— Не обеднеете! У девочки депрессия
— Не обеднеете! У девочки депрессия.
Заявила свекровь, размахивая путевками. Она торжествующе потрясла бумагами в воздухе.
— Рита вся извелась на этой своей работе. Сил моих нет смотреть на ребенка.
Тамара уверенным жестом выложила на обеденный стол цветастый конверт с логотипом турфирмы. Глянцевая бумага блеснула под светом кухонной лампы.
— Вот, взяла ей путевки.
Нина замерла с мокрой тарелкой в руках. Вода стекала по пальцам прямо на линолеум.
— Две недели на море в Турции, отель пять звезд, все трансферы включены. Пусть отдохнет моя девочка. Ей сейчас солнце нужно.
Нина положила тарелку на сушилку. Стряхнула воду с пальцев прямо в раковину.
— Ничего себе подарки, Тамара. Откуда у вас такие средства?
Пенсия у свекрови была скромная. Нина это прекрасно знала. Сама не раз оплачивала ей коммуналку, когда та звонила и жаловалась на нехватку денег. А запросы у Риты — королевские. После развода золовка стабильно тянула деньги из матери. Вечно жаловалась на тяжелую женскую долю, бытовую неустроенность и несправедливость мира. Работать полный день Рита отказывалась принципиально. Утверждала, что от графиков у нее начинаются мигрени.
— Вовочка помог!
Гордо припечатала свекровь, поправляя массивный перстень с камнем на указательном пальце.
— Не бросил сестру в беде. Родня же. Кровь не водица.
Нина медленно повернулась к мужу.
Вовка сидел на табурете у окна. Он очень внимательно изучал щербинку на старой кружке. Казалось, эта трещинка вдруг стала самым интересным зрелищем в его жизни.
— Вова?
Нина недобро прищурилась.
— Какой суммой ты помог?
— Ну мам, зачем ты начинаешь? — пробубнил муж, не поднимая глаз.
— А что такого?
Искренне возмутилась Тамара.
— Семья должна помогать! Риточке сейчас нужнее. Вы же не на улице живете. В тепле. Крыша над головой есть. Еда в холодильнике не переводится.
Нина почувствовала, как к горлу подкатывает тяжелый, колючий ком.
Они копили на первый взнос по ипотеке уже три года. Три долгих, изматывающих года. Их билет в собственное жилье из этой чужой съемной квартиры с дешевыми обоями, которую Нина когда-то сняла на свое имя.
Нина забыла, когда последний раз покупала себе нормальную обувь. Зимние сапоги просили каши еще в прошлом сезоне. Она отдала их в ремонт, заплатила копейки, лишь бы доносить. Брала дополнительные смены в клинике. Дежурила по выходным, мыла инструменты, подменяла заболевших администраторов. Приходила домой еле живая. Валилась с ног, пока муж смотрел ролики в телефоне на диване.
Вовка тоже обещал подрабатывать. Но его энтузиазма хватало ровно на неделю. Зато все их деньги уходили на специальный накопительный счет. Счет был привязан к карте мужа, потому что там банк давал процент чуть больше. Нина доверяла. Переводила туда свою часть зарплаты в день получки, оставляя себе сущие крохи на проезд и обеды в контейнерах.
Там лежало почти шестьсот тысяч.
— Я спрашиваю, сколько ты дал? — голос Нины стал неестественно тихим.
— Нин, давай потом.
Вовка попытался отмахнуться и нервно переступил ногами под столом.
— Нет, мы поговорим сейчас.
Нина вытащила из кармана домашних штанов телефон. Быстро зашла в банковское приложение. Счет мужа был привязан к ее номеру, но уведомления она давно отключила, чтобы не отвлекали на работе. Она давно туда не заглядывала. Просто кидала деньги и закрывала вкладку, чтобы лишний раз не тревожить баланс.
Она открыла приложение. Оно загрузилось. Колесико обновления покрутилось секунду.
На сберегательном счету значилось: тысяча двести рублей.
Нина моргнула. Смахнула страницу вниз, обновляя снова. Цифры не изменились.
— Ты снял всё?
Слова с трудом давались. Губы слушались плохо.
— Нин, ну успокойся.
Вовка подскочил с табурета.
— Я потом всё верну. Постепенно. Мама попросила. Рите совсем плохо было, она плакала по ночам. У нее срыв на фоне развода.
— Плакала?
Нина перевела взгляд на свекровь.
— На шестьсот тысяч наплакала?
