— Накинь десятку на карту до среды.
Ромка сидел за кухонным столом, по-хозяйски закинув ногу на ногу.
— Ну что, выручишь родственника?
Нина молча уставилась на брата мужа.
Два года назад этот человек брезгливо морщился. Он смотрел на ее застиранную куртку. Ту самую, с заедающей молнией. Тогда они с Сашей только взяли ипотеку за двушку на окраине. Нина пахала сменами за кассой в супермаркете. По вечерам мыла полы в частной клинике. Жили от зарплаты до зарплаты. Считали каждый рубль.
Ромка тогда был на коне.
Он менял машины. Сорил деньгами от каких-то мутных схем. Обожал самоутверждаться за чужой счет. На каждом дне рождения свекрови он выступал с тостами. Громко интересовался, не принести ли Нине объедки с барского стола. Чтобы все гости слышали.
Схемы ожидаемо прогорели. Долги задушили. И теперь от «барина» осталась только помятая куртка. И бегающий взгляд.
— Ты оглохла, что ли?
Ромка переступил с ноги на ногу. Грязные кроссовки оставили следы на линолеуме.
— Разувайся.
Нина сложила руки на груди.
— Да я на минуту.
— Разувайся или дверь вон там.
Ромка недовольно скривил губы. Кроссовки все же скинул. Он остался в одних носках.
— Звонил Сашке, — начал он сходу.
— И что Саша?
Нина прислонилась к дверному косяку.
— Сказал, что все деньги теперь у тебя. Под каблук ты брата загнала, Нинка. Ну да ладно. Дело семейное. Переводи давай.
Он похлопал себя по карманам куртки.
— У меня там сроки горят. За кредит платить нечем. В холодильнике, считай, пусто.
Оно и понятно. Саша давно уяснил простую вещь. Давать деньги старшему брату — это как воду в решето лить. Вот и перевел стрелки на жену. Знал ее железную хватку.
— А я тут при чем?
Нина чуть склонила голову набок.
Ромка вытаращил глаза.
— В смысле? Родня же! Я же не просто так прошу. До среды отдам.
Он пренебрежительно махнул рукой.
— Ты не жмись, Нин. Сашка сейчас нормально зарабатывает. Ты в офисе сидишь, бумажки перекладываешь. Десятка для вас — тьфу. Копейки.
Слово «копейки» неприятно резануло по ушам.
— Копейки, значит?
— Ну а что? Вы же ипотеку почти закрыли. Можете себе позволить брату помочь. Не чужие люди.
Нина отлепилась от косяка. Подошла к столу. Переставила солонку.
— Помнишь юбилей Тамары Васильевны?
— При чем тут это?
Ромка дергано поправил воротник.
— Ты тогда приехал на новой машине. Принес дорогущий коньяк.
Нина повернулась к нему.
— А я пришла прямо со смены из клиники. Устала как собака. Спина ныла так, что стоять не могла.
— Нин, хорош вспоминать дела столетней давности!
— Я не закончила.
Она не повышала голос. Говорила ровно, но с нажимом.
— Ты тогда при всех гостях сказал Саше интересную вещь.
Ромка отвел взгляд в сторону окна.
— Я сказал: «Братух, зачем тебе эта нищебродка? Она же тебя на дно тянет со своими копейками. Бросай ее».
Нина сделала паузу.
— И добавил, что найдешь ему нормальную. С приданым.
— Это шутка была!
Ромка всплеснул руками.
— Выпили немного. Мужики поржали. Что ты прицепилась?
— Отличная шутка. Обхохочешься.
Нина провела пальцем по краю стола.
— Ты что, злопамятная такая?
Он язвительно сощурился.
— Я просто память хорошую имею.
— Да я тебе эту десятку в четверг верну! Ну ладно, не в среду, так в четверг, с процентами!
Ромка заерзал на стуле.
— У меня товар на таможне завис. Китайцы подводят. Партию кроссовок не пропускают. Сейчас растаможу, толкну — и в шоколаде.
