— Заноси, Мишка! Только косяк не снеси!
Входная дверь распахнулась. В прихожую ввалился Саша. Он пыхтел и тянул за собой огромную зеленую сумку из плотной ткани. Следом протиснулся Мишка. Его гаражный приятель. Мишка тащил картонную коробку с надписью «Ямаха».
Ира вышла из кухни. В руке застыла прихватка.
— Это что за переезд?
Она кивнула на баулы, перекрывшие проход к ванной.
— Малыш, это красота! — Саша утер мокрый лоб тыльной стороной ладони. — Мы с пацанами такую вещь урвали. Лодка. ПВХ, армированная. И мотор японский, почти новый! Зверь, а не машина.
Ира перевела взгляд с довольного лица мужа на зеленую сумку.
— Какая лодка, Саша? У нас на следующей неделе последний платеж по кредиту за машину.
Саша беспечно махнул рукой.
— Да подождет твой кредит. Месяц туда, месяц сюда. Банк не обеднеет. Пени там копеечные. А тут сезон начинается! Мужики на базу едут, а я как дурак с берега удочку кидаю.
Мишка тактично поставил коробку на пол. Переступил с ноги на ногу.
— Сань, я пойду. Зови, если обмывать надумаешь.
Приятель бочком протиснулся к выходу. Дверь за ним глухо стукнула.
Ира опустила прихватку на край скамьи в прихожей, рядом со своими ключами от машины.
— Саша. Где ты взял деньги? — она говорила ровно. Без крика и надрыва.
Саша уставился в пол. Начал медленно расшнуровывать кроссовки.
— Ну из заначки взял. Которую ты вчера со вклада сняла и в тумбочку сунула. Что ты сразу трагедию делаешь?
Ира прислонилась плечом к стене.
— Из заначки? Ты снял все наши накопления, которые я собирала полтора года?
Саша выпрямился.
— Мы собирали! — гордо поправил он. — Я же в дом вещь купил. Будем вместе на острова ездить. Свежим воздухом дышать. Маринка вон с мужем каждые выходные на природе. А мы в городе киснем.
Оно и понятно. У Саши всегда была виновата экология, усталость или чужой пример. Только не он сам.
Два года назад они взяли кроссовер. Саша очень хотел машину повыше, чтобы на дачу ездить с комфортом. Оформляли на Иру, благо права у нее пылились со студенчества. У мужа была испорчена кредитная история. Последние полтора года Ира брала ночные смены в аптеке. Сортировала таблетки, выслушивала жалобы пенсионерок, спала по пять часов. Чтобы закрыть долг досрочно.
Саша в это время искал себя. Работал в такси, уволился. Продавал какие-то фильтры, устал. Последние четыре месяца сидел на окладе в автосервисе и жаловался на начальника.
Ира не отрывала взгляда от зеленого баула.
— Я не поеду на острова, Саша. Я работаю в субботу. В дневную смену после ночной. Чтобы нам было чем платить коммуналку.
— Ой, хватит прибедняться.
Муж перешагнул через коробку с мотором. Прошел на кухню. Открыл дверцу навесного шкафа.
— Перезаймем у матери. Или кредитку расчехлим. Всё под контролем, малыш. Ты вечно панику наводишь на пустом месте.
Он достал чистую кружку.
— Ужин-то готов? Пацаны там на базе перекусили, а я голодный как волк.
Ира отлепилась от стены. Зашла на кухню следом за мужем.
На плите стояла сковорода с котлетами. Рядом остывало картофельное пюре. Ира взяла тарелку, положила себе порцию и села за обеденный стол.
— Ужин готов. Для меня.
Саша остановился с кружкой в руке.
— В смысле? А мне?
Ира спокойно отломила кусок котлеты вилкой.
— А ты у нас теперь капитан. Капитаны сами добывают себе еду. Можешь рыбу на балконе наловить. У тебя же теперь лодка есть. С японским мотором.
Он раздраженно бросил кружку в раковину. Посуда громко звякнула.
— Ир, хорош цирк устраивать. Я нормально с тобой разговариваю. Мужик имеет право на отдых? Я пашу как проклятый!
Ира подняла на него глаза.
