или Саратовская область… В любом случае мимо Советского Союза не промахнёшься. Это тебе не Голландия. Да, вот ещё, для защиты от хищников пистолет получишь. Стрелять приходилось?
Модель «Восток‑Ноль» в ангаре
– Бог миловал, – говорю, – волыны не имею, пёрышком обхожусь.
– Сходишь в тир, потренируешься.
Тут я насмелился и спросил:
– Палыч, а как насчёт тугриков? Будет мне какая-то премия или нет. Я ж заработок свой со свалки теряю, пока тут с вами валандаюсь! И ещё, у всех в вашем космическом отряде клички солидные: Орёл, Сокол, Беркут, ну Кедр, на худой конец. А у меня Пьеро… Что я клоун какой?
Что происходит внутри корабля на орбите
Автопилот управляет полётом и связью
Главный поморщился:
– Разве это главное? Хорошо, Петро, будешь Птеродактиль. Устраивает? А насчёт денег… Тебе что, не сказали? Ты с первого дня оформлен сотрудником нашего космического центра. На должность лаборанта тебя приняли. А что касается премии… Если полёт пройдёт нормально, то я готов даже из своего кармана тебе премию выплатить!
Предыдущая часть:
Продолжение: