— А ты пристегни губу, чтобы по коленям не шлепала!
Эту фразу Ромка выкрикнет чуть позже, а пока на кухне зрел обычный скандал.
— А что, рыбки красной не предвидится?
Марина брезгливо ковырнула вилкой обычную сырную нарезку.
— И рулетиков с ветчиной не вижу.
Она демонстративно отодвинула от себя тарелку с оливье и скрестила руки на груди.
— Ромка, ты же обещал нормальную поляну накрыть!
Сестра мужа обвела взглядом небольшую кухню.
— Мы вообще-то с мамой с другого конца города по пробкам тащились в свой законный выходной. Могли бы дома остаться, если тут нас не ждут.
— Аня, ну в самом деле!
Нина Борисовна возмущенно поправила крупную брошь на груди кофты с тусклым геометрическим узором.
— Мы к родному сыну в кои-то веки выбрались.
Свекровь поджала губы, глядя на невестку.
— А у тебя на столе как в заводской столовке. Могла бы и постараться ради семьи. Праздник все-таки, выходной день.
Аня опустила корзинку с нарезанным батоном на край кухонного гарнитура.
Три месяца назад Ромка потерял работу. Сначала он увлеченно рассказывал про временные трудности с начальством, которое его якобы не ценило и придиралось по пустякам. Потом начал пространно рассуждать про поиски себя в новой сфере, где специалистам платят достойно.
Последние недели он почти не вылезал из комнаты, оставляя после себя чашки и фантики.
Ромка пропадал в онлайн-играх с утра до глубокой ночи. Ипотеку, коммуналку и все продукты Аня теперь тянула одна. Ей пришлось взять дополнительные часы в офисе и полностью отказаться от выходных.
Вчера она потратила немало денег на деликатесы.
Завтра у её отца намечался крупный юбилей. Аня обещала привезти хорошую нарезку, балык, икру и дорогой сыр с плесенью, чтобы помочь родителям со столом. Прятать продукты она не стала — просто убрала на нижнюю полку, предупредив мужа.
А сегодня днём Ромка обрадовал её сообщением: «Мама с Мариной заедут на чай, я их пригласил».
Чай, как это обычно бывало с родней мужа, за пятнадцать минут превратился в требования полноценного банкета из трех блюд.
— Какая зарплата, такая и поляна.
Аня с досадой выдохнула и ровно посмотрела на родственниц.
— Ешьте, что дают. Другого меню не будет, мы не в ресторане.
— Ну мася, ты чего начинаешь?
Ромка заныл со своего места у окна, отрываясь от телефона.
— Перед людьми неудобно.
Он виновато развел руками.
— Я же говорил, что мы нормально посидим. Мама вон пирог испекла, Маринка приехала издалека. Что тебе стоит на стол нормально собрать?
— Нормально посидим — это когда ты идешь в магазин за свои заработанные деньги.
Аня стряхнула крошки с ладоней.
— А я свой первый выходной за две недели на готовку для вашей оравы тратить не нанималась. Только-только присела.
Нина Борисовна шумно втянула щеки, всем своим видом показывая крайнюю степень оскорбленности.
— Батюшки! Это мы уже орава?
Она перевела гневный взгляд на сына.
— Ромочка, ты послушай, что твоя жена говорит!
Свекровь театрально приложила руку к груди.
— Она нас куском хлеба попрекает в твоем же доме! Я всегда знала, что она нас не уважает, но чтобы так в открытую хамить матери!
Марина поддакнула, подцепив на вилку маринованный огурец.
— Вот у меня Светка замуж вышла, так там муж её на руках носит.
Она отправила огурец в рот и выразительно пожевала.
— И стол всегда ломится, когда гости приходят. А тут приедешь к родному брату, и сиди давись дешевой колбасой. Зато гонору-то сколько!
— При чем тут Светка?
Аня вскинула бровь.
— У Светки муж пашет на двух работах и семью обеспечивает. А мой третий месяц из дома не выходит.
— Ань, ну правда, принеси то, что внизу лежит.
Ромка примирительно поднял руки, стараясь не смотреть жене в глаза.