— Два года назад у тебя зависли запчасти. Год назад — какие-то телефоны.
Нина поправила стул.
— У тебя вечно что-то висит, Рома. А отдавать нечем.
— Ты мне не мать, чтобы нотации читать!
Он раздраженно полез в карман. Достал телефон. Последняя модель. Три камеры. Блестящий корпус. Телефон коротко завибрировал. Ромка быстро смахнул уведомление.
Нина кивнула на аппарат.
— Кушать нечего, говоришь?
Она приподняла бровь.
— А телефон за сотню тысяч продать не пробовал? Купишь попроще. А на разницу — еды. Кредит закроешь.
Ромка торопливо спрятал телефон обратно в карман. Лицо пошло красными пятнами.
— Это для работы нужно! Статус! Ты не понимаешь ничего в бизнесе. С дешевой трубой со мной даже разговаривать не станут.
— Куда уж мне. Кассирше с тряпкой.
— Нин, кончай язвить!
Он резко подался вперед.
— Не ори в моем доме.
Она смотрела на него в упор.
— Я к тебе по-человечески пришел!
Ромка сбавил тон, но глаза зло блестели.
— По-человечески? Ты пришел требовать. Как будто мы тебе обязаны. С порога даже не поздоровался.
— Да Сашка бы мне дал! Если бы ты, ушлая, его не окрутила!
Вот оно. Стоило чуть надавить, и фасад обиженного родственника посыпался. Вся его братская любовь держалась только на подачках и безотказности младшего.
В кармане у Ромки зазвонил тот самый статусный телефон. Он дернулся. Достал трубку. На дисплее появился вызов от матери.
— О, кстати!
Ромка победно ухмыльнулся.
— Сейчас Тамара Васильевна тебе мозги вправит. Она-то знает, что такое семья.
Он нажал кнопку ответа. Сразу включил громкую связь. Положил телефон на обеденный стол.
— Сыночек, ты у Саши?
Голос свекрови звучал тревожно.
— У них, мам. Вернее, у Нины. Сашки дома нет.
— Она тебе деньги перевела?
Тамара Васильевна даже не поздоровалась. Как обычно.
— Нет, мам. Жмется. Говорит, не даст ни рубля. Вспоминает, как я ее на твоем юбилее подколол.
Из динамика донесся тяжкий вздох.
— Нина! Ты там?
Голос свекрови приобрел поучительные нотки. Те самые, от которых у Саши начинал дергаться глаз, а сама Нина раньше тушевалась.
— Слушаю вас, Тамара Васильевна.
Нина подошла ближе к столу.
— Ты почему брату не помогаешь? Что это за счеты такие в семье?
Свекровь говорила с напором.
— У мальчика сложный период. Бизнес простаивает. Ему за квартиру платить надо! А вы жируете. Ипотеку вон выплатили почти.
— А почему вы ему не поможете?
Нина спокойно задала встречный вопрос.
— У меня пенсия!
Свекровь возмущенно зацокала языком.
— И я ему на прошлой неделе последние пять тысяч отдала! На бензин. Он же не может пешком ходить. Ему по делам ездить надо. Клиентов искать.
Нина лишь головой покачала. На бензин. Чтобы ездить просить деньги у других. Отличный бизнес-план.
— Тамара Васильевна.
Она оперлась руками о край стола.
— Мы с Сашей работаем. Оба. Вкалываем. Чтобы у нас были деньги. Рома не работает нигде уже второй год. Только схемы свои крутит.
— Он предприниматель!
Защитила сына свекровь.
— Это временные трудности. Ты, деточка, не понимаешь. У мужика размах должен быть. А вы копейки считаете. Жадная ты, Нинка. Все под себя гребешь. Мужика от родни отвадила.
Ромка довольно закивал. Он смотрел на Нину с торжеством. Мол, съела? Против матери не попрешь.
— Раз я жадная, значит, денег не будет.
Нина выпрямилась.
— Выматывайся, Рома.
— Чего?