Тамара сидела ровно. Ни капли раскаяния. Только легкое раздражение на лице, словно к ней пристали с глупыми, незначительными вопросами.
— А я, значит, от радости на двух работах пашу?
Нина шагнула к столу.
— Чтобы ваша Рита на пляже свои слезы сушила? Отель пять звезд? Трансферы? За мой счет?
— Не смей так разговаривать со мной!
Рявкнула Тамара.
— Это деньги моего сына! Он работает. Он имеет право распоряжаться ими, как считает нужным! Он мужчина в доме!
— Там половина — мои деньги!
Выпалила Нина.
— Мы три года экономили на всем! Я зубы вылечить не могу. У меня пломба вылетела два месяца назад. Я жую на одну сторону, потому что мы каждую копейку в дом несем! На квартиру копим!
— Ничего, еще заработаешь.
Сухо отбрила свекровь.
— Не обеднеете. Квартира никуда не денется. Вы молодые. А у девочки депрессия. Ей море нужно, витамины, смена обстановки. Врачи только химией пичкают, а ей природа нужна.
— Смена обстановки?
Нина криво улыбнулась. Она посмотрела на мужа. Вовка втянул голову в плечи. Стоял у подоконника и ковырял ногтем отлупившуюся краску.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — спросила она его.
— Нин, ну это же сестра.
Заныл Вовка, делая шаг в ее сторону.
— Ей правда тяжело. Муж козел оказался. Без копейки оставил после суда. Она в лежку лежала целую неделю. Мама каждый день звонила, плакала, просила помочь. Ну как я откажу? Я же сын.
— А я кто?
— Ты жена. Ты должна понимать. Свои же люди.
— Я должна понимать, что три года моей жизни ушли на путевку в Турцию для здоровой кобылы?
Нина до хруста сжала телефон в руке.
— Которая даже не работает нормально? Которая на маникюр тратит больше, чем я на еду за две недели?
— Она в поиске себя!
Встряла Тамара, защищая дочь.
— Не всем же горшки таскать за больными, как ты. У Риточки тонкая душевная организация. Творческая личность. Ее беречь надо.
— Творческая личность пусть рисует картины и продает.
Огрызнулась Нина.
— А не лезет в чужой карман. Не ворует чужое будущее.
— Ты как смеешь мою дочь воровкой называть!
Тамара стукнула ладонью по столу. Цветной конверт подпрыгнул.
— А как это назвать?
Нина не отступала ни на шаг.
— Вы пришли и втихаря выгребли все до копейки. Вы даже не спросили. Вова, ты ей хотя бы сказал, что там мои деньги? Что я ради этого света белого не видела?
Вовка отвел глаза. Лицо его пошло красными пятнами. В подъезде хлопнула тяжелая дверь.
— Я сказал, — буркнул он себе под нос.
— И что?
Нина перевела жесткий взгляд на свекровь.
— Вас это не остановило?
— А то!
Тамара гордо вздернула подбородок.
— Жена должна мужа слушаться. Бюджет общий. Раз он решил сестре помочь, значит, так надо. Ты в его жизнь пришла с одним пакетом вещей из общаги. Скажи спасибо, что он тебя терпит. Обеспечивает.
— Терпит? Обеспечивает?
Нина оглянула кухню. Дешевые обои, которые они клеили сами, экономя на мастерах. Старая газовая плита, отмытая ею до блеска. Холодильник, купленный на ее премию в прошлом декабре.
— Нина, мама не это имела в виду.
Попытался сгладить углы Вовка.
— Просто у нас сейчас временные трудности. Я возьму халтуру. Буду по выходным в такси выходить. Отдадим мы эти деньги.
— Когда? — прямо спросила Нина.
— Ну, за годик-два накопим обратно, — неуверенно сказал Вовка.
— То есть еще два года я буду ходить в драных сапогах?
Уточнила она.
— Буду замазывать дырки на подошве маркером? А твоя сестра будет постить фотки с коктейлями у бассейна?
— Тебе лишь бы шмотки!
Презрительно бросила свекровь, брезгливо поджав накрашенные губы.
— Никакого сочувствия к ближнему. Меркантильная. Только деньги на уме. Бедный Вовочка. Как он с тобой живет. Ни тепла, ни уюта. Придет с работы, а ты вечно недовольная, серая какая-то.
— Я недовольная, потому что я пашу по двенадцать часов.
Ровно ответила Нина.
— Я санитарные дни беру, чтобы вам же коммуналку перевести. А ваш Вовочка после работы на диване лежит. В игры играет на телефоне. Он же устал в офисе бумажки перекладывать.
