— Оля, ну ты чего сидишь? Гости разошлись, посуда стоит. Раз ты не работаешь — убирай за всеми!
Жанна стояла в дверях кухни, в халате поверх ночнушки, с малиновой помадой, не стёртой со вчерашнего вечера. За её спиной — гора тарелок в раковине, окурки в блюдце, пустая бутылка на подоконнике. Эдик храпел в их с Жанной комнате.
Оля посмотрела на неё поверх очков. Сидела за кухонным столом с ноутбуком — ровно в той же позе, в какой сидела с восьми утра. На экране — открытый редактор для кодировок, два терминала, мессенджер с тридцатью непрочитанными.
— Жанна, у меня созвон через десять минут.
— Какой созвон? Какой созвон, Оль? Ну хватит уже изображать! Сидишь, тыкаешь в кнопочки. Все нормальные люди работают, а ты дома весь день.
И вышла.
***
Оля жила в этой квартире три года. Четыре комнаты, потолки три двадцать, в десяти минутах от метро. Квартира досталась Роме и Жанне после смерти матери — пополам, по завещанию, всё чисто оформлено. Рома занимал две комнаты — спальню и ту, где они с Олей сделали кабинет. Жанна — две другие: свою и гостиную, которая считалась «общей», но в которой постоянно сидели её гости.
Когда Оля выходила за Рому, она знала, на что идёт. Знала, что золовка — «характер». Знала, что Жанна не очень рада тому, что в квартиру въезжает чужая. Думала: ну, как-то уживёмся, четыре комнаты большие.
Уживались.
Первый год Жанна просто косилась. Второй — начала «по-родственному» давать Оле поручения: то «купи хлеба, тебе же всё равно по дороге», то «вынеси мусор, ты же дома». А потом приехал Эдик. И всё.
Эдик появился полтора года назад — с двумя сумками и одной зубной щёткой. Сел в гостиной на диван и больше оттуда не вставал. Работал он, по словам Жанны, «в логистике», но из чего эта логистика состояла — не знал никто. По вечерам он смотрел в телефон и хохотал. По выходным к нему приходили какие-то парни, и они хохотали уже хором.
С появлением Эдика Жанна окончательно решила, что Оля — прислуга. Бесплатная, домашняя, удобная. «Ну ты же всё равно дома сидишь» — это стало её любимой фразой.
Что Оля «дома сидела» с ноутбуком программистки-разработчицы и зарабатывала больше всех в квартире вместе взятых, Жанну не интересовало.
Потому что Жанна этого не знала.
***
Месяц назад был случай с посудой.
Жанна пригласила к себе подругу. Они с подругой и Эдиком сидели до часа ночи на кухне — пили, ели заказанные суши, громко разговаривали и смеялись. Оля всё это слышала из кабинета, потому что у неё был срок сдачи проекта и она работала до двух.
Утром Оля вышла на кухню налить воды. Раковина — до края набита посудой. Стол — в остатках еды, с кучей грязных салфеток и пятнах. На полу — пакет с мусором, из которого что-то торчало.
Оля молча обошла всё это и налила воды.
В девять Жанна выползла из своей комнаты. Увидела Олю.
— Оль, ну что ты, — сказала Жанна. — Ну ты же видишь — я никакая.
— Вижу.
— Помой, а? Ты же всё равно дома.
Оля посмотрела на неё.
— Жанна, я не могу. У меня созвон в десять.
— Ну какой созвон, Оль. Я тебя умоляю. Я после такой ночи не могу мыть, приходить в себя буду еще до завтра.
Оля ушла в кабинет. Закрыла дверь.
Через час Жанна заглянула — всё ещё в халате.
— Оль, ну ты подумай. Я ж тебя как родную прошу.
Оля сделала созвон с лондонской командой, не отвлекаясь. Когда вышла в три — раковина была всё та же. Жанна спала.
Оля вымыла посуду. Сама. Потому что есть не из чего.
И в тот день она первый раз про себя подумала: ну ладно, ну хорошо. Запомним.
***
Через две недели был случай с бумагами.
У Оли на кухонном столе лежала папка — там у неё была вторая рабочая точка, когда хотелось выйти из кабинета. В папке распечатки спецификаций к одному большому проекту. Сорок листов. Она их распечатывала специально, потому что ей легче читать длинные документы на бумаге.
Жанна с Эдиком устроили на кухне «чистку» — Эдик вдруг решил, что нужно «прибраться». Оля в это время была в кабинете на созвоне.
Когда вышла — папки не было.
— Жанна. Где бумаги?
— Какие?
— Папка. На столе лежала. Сорок листов.
— А, эти. Я выбросила. Что они тут валяются.
— Это рабочие документы.
— Оль, ну какие у тебя рабочие? Они там все мятые были.
Оля уставшим взглядом посмотрела на неё.
— Жанна. Где мусор?
— Уже унесли.
Оля надела куртку, спустилась во двор, к контейнерам. Пришлось просить консьержа дать ключи от мусорки. Стояла у контейнера, искала свой пакет. Нашла, благо пакет был сверху, не пришлось перебирать кучу соседских отходов. Достала папку. Принесла.
Сорок листов в разводах.
В тот вечер Оля заказала новую печать в копировальном центре. Тогда она ещё не злилась — просто думала: ну хорошо. Запомним и это.
***
Оля закрыла ноутбук, перешла в кабинет. Села за свой стол. Подключилась к созвону — лондонское время, четверо коллег, обсуждение релиза.
Сорок минут она говорила по-английски, чертила на планшете схемы, отвечала на вопросы коллег. Потом сама села писать модуль.
В три часа дня она пошла на кухню — налить воды.
На столе лежала бумажка. Не записка, не чек — справка. Жанна, видимо, заходила, бросила и забыла. Оля не собиралась читать. Просто потянулась за стаканом и боковым зрением увидела заголовок.
«Справка о доходах физического лица».
И крупно — за последние двенадцать месяцев.
Оля взяла стакан. Налила воды. И, не специально, а как-то само собой, скользнула глазами по цифре.
Пятьдесят две тысячи в месяц. Администратор салона красоты.
Оля поставила стакан. Подержалась пальцами за край стола. Потом всё-таки присела.
Пятьдесят две тысячи.
У неё, у Оли, прошлый месяц был очень плохой — мало проектов, считай, простой. Почти месяц простоя, ничего нового не брала. И всё равно прошлый месяц закрылся сто семьдесят тысяч. После налогов.
Жанна, которая каждое утро говорила ей «работай, бесполезная», получала гораздо меньше.
Оля сфотографировала справку, потом взяла стакан и ушла в кабинет. Села на место. Открыла крышку ноутбука. Уставилась в экран.
И засмеялась.
***
Вечером она позвонила Карине. Карина — её первая коллега-фрилансерка, та, что когда-то затащила Юлю в эту профессию.
— Слушай, расскажи, — сказала Оля. — У тебя ситуация какая-то была похожая?
— С кем?
— С роднёй мужа.
— Оль, у меня свекровь, ты что. У меня всю жизнь свекровