— Свои прихоти оплачивай из своей зарплаты, а к моему счету доступ закрыт.
— Я же просто прошу добавить на машину, мам, ну ты же всё равно эти деньги мёртвым грузом держишь! — Алина небрежно бросила на край стола свой новенький телефон. Аппарат звякнул камерами о клеенку. — Нам с Колей машину менять пора.
Люда молча отложила прихватку в сторону.
— Перед друзьями стыдно, — не унималась дочь. — Мы на этой развалюхе уже три года ездим. У Дашки муж ей джип из салона выгнал, а я как нищебродка на седане.
Внутри у Люды поднималось глухое, тяжелое раздражение. Это чувство стало её постоянным спутником в последние несколько лет. Алина всегда умела заявляться без звонка и с порога вываливать свои гениальные идеи. Идеи всегда требовали немедленного финансового вливания.
С Колей они жили пять лет. Ипотеку за них частично гасила Люда в первые годы, пока молодые вставали на ноги. Ноги оказались на удивление прожорливыми. Алина работала администратором в салоне красоты, получала немного, но свято верила в свой особый статус. Статус требовал брендовых вещей, регулярных походов к косметологу и дорогих доставок еды по выходным. Коля крутился на стройках, приносил неплохо, но деньги в их семье испарялись молниеносно.
А полгода назад Люда продала старый родительский дом в пригороде. Сумма вышла хорошая. Положила под процент, решив, что это будет её личная подушка безопасности на здоровье и спокойную пенсию. И вот информация дошла до нужных ушей — кто-то из родни проболтался.
— Да неужели? — Люда смахнула невидимые крошки с клеенки. — А я думала, машина нужна, чтобы ездить, а не перед подружками красоваться.
— Ма-а-ам! — Алина раздраженно закатила глаза. — Ну ты в каком веке живёшь? Сейчас по машине судят о человеке. Коле по работе нужно выглядеть солидно, иначе нормальных заказчиков не найти. Кто доверит ремонт квартиры человеку на ржавом корыте?
— И сколько не хватает на эту вашу солидность? — Люда придвинула к себе квитанцию за коммуналку, всем видом показывая, что тема ей неприятна.
— Ну, половину стоимости примерно, — Алина перехватила свою модную сумочку поудобнее. — Мы свою сдадим, добавим твои сбережения, и как раз хватит на нормального японца. Выгодное вложение!
— Мои сбережения? — Люда подняла брови. — Я не ослышалась?
— Ну а чьи же ещё? — дочь искренне округлила глаза. — Ты одна живешь, потребности у тебя совсем скромные. На работу пешком ходишь. За границу ты не летаешь, шмотки дорогие не покупаешь. На что тебе такие деньжищи? Пусть хоть реальную пользу семье приносят.
Железная логика инфантильного поколения. Люда со злой мстительностью смотрела на свою взрослую, холеную дочь, у которой на одном маникюре оседала часть маминой пенсии, и поражалась этой незамутненной наглости.
Оно и понятно, когда всю жизнь тебе подстилают соломку. Люда сама виновата. Жалела девочку после развода с первым мужем, тянула её одна. Отказывала себе во всём, лишь бы у Алиночки были платья не хуже, чем у других. Потом оплатила половину пышной свадьбы с Колей, влезла в кредит на три года. Потом помогала с первым взносом за их квартиру. Девочка выросла, но аппетиты остались детскими.
— Красота, — Люда сухо обронила это слово, глядя прямо на дочь. — То есть ты уже и чужие деньги распределила.
— Почему чужие? — Алина возмущенно всплеснула руками. — Мы же семья! У меня ипотека, у Коли спина больная на стройках пахать. Нам сейчас тяжело, а ты на деньгах сидишь как Кощей!
— Тебе тяжело? — Люда указала кивком на новенький гаджет, лежащий на столе. — Телефон дорогущий — это от тяжелой жизни куплено? А ресницы твои нарощенные — это, видимо, гуманитарная помощь для малоимущих граждан?
— Это статус! — она недовольно дернула плечом. — Я работаю в премиум-сегменте, я не могу выглядеть как уборщица! Ты меня вечно попрекаешь копейками! Мы же о внуках думаем! Куда я в этот седан коляску запихну, если мы родим?
— Сначала родите, — осадила её Люда. — А то вы пять лет только для себя живете. По ресторанам коляску катать будете? Я тебя ничем не попрекаю, Алина. Живи как хочешь, покупай хоть золотые унитазы. Но на свои. Свадьбу вам сыграли? Сыграли. Ипотеку первую я вам платила? Платила. Хватит.
— Ах вот как! — Алина резко подскочила со стула. — То есть родная дочь просит помощи, а ты за свои фантики трясешься? Ты для кого их копишь? В гроб с собой заберешь?
У Люды мелко задрожали пальцы от обиды, но она заставила себя не отводить взгляд. Хватит с неё постоянных уступок ради мира в семье. Мира, который держится только на её кошельке.
— Я коплю их для себя, — слова прозвучали твердо, без лишних эмоций. — На старость. На импланты, которые мне нужно ставить осенью. На лекарства, если вдруг заболею. На путевку в санаторий, в конце концов. На ваши обновки я больше не скидываюсь. Мои деньги остаются при мне.
Алина опешила. Она несколько секунд стояла у стола, пытаясь найти в лице матери привычные нотки вины или сомнения. Не нашла.
— Ну и сиди со своими миллионами! — дочь лихорадочно сгребла телефон со стола. — Можешь вообще мне больше не звонить!
Она развернулась и выскочила в прихожую. Через мгновение в прихожей гулко стукнула входная дверь — сквозняком потянуло.
Люда осталась одна на кухне. Она медленно опустилась на стул и долго смотрела в одну точку. В груди тянуло, но бежать следом и просить прощения, как это бывало раньше, совершенно не хотелось.
Спустя полчаса в дверь позвонили. Люда вздрогнула, решив, что дочь вернулась продолжить скандал. Но на пороге стояла Валя, соседка по лестничной клетке. В руках она держала заварочный чайник и небольшую пиалу с домашним вареньем.
— Люда, я чай свежий заварила, думаю, дай загляну, — Валя внимательно посмотрела на бледное лицо подруги. — Алинка твоя пролетела мимо меня как ошпаренная. Даже не поздоровалась. Случилось чего?
— Проходи, Валюш, — Люда отступила в сторону, пропуская гостью.
Они устроились на кухне. Валя хозяйским жестом разлила свой чай по чашкам и придвинула варенье. Люда коротко, без лишних эмоций, пересказала суть разговора. Про машину, про статус, про сбережения от проданного дома.
— Ну и правильно сделала, что отшила, — Валя отпила горячий чай и поморщилась. — Ты им дай палец, они по самый локоть откусят.
— Обиделась она сильно, — тихо сказала Люда, глядя в свою чашку. — Сказала, в гроб эти деньги заберу.
— Ой, да плюнь ты! — Валя махнула рукой. — Мой Толик вон тоже приходил недавно. Мам, говорит, давай твою двушку разменяем, нам с женой тесно. А я ему прямым текстом — вот помру, тогда и меняйте.
Валя усмехнулась своим мыслям.
— А пока я жива, буду спать в своей спальне. Они же как думают? Раз мы на пенсию вышли, так нас списывать пора.
— Вот именно, — Люда почувствовала, как внутри отпускает напряжение. — Я ей и свадьбу, и ипотеку. А теперь им джип подавай. Коле перед заказчиками стыдно на седане ездить.
— Стыдно — пусть заработает, — припечатала соседка. — Здоровый лоб, на стройках крутится. А то пристроились на твою шею. Ты зубы-то свои видела? Тебе же жевать скоро нечем будет, всё откладываешь!
— На днях в клинику пойду, — твердо пообещала Люда. — Записалась уже на консультацию.
— Вот и умница. Держи оборону.
Прошло три дня. Люда спокойно занималась своими делами, сходила к стоматологу, оплатила первый этап лечения. Алина держала глухую оборону, не лайкала фотографии в соцсетях и не звонила. Мать тоже не делала попыток помириться.
В четверг вечером в дверь коротко позвонили. На пороге стоял Коля. Зять переминался с ноги на ногу, пряча за спиной подозрительно знакомую коробку с тортом. Дешевый медовик из супермаркета за углом.
— Людмила Васильевна, добрый вечер, — Коля виновато улыбнулся. — Пустите?
— Проходи, раз пришел, — Люда отступила в коридор.
Зять долго разувался, аккуратно ставил ботинки на коврик, мыл руки в ванной. Всю его суету сопровождало напряженное молчание хозяйки дома. Наконец они сели на кухне. Коля пододвинул торт поближе к центру стола.
— Чайку сообразим?
— Я после шести не пью, отекаю, — Люда сложила руки на груди. — Рассказывай, с чем пожаловал.
— Да я извиниться пришел. За Алину, — Коля нервно потер шею. — Она у меня эмоциональная, вы же знаете. Ляпнет не подумав, а потом сама жалеет.
— Прямо обрыдалась вся? — иронично уточнила Люда.
— Переживает, — Коля старательно отводил взгляд в сторону окна. — Она же не со зла. Просто у нас правда ситуация патовая вырисовывается. Машина сыпется. Я в сервис заехал, мне там такой счет выкатили, что проще на металлолом её сдать.
— Сочувствую, — ровным голосом ответила теща. — Бывает.
— Ну вот, — Коля воодушевился, приняв её спокойствие за готовность к диалогу. — А без колес мне никак. Инструмент возить надо, на объекты мотаться. Пешком я много не наработаю. Алина, конечно, загнула про половину стоимости. Нам столько не надо.
Зять подался вперед, заглядывая Люде в глаза.
— Людмила Васильевна, вы поймите. Мы же не просим нам машину покупать. Нам бы просто кредит перекрыть старый. Там остаток-то смешной. Зато нам сразу новый одобрят на автокредит.
— И какой же там смешной остаток?
— Да сущие копейки, — Коля махнул рукой, словно отгоняя муху. — Триста тысяч всего. Мы бы сами закрыли, честно! Но мне на объекте выплату задержали, а у Алины в салоне не сезон. Если сейчас не закроем, процент вырастет, вообще в долговую яму улетим.
— Триста тысяч? — Люда медленно покачала головой. — Копейки, значит.
— Для кого как, Людмила Васильевна, — Коля попытался изобразить усталую улыбку трудяги. — Но для вас-то это не проблема сейчас. Выручите, а? Мы отдадим. Честное слово. Как только с объектом рассчитаются.
— Как за первый взнос по ипотеке отдали? — Люда не повышала голос, но слова падали тяжело, как камни. — Или как за ту путевку в Турцию три года назад отдавали?
— Ну зачем вы так, — Коля осекся. Улыбка мгновенно сползла с его лица. Он обиженно насупился. — Мы же тогда договаривались, что это подарок на годовщину. Ваша инициатива была. А сейчас я в долг прошу. По-мужски.
— По-мужски, Коля, это когда ты жене на телефон зарабатываешь сам, — Люда не выдержала и слегка ударила ладонью по столу. — А не тещу доишь. У вас на маникюры и кафешки деньги есть, а на долги нет?
— Да при чем тут телефон! — зять начал откровенно закипать. — Ей по работе надо! Она с клиентами общается, там все фифы с айфонами ходят! Ей соответствовать нужно!
— А мне по здоровью надо, — оборвала его Люда, не давая развить тему. — Я вам всё сказала. И Алине, и тебе теперь повторю. Денег нет. Считай, что я их потратила.
— На что? — вырвалось у Коли. Он даже подался назад от искреннего возмущения, словно у него украли его собственность.
— На себя, — Люда встала из-за стола, показывая, что разговор окончен. — Вчера внесла предоплату за зубы. Забирай свой медовик, Коля. И иди к жене. Думайте о новых кредитах сами. Вы люди взрослые.
— Зря вы так, — бросил он от порога, натягивая куртку. — Мы же помощь просили, а не милостыню. Свои люди вроде. А вы как чужая.
— Вот именно. Свои, — Люда не стала продолжать спор.
Коля вышел, и дверь за ним закрылась. Люда подошла к окну на кухне и приоткрыла створку, впуская свежий вечерний воздух. Она посмотрела на оставленный картонный коробок с дешевым тортом. Взяла его за края и отправила прямо в мусорное ведро.
Завтра ей предстоял второй визит в стоматологию. Надо было еще не забыть позвонить в турагентство и узнать цены на бархатный сезон. Люда решительно взяла телефон и набрала номер. Впервые за долгие годы она собиралась поехать отдыхать. Исключительно для себя, ни перед кем не отчитываясь.