— Он добытчик!
Возмутилась Тамара.
— На нем вся семья держится!
— Чего он добыл?
Нина ткнула пальцем в пустой экран телефона.
— Вот это? Тысячу двести рублей? Это весь его улов за три года?
Вовка набычился.
— Нин, ну хватит при маме меня унижать. Я же сказал, верну. Чего ты завелась из-за денег? Это просто бумага. Здоровье сестры важнее.
— Из каких шишей ты вернешь?
Нина скрестила руки на груди.
— У тебя зарплата сорок тысяч. Половина уходит на продукты и мелкие расходы. Вторая половина шла на счет. Ты чем возвращать собрался? Почками?
— Найду чем!
— Не найдешь. Потому что ты трус и маменькин сынок.
Нина перевела дыхание.
— Тебе мама сказала прыгай, ты и прыгаешь. А о жене ты не подумал. О нашем будущем не подумал. О том, что я хотела в этом году в декрет пойти, ты тоже забыл? Или мне оттуда тоже подрабатывать бегать?
В прихожей вдруг громко и противно затрезвонил телефон Тамары. Та недовольно цыкнула, встала из-за стола и пошла за трубкой в коридор.
— Да, Риточка!
Донесся ее ласковый, медовый голос.
— Да, радость моя. Купила, купила. Всё как ты хотела. Вылет в пятницу, как ты просила.
Нина смотрела на мужа. Вовка недовольно отмахнулся, устав от скандала:
— Нин, ну правда. Перебесимся и забудем. Главное, все живы-здоровы. Заработаем еще. Чего из-за путевок разводиться?
Из прихожей послышался возмущенный голос Тамары. Она случайно или специально включила громкую связь.
— Как это рейс ночной? Зая, ну так вышло. Там чартер. Дешевле немного вышло, я же еще страховку расширенную брала.
— Мам, ну я не могу ночью лететь!
Капризный голос золовки разнесся по всей квартире.
— Я не высплюсь! У меня лицо потом опухнет, я же на отдых еду, а не на каторгу. И вообще, там трансфер до отеля два часа. Я умру в этом автобусе с кондиционерами. Могла бы индивидуальный трансфер оплатить!
— Девочка моя, ну потерпи немножко. Возьми подушечку в самолет. Зато потом морюшко, коктейли, шведский стол.
— Мам, а Вовка тебе еще денег дал? Мне с собой надо на экскурсии. И на массаж. Я читала, там при отеле спа-салон классный. Но платный. И на шопинг в город выехать надо.
Нина уставилась на Вовку. Лицо мужа вытянулось.
— Мам, ну ты спроси его!
Требовала Рита.
— Пусть подкинет еще тысяч пятьдесят. Или сто. У них же есть. Они все равно на свою халупу копят, им не горит. А мне сейчас нервы лечить надо. Меня муж бросил, всю кровь мне выпил!
— Я спрошу, заинька. Спрошу.
Заворковала Тамара.
— Не переживай, найдем. Твое здоровье важнее.
Она сбросила вызов и вернулась на кухню. Лицо ее было озабоченным и деловитым.
— Вова.
Начала она уверенно.
— Рите там с собой еще надо. На процедуры. У тебя заначки никакой больше нет? Может, Нина что-то утаила?
— Мам, ты издеваешься?
Прошипел Вовка, косясь на жену.
— Я и так всё отдал. Там сущие копейки остались.
— Ну может кредитку откроешь?
Легко предложила Тамара.
— Семья же. Банки сейчас всем дают. Оформишь на себя, потихоньку выплатите с Ниной.
Нина молча смотрела на этих двоих.
На взрослого тридцатипятилетнего мужика, который боялся пикнуть против матери и готов был залезть в долги ради чужого массажа. И на женщину, которая свято верила, что весь мир должен обслуживать ее капризную дочь.
Все вдруг стало предельно ясно. Прозрачно до физической боли в висках.
Никакой квартиры у них не будет. Ни через год, ни через два, ни через десять лет. Всегда найдется уважительный повод. У Риты депрессия. У Тамары подскочит давление. У Вовки сломается машина. Сестре понадобятся деньги на новый ремонт. И за всё это будет платить она, Нина. Своим здоровьем, своими сменами, своими стоптанными зимними сапогами.
— Значит так.
Нина отступила на шаг от стола.
— Нин, ты чего?
— Раз море нужнее.
Она говорила спокойно, без крика. Сил на крик просто не осталось. Голос звучал ровно и сухо.