— Там же есть нормальная еда.
Он кивнул в сторону агрегата.
— Чего ты жмешься? Для своих же. Посидим по-человечески, отметим встречу. Я же обещал маме.
— Кому ты обещал? Себе?
Аня даже не повысила голос, хотя внутри всё кипело от этой наглости.
— Там лежит еда на юбилей моего отца.
Она оперлась руками о край стола.
— И куплена она исключительно на мои деньги. На те самые деньги, которые я заработала, пока ты спал до обеда.
Нина Борисовна всплеснула руками.
— Ну здрасьте приехали!
Она возмущенно оглядела кухню, призывая невидимых свидетелей.
— То есть родному отцу мы деликатесы покупаем, а родной муж и его семья пусть макароны пустые трескают? Вот это воспитание!
Свекровь укоризненно покачала головой.
— Я всегда говорила, Ромочка, что она только о своей родне думает. Эгоистка.
Марина закашлялась от возмущения, отодвинув стул.
— Капец. Вот это жлобство.
Она с вызовом посмотрела на Аню.
— Брат пашет как проклятый, он сам маме жаловался, устает на этих дурацких собеседованиях, а ей для его семьи куска колбасы жалко. Ты вообще в курсе, что у нас в семье принято столы накрывать для гостей?
Марина постучала ногтем по пустой тарелке.
— Мужчина в доме должен есть мясо. А гостям нужно предлагать лучшее. Иначе зачем вообще звать?
— Брат пашет?
Аня скрестила руки на груди, с интересом разглядывая золовку.
— Твой брат пашет только в танках на компьютере. Третий месяц ни копейки в дом не принес.
Она перевела взгляд на мужа.
— Даже за интернет на прошлой неделе я платила, чтобы у него игрушки не висели посреди боя. О каких деликатесах вы вообще говорите?
— Не выдумывай!
Свекровь гневно вскинулась. От зависти к чужой независимости она ткнула пальцем в свежий маникюр невестки.
— Мой сын всегда хорошо зарабатывал! Он отличный специалист!
Нина Борисовна грозно нависла над столом.
— Ему просто сейчас время нужно, чтобы хорошую должность найти. Это ты деньги разбазариваешь неизвестно на что, вон ногти накрасила, по салонам своим бегаешь, а потом прибедняешься тут перед нами!
— По каким салонам, Нина Борисовна?
Аня устало посмотрела на свекровь. Ей даже спорить не хотелось с этой железобетонной логикой.
— Какой салон? Я ногти сама дома крашу, лак же на полке стоит.
— Личные прихоти оплачивай сама!
Свекровь рубанула ладонью по воздуху.
— А мужа кормить обязана! Он мужчина, ему питаться нужно нормально, а не пустыми салатами и дешевым сыром давиться.
Ромка пошел красными пятнами.
Слова жены при матери и сестре больно ударили по его самолюбию. Одно дело, когда она пилила его наедине, в спальне. Там можно было отмахнуться или сделать вид, что уснул.
Но совсем другое — публичное унижение перед теми, кто всегда считал его безусловным авторитетом и главным добытчиком.
Он резко подорвался со своего табурета.
— Я сказал, мы будем нормально сидеть!
Он отодвинул Аню плечом и шагнул к холодильнику.
— Совсем берега попутала со своей экономией. Перед матерью меня позорить вздумала! Я в этом доме мужик или кто?
На стол с глухим стуком полетела упаковка дорогого балыка.
Следом Ромка швырнул красную рыбу, баночку икры и тот самый сыр с плесенью, за которым Аня специально ездила на другой конец города после смены.
Он демонстративно разорвал упаковку с рыбой, даже не потрудившись взять нож.
Пластиковую подложку он небрежно бросил прямо на середину стола, поверх салфеток.
— Вот!
Отчаянно пытаясь казаться значимым, Ромка гордо заявил это матери, выпятив грудь.
— Угощайтесь. У нас в доме нормальная еда есть. Никто голодным не останется.