— Ты пашешь? Ты за четыре месяца принес в дом жалкие копейки. Остальное ушло на бензин, твои сигареты и посиделки с пацанами в гараже. Кредит плачу я. Еду покупаю я. Зимнюю резину на твой любимый кроссовер тоже покупала я.
Она положила вилку на край тарелки.
— А теперь ты просто украл мои деньги.
Саша побагровел.
— Ничего я не крал! Это семейный бюджет! Жена называется! Кусок мяса мужу пожалела. Да пошла ты.
Он развернулся и вышел с кухни. Через минуту из спальни донесся стук закрытой двери. Саша демонстрировал обиду. Как истинный непризнанный гений, он умел делать это с размахом.
Телефон Иры завибрировал на кухонном столе. Звонила свекровь.
— Ирочка, здравствуй.
Голос Анны Павловны звучал елейно. Верный признак, что сыночек уже успел пожаловаться из своего укрытия.
— Добрый вечер, Анна Павловна.
Ира продолжала жевать.
— Сашенька мне сейчас звонил. Расстроенный весь. Говорит, ты скандал на пустом месте закатила. Из-за какой-то лодки.
— Из-за пухлого конверта с деньгами, Анна Павловна. Которые предназначались банку.
Свекровь перешла на поучительный тон.
— Деточка, ну зачем так утрировать? Мужчинам нужны увлечения. Иначе они чахнут. Мой покойный Витя марки собирал, ползарплаты спускал. Я же терпела! Зато при деле мужик. Дома сидит, клемсеры свои перебирает. А ты из-за куска резины семью рушишь.
Ира отодвинула тарелку.
— Эта резина стоит как полгода моей работы в ночную смену. Если Саше нужны увлечения, пусть сам на них зарабатывает. А не берет втихую из копилки.
Голос свекрови взлетел на октаву.
— Как ты смеешь так говорить! Он твой муж! У вас всё общее! Он имеет право распоряжаться бюджетом. Он глава семьи, он мужчина в конце концов!
— Глава семьи, — спокойно согласилась Ира. — Именно поэтому бюджет у нас теперь будет раздельный. Раз он распоряжается им в одно лицо.
Анна Павловна запыхтела в трубку.
— Ты жадная, Ирка! Всю жизнь под себя гребешь. Сашенька для тебя старается, машину водит, в магазин тебя возит, а ты копейки считаешь. Я ему так и сказала: не ценит она тебя. Уйдет он от такой мегеры.
— Вот и заберите его к себе. Будете вместе лодку ценить.
Ира сбросила вызов. Положила телефон экраном вниз.
Она обмыла тарелку губкой. Составила посуду в сушилку. Вытерла стол тряпкой.
В коридоре послышались шаги. Саша выглянул из спальни. Видимо, надеялся, что после разговора с мамой жена одумается и позовет за стол.
— Кому звонила? Мамочке своей жаловаться будешь?
— С твоей разговаривала, — коротко ответила Ира.
Он заметно напрягся.
— И что?
Ира прислонилась к дверному косяку.
— Ничего. Я ей сказала то же самое, что сейчас скажу тебе. С завтрашнего дня мы переходим на раздельный бюджет.
Саша недоверчиво сощурился.
— В смысле?
— В прямом. Квартира наполовину твоя, наполовину моя. Квитанции в почтовом ящике лежат. Твоя половина оплаты — пятьдесят процентов. Продукты я покупаю только себе. Выделю тебе вторую полку в холодильнике под твои запасы. Стираю только свои вещи. Порошок у нас тоже теперь у каждого свой.
Саша шагнул вперед.
— Ты вообще с головой не дружишь? Нам за свет платить на днях! И за интернет! А мне на работу ездить надо, машину заправлять!
Она кивнула на баулы, которые так и лежали в прихожей.
— Тебе платить, Саша. Не нам. И тебе заправлять. Можешь на работу на лодке плавать. По лужам.
Он нервно усмехнулся:
— Ты меня напугать решила?
Ира отстранилась от косяка.
— Нет. Я просто устала быть ломовой лошадью, которая везет на себе взрослого мужика. И слушать от твоей мамы, какая я жадная. Лодку можешь поставить в спальне. На воду спустишь в ванной.
— Да я завтра же её обратно сдам! — выпалил он.
— Сдавай. И не забудь всю сумму вернуть в конверт. До понедельника.