— Раз семья важнее жены. Значит, возвращайся в семью. К тем, кого ты выбрал вместо меня.
— Куда? — не понял муж.
— К маме.
— В смысле?
Лицо Вовки снова пошло пятнами.
— В прямом.
Нина подошла к старому комоду в углу. Выдвинула ящик. Достала оттуда свернутый втрое лист бумаги.
— Это договор аренды на эту квартиру. Он оформлен на меня. Три года назад хозяин захотел заключить его со мной, потому что у меня прописка областная была. Плачу за нее я, с моей карты каждый месяц уходят деньги. Твои деньги шли на счет. Который ты обнулил.
— И что?
— А то, что ты здесь больше не живешь.
— Ты в своем уме?!
Возмутилась Тамара, всплеснув руками.
— Из-за каких-то бумажек мужа гнать? Из-за каких-то денег? Да ты сумасшедшая! Тебе лечиться надо!
— Это не бумажки.
Нина посмотрела прямо в глаза свекрови.
— Это три года моей жизни. Мое время, мои недосыпы. Мои выходные на ногах. Которые вы украли.
— Никто у тебя ничего не крал! Это общие деньги! Сын заработал!
— Вот и живите на его заработки.
Нина перевела взгляд на мужа.
— Иди собирай вещи.
— Нин, ну ты перегибаешь.
Вовка попытался улыбнуться. Вышло жалко и криво.
— Какое собирай вещи? Куда я пойду на ночь глядя? Завтра на работу.
— К маме. К Рите. В спа-салон. Мне абсолютно плевать.
— Я никуда не пойду! Это и мой дом тоже! Я тут полку прибивал!
— Вова. Или ты сейчас молча берешь свои манатки и уходишь. Или я звоню хозяину квартиры. Говорю, что мы съезжаем. Прямо сегодня. Отдаю ключи, и гори оно синим пламенем.
Нина покрепче перехватила телефон.
— Я сниму себе комнату за копейки в соседнем доме. А ты останешься на улице. Потому что платить за жилье тебе нечем. У тебя тысяча двести рублей. Даже на приличный хостел не хватит.
Вовка приоткрыл рот. Слова застряли. Он понял, что она не шутит.
— Ты меркантильная дрянь.
Зло выплюнула Тамара.
— Правильно мне говорили. Голоту в дом привели. Нищебродку бессердечную. Тебе только деньги нужны. Ни грамма святого!
— Ага.
Коротко дёрнула головой Нина.
— А вам только любовь.
Она указала рукой на дверь.
— На выход. Оба.
Спорить было бесполезно. Тамара еще минут десять сыпала проклятиями в прихожей, пока Вовка молча кидал свои вещи в спортивный баул и пакеты из супермаркета. Он даже не пытался извиниться. Только бормотал под нос, что бабы совсем с ума сошли из-за копеек.
Когда за ними закрылась дверь, Нина повернула ключ в замке на два оборота.
Она прошла на кухню. На столе так и лежал блестящий конверт от турфирмы. Тамара в гневе забыла его забрать.
Нина взяла его двумя пальцами. Смяла в плотный комок и бросила в мусорное ведро под раковиной. Путевки, скорее всего, были электронные, распечатанные для красоты, так что Рита улетит. Но бумажке было самое место среди картофельных очистков.
Жена ввела раздельный бюджет из-за тайной покупки мужа
Прошло два месяца.
Нина съехала из той квартиры. Нашла студию поменьше, зато ближе к клинике. Впервые за долгое время она стала спать по выходным. Перестала брать ночные дежурства.
Вовка переехал к матери. Жизнь там оказалась не сахар. Рита вернулась из Турции загорелая, отдохнувшая, но без копейки денег. Она быстро оккупировала большую комнату, вытеснив брата на продавленный диван в проходном зале.
Теперь Вовкина зарплата полностью уходила на продукты для всей семьи и оплату маминой коммуналки. Тамара считала, что раз сын живет с ними, он должен закрывать бытовые расходы как настоящий мужчина. На игры и посиделки времени не оставалось, а про долг перед бывшей женой он больше и не заикался.
Нина видела его один раз, мельком, возле торгового центра. Он выглядел помятым и осунувшимся.
Она не стала окликать бывшего мужа. Просто поправила воротник нового шерстяного пальто, перевела взгляд на витрину обувного магазина и пошла выбирать себе зимние сапоги. Дорогие. Из натуральной кожи. Без всяких скидок, оглядок на чужие депрессии и советов свекрови.
