В школьной столовой есть свой запах: немного масла, варёной капусты и чего-то сладкого из буфета. В девяностые школьная еда была скромной, но когда смотришь на меню столетней давности, понимаешь, что тогдашняя столовая была лучше. По тому, что лежало на тарелке у ребёнка в разные годы, видно, как менялась страна.
До революции - всё зависело от того, где учишься
Сто лет назад единой системы школьного питания в России не существовало. В гимназиях при Елизавете Петровне день начинался с обязательного куска белого хлеба, минимум сто граммов. Завтрак следовал после третьего урока, каждый приём пищи сопровождался молитвой. Пять копеек давали возможность купить присоленную булочку - «солонушку», три кружка колбасы и стакан чая, а дети из бедных семей от платы освобождались.
В большинстве учебных заведений Российской империи еда была плохой: продукты воровали, повара готовили кое-как, порции урезали, посты соблюдали строго, и в постные дни мяса не видели вовсе. За невыученный урок или нарушение дисциплины ребёнка могли оставить без обеда, и без обеда - это не шутка.
Исключение составлял Пажеский корпус - заведение для детей знати, где питомцев кормили едой, привезённой из дворца. Обед и ужин там состояли из пяти блюд. Будущий Николай I, посетив корпус, сказал: «Они едят то, что мы едим!» - и распорядился сократить подачу до трёх блюд, но по тем временам это всё равно была хорошая еда.
В благотворительных столовых при церквях, куда ходили дети из беднейших семей, меню выглядело иначе: каша, овощной суп, хлеб, иногда молоко. Для многих это был единственный горячий приём пищи за день.
1918-1921 - спасти детей от голода
Когда большевики пришли к власти, страна была разрушена после гражданской войны, тысячи беспризорных детей оказались на улицах. В сентябре 1918 года вышел декрет «Об усилении детского питания», в мае 1919-го - «О бесплатном питании детей», и все продовольственные организации обязывались снабжать школьные столовые.
На практике это выглядело иначе. В 1921 году комиссия при ВЦИКе провела обследование детских учреждений по всей стране и сделала вывод: дети питаются плохо, едят только хлеб, капусту или мёрзлый картофель.
Официальные нормы существовали на бумаге. По ним каждому воспитаннику полагалось в сутки: 200-300 граммов хлеба, 100 граммов мяса или рыбы, столько же крупы, 300-400 граммов картофеля, по 12 граммов соли и сахара, а в некоторых губерниях добавляли стакан молока и 20 яиц в месяц. Никаких яиц и молока, разумеется, не было, но даже этот скудный рацион - хлеб, крупа, картошка - помог многим детям продержаться.
Когда современные школьники жалуются на невкусную котлету, важно понимать разницу между поколениями. Не потому что дети не правы, а потому что проблемы были разные.
1930-е - котлета с пюре как достижение
В Москве и других крупных городах открылись институты по охране здоровья детей, учёные начали разрабатывать меню с учётом потребностей организма, и баланс белков, жиров, углеводов стал темой исследований.
В тридцатые годы школьник получал котлету с кашей или картофельным пюре, стакан чая или молока, иногда яблоко или грушу. По нынешним меркам это обычная еда, но по сравнению с предыдущим десятилетием это было большое улучшение.
Тогда же вышла «Книга о вкусной и здоровой пище», которая на десятилетия определила подходы к питанию в СССР. Жареное было под запретом, острое и пряное тоже нельзя было давать детям. Рекомендовались отварное мясо, каши, кисели, молочные блюда, и творожная запеканка с этого момента стала символом школьной столовой.
Эти запреты кажутся странными сегодня, но за ними была логика: после голодных двадцатых государство пыталось сделать питание безопасным для ослабленных детей. Жареное сложнее переваривается, острое раздражает желудок. Можно спорить с методами, но не с тем, что намерение было хорошим.
Военные годы - 50 граммов хлеба
В школьных столовых выдавали по 50 граммов хлеба и 10 граммов сахара, это был паёк, и это было всё, что могло дать государство.
Повара находили выход. Существовало понятие «ненормированные продукты» - то, что не входило в карточную систему и потому могло использоваться свободнее. Из них готовили винегреты, голубцы с морковью, солянки, компоты. По нынешним меркам это скудная еда, но по меркам 1942 года - почти праздник.
В воспоминаниях есть такая фраза: «Самым вкусным был чёрный хлеб, если повезёт - ещё тёплый, с хрустящей корочкой, стоил одну копейку, а соль на столе стояла бесплатно». Одна копейка за хлеб и бесплатная соль - и это воспоминание с хорошим знаком.
50-80-е - время котлеты за 11 копеек
Послевоенные десятилетия дали советской школьной столовой её классический облик. Борщ или щи, котлета с гречкой или пюре, компот или кисель. Цены были маленькими: завтрак стоил 10-15 копеек, обед - 25-40 копеек.
Молоко в треугольных пакетах - «пирамидках» - стало отдельным символом того времени. Брикетированный кисель дети не только пили, но и грызли, и использовали вместо шайбы. Манная каша с комочками, творожная запеканка, омлет из духовки - всё это хорошо знакомо людям, которые учились в те годы.
Качество еды сильно зависело от конкретной школы и конкретных поваров. Котлета за 11 копеек, по воспоминаниям многих, была хлебной на 90%. Фаршированный перец разрезали пополам, чтобы получить две порции - одну с мясом, другую без. Недопитое какао сливали обратно в бачок, и это тоже было обычным делом.
Что поменялось
Сравнивая меню разных эпох, можно понять одну вещь: еда детей всегда отражала состояние страны. Когда страна голодала - дети ели мёрзлую картошку, когда налаживалась промышленность - появлялась котлета, когда экономика рушилась - снова хлеб и чай.
Современное меню регулируется строго: подсчёт калорий, баланс питательных веществ, список запрещённых продуктов - кондитерские кремы, грибы, квас, пальмовое масло, острые приправы. Под запретом холодные супы вроде окрошки и концентраты соков. Горячая еда, безопасные продукты, санитарный контроль, по сравнению с 1921 годом это огромный прогресс.
Голодный ребёнок с куском мёрзлой картошки - это не «другое время», а трагедия, но знать об этом стоит. Котлета в школьной столовой, даже невкусная, даже с комочками в пюре - это результат долгого пути.