Ира развернулась и ушла в ванную. Заперла за собой дверь.
Снаружи послышалось тяжелое сопение. Затем Саша пнул картонную коробку. Картон глухо отозвался. Муж забормотал себе под нос что-то про меркантильных баб и испорченную жизнь.
Только через час, дождавшись тишины, Ира тихо проскользнула в спальню.
На следующее утро Ира проснулась в половине седьмого. Сварила себе кофе в турке. Отрезала кусок сыра, намазала масло на хлеб.
Саша выполз из спальни ближе к восьми. Потирая заспанные глаза, он по привычке направился к столу. На столе было пусто. Турка была вымыта и перевернута вверх дном на сушилке.
— А завтрак? — хрипло спросил муж.
Ира поправила воротник блузки перед зеркалом в прихожей.
— Твоя полка в холодильнике свободна. Можешь положить туда что-нибудь вкусное.
Она подхватила сумку и вышла из квартиры.
Вечером того же дня Ира возвращалась с работы. Возле подъезда стояла машина Мишки. Самого Саши нигде не было видно.
Ира поднялась на свой этаж. Зашла в квартиру.
Зеленый баул никуда не исчез. Коробка с надписью «Ямаха» всё так же сиротливо подпирала стену. Из спальни доносился голос мужа. Он разговаривал по телефону.
— Да я тебе говорю, башенка у нее совсем съехала! — Саша активно жаловался невидимому собеседнику. — Из-за какой-то заначки скандал устроила. Накормить родного мужа отказалась. Говорит, раздельный бюджет теперь.
Пауза.
— Какое сдам? Мишка у какого-то мутного типа с рук брал. Тот трубку не берет, объявление удалил. Да и не хочу я сдавать! Я мужик или кто? Имею право на хобби. Поголодает пару дней на своих салатах, сама прибежит. Никуда она не денется.
Ира молча прошла на кухню. Достала из своего пакета куриное филе, свежие овощи и небольшой кусок хорошего сыра. Аккуратно сложила всё на верхнюю полку холодильника.
Вторую полку она заботливо протерла влажной тряпкой. Оставив её абсолютно чистой. И пустой.
Прошло две недели. Последний платеж банку Ира кое-как закрыла, перехватив денег у коллег.
Кроссовер Ира перегнала на платную стоянку возле аптеки чисто из вредности, чтобы муж не ездил на нем по своим делам, сжигая оплаченный ею бензин. Ключи она забрала с собой.
Саша два дня пытался изображать гордость. Звонил маме, жаловался на жестокость жены. Анна Павловна даже приехала один раз, привезла сыночку контейнеры с борщом и котлетами. Ира встретила свекровь вежливо, предложила чай, но от обсуждения семейного бюджета уклонилась.
— Я в чужие финансы не лезу, Анна Павловна. Саша взрослый мальчик.
Борща хватило на три дня. Потом контейнеры опустели. Как и деньги на личной карте Саши. Аванс в автосервисе ожидался только через неделю.
Зеленый баул, который Саша в сердцах отпинал в угол прихожей, так и пылился, покрываясь тонким слоем пыли. Ни на какие острова Саша не поехал. Пацаны умчались на базу в пятницу, но без него. На бензин и продукты для поездки нужно было скидываться, а скидываться капитану было нечем. В конверт он, естественно, тоже ничего не вернул.
Вчера вечером Саша впервые за долгое время помыл за собой посуду. И даже вынес мусор без напоминаний.
Он топтался на кухне, пока Ира резала салат. Пытался завести разговор о том, что надо бы купить картошки. И что в ванной лампочка перегорела, а он, как настоящий хозяин, её заменил.
Она положила чек на стол.
— Картошка стоит восемьдесят рублей за килограмм. Сходи купи. Магазин еще открыт.
Саша уставился на чек. Затем на пустую вторую полку холодильника. Денег у него не было даже на спички.
Люди не меняются по щелчку. Инфантильность не лечится за один скандал, а привычка жить за чужой счет не исчезает чудесным образом. Но когда холодильник пустеет, а кредитная карточка мамы оказывается не бездонной, даже самые упертые капитаны начинают понимать, кто на их корабле реально держит штурвал.
И что кусок резины в коридоре совершенно не годится в пищу.