Затем он ткнул пальцем в сторону жены и злорадно выдал ту самую фразу:
— А ты пристегни губу, чтобы по коленям не шлепала!
Он усмехнулся собственной шутке.
— Мои гости будут есть по-человечески. Я в этом доме хозяин, и я решаю, что мы ставим на стол.
Нина Борисовна победно усмехнулась.
Она тут же пододвинула к себе поближе разорванную упаковку с красной рыбой.
— Вот это другое дело. Настоящий мужик.
Свекровь одобрительно похлопала сына по руке.
— Сразу бы так, сынок. А то развела тут трагедию на пустом месте из-за куска колбасы. Мариночка, положи мне рыбки, да побольше.
Она махнула рукой на баночку.
— И икру открывай, чего она стоит пропадает. Гулять так гулять!
Аня смотрела на это пиршество ровно десять секунд.
Она не стала кричать. Не стала бить тарелки об пол или плакать от обиды, убегая в ванную.
Спорить с людьми, которые искренне верят в свою правоту за чужой счет, не имело абсолютно никакого смысла. Они жили в своей реальности, где Ромка был королем, а она — обслуживающим персоналом.
Аня молча развернулась.
Она подошла к кухонному гарнитуру и вытащила из нижнего ящика плотный бумажный пакет из супермаркета.
— Эй, ты чего удумала?
Марина, успевшая надорвать упаковку сыра, настороженно замерла с вилкой в руке, не донеся лакомый кусок до рта.
Аня спокойно подошла к столу.
Она без лишней суеты сгребла в пакет баночку икры. Затем забрала сыр с плесенью прямо из-под рук Марины.
— Ты совсем больная?!
Ромка дернулся вперед, пытаясь перехватить пакет.
Аня резко выставила локоть, не подпуская его к столу.
Она взяла упаковку балыка прямо из-под рук опешившей Нины Борисовны и тоже бросила в пакет.
Красную рыбу в разорванной упаковке она трогать не стала. Аня просто брезгливо отодвинула её к пустой тарелке Ромки.
— Приятного аппетита.
Она сухо бросила эту фразу, глядя поверх голов родственников.
— Ты куда мои продукты потащила?!
Взвизгнула Нина Борисовна, привставая со стула. Лицо её пошло красными пятнами от возмущения.
— Свои продукты я везу отцу, — ровно ответила Аня.
Она плотно свернула край пакета.
— А вы наслаждайтесь тем, что заработал ваш прекрасный сын. Хлеб вон, на гарнитуре. Майонез на дверце. Ни в чем себе не отказывайте.
Аня развернулась и пошла в прихожую.
За спиной тут же поднялся дикий гвалт.
Свекровь громко причитала над испорченным праздником и совершенно неблагодарной невесткой, которую они пригрели.
Марина кричала про неадекватную истеричку, с которой нормальным людям невыносимо находиться в одном помещении.
А Ромка требовал немедленно вернуться. Он орал из кухни, чтобы она положила всё на место и извинилась перед матерью за устроенный цирк.
Аня не стала ничего отвечать.
Она просто стянула с крючка свою куртку. Подхватила свой обычный рабочий рюкзак, в который еще утром сунула вещи для ночевки у отца. Быстро обулась.
Дверь закрылась, отрезая кухонные вопли.
Спустя месяц Аня, давно скормившая те самые деликатесы гостям на отцовском юбилее, пила кофе на его тесной, но уютной кухне.
Ромка оборвал ей телефон в первые три дня.
Он записывал голосовые сообщения, требуя немедленно вернуться домой. Угрожал, что не будет платить свою половину коммуналки, и приказывал забить полки нормальной едой, потому что ему «нечем питаться».
Аня просто молча перевезла остатки вещей на выходных, пока он ездил на очередное бессмысленное собеседование к другу.
Телефон коротко завибрировал: пришло сообщение от пока еще официального мужа.
«Ты за интернет забыла заплатить! У меня танки не грузятся вообще. Скинь тысячу, я с первой зарплаты отдам».
Аня усмехнулась.
Она сделала глоток горячего кофе и одним уверенным нажатием отправила номер в черный список.