Улыбка сползла с его лица.
— Встал и вышел вон из моей квартиры.
— Нина, ты как с братом разговариваешь?!
Завопила трубка голосом свекрови.
— Я Саше все расскажу! Он тебя на место поставит! Мужа родного брата из дома гонишь! Да я к вам больше ни ногой!
— Расскажите. Обязательно. И про десятку, и про бензин.
Нина нажала на красную кнопку на экране чужого телефона. Звонок оборвался.
Она сдвинула аппарат по столешнице в сторону Ромки.
— Забирай свой статус. И на выход.
Ромка грузно поднялся со стула. Он явно не ожидал такого поворота. Привык, что с матерью никто не спорит.
— Да ты вообще берега попутала!
Он сунул телефон в карман.
— Я брат его! Родня же все-таки! Мы с ним в одной песочнице росли!
Нина не сдвинулась с места. Она прекрасно знала эту породу людей. Пока им даешь — они снисходительно хлопают по плечу. Как только перекрываешь кран — сразу становишься врагом номер один.
— Ты взрослый мужик. Профукал все. Сидишь в долгах.
Она смотрела прямо ему в глаза.
— И ходишь побираться к тем, кого еще вчера ни во что не ставил.
— Я Сашке мозги вправлю!
Выпалил он. Направился в прихожую.
— Он с тобой разведется. Останешься на улице со своими тряпками!
— Удачи.
Ромка яростно влез в кроссовки. Смял задники. Накинул куртку.
— Ты еще пожалеешь.
Он обернулся у порога. Глаза бегали, но голос пытался звучать угрожающе.
— Ага. Обязательно.
Нина вдруг развернулась. Мелкая, злая мстительность ударила в голову. Прошла обратно на кухню. Схватила со стола половину нарезного батона. Он остался с завтрака, лежал в прозрачном пакете. Она вернулась в прихожую.
— На.
Нина сунула хлеб ему прямо в руки.
Ромка растерянно моргнул.
— Что это?
— Ты же сказал, тебе на еду не хватает. Вот. Держи. Безвозмездно. Мы же семья.
Лицо Ромки перекосилось. Он с силой швырнул батон на пол.
— Подавись!
Он выскочил на лестничную клетку. Дверь громко захлопнулась за его спиной. Повернулся ключ — Нина сразу закрыла защелку.
Она спокойно перевела дух. Подняла батон с пола. Отряхнула пакет. Положила хлеб на тумбу для обуви.
Делать нечего. Придется вечером свежий покупать. Этот теперь только птицам скормить. Завтра же утром вынесу во двор.
Прошло четыре дня.
Вечером в пятницу Саша вернулся с работы. Устало стянул ботинки в прихожей. Прошел на кухню, где Нина резала салат.
— Звонил сегодня Витька. Двоюродный, — сказал муж.
Он сел за стол и вытянул уставшие ноги.
— И что Витька?
— Говорит, Ромка к нему вчера заезжал. Десятку просил до следующей среды.
Саша горько усмехнулся.
— Жаловался, что мы зажрались. Ипотеку закрываем, а родному брату кусок хлеба пожалели. Мать ему тоже звонила. Плакала. Требовала, чтобы Витька выручил.
Нина переложила нарезанные огурцы в миску.
— И как? Выручил?
— Витька ему посоветовал телефон продать.
Саша потер переносицу.
— Ромка обиделся. Сказал, что кругом одни жлобы. И ушел. Мать теперь и с Витькой не разговаривает.
— А ты что? Расстроился? — Нина внимательно посмотрела на мужа.
— Я? Да я выдохнул наконец-то.
Саша подвинул к себе кружку с компотом.
— Надоело, Нин. У него вечно бизнес, а мы вечно должны. Правильно ты его тогда выставила.
Нина пододвинула мужу тарелку с ужином. Никаких истерик. Никаких разводов. Люди не меняются. Просто теперь маршрут Ромкиных поисков стал чуть длиннее. А в их квартире стало одним визитером меньше.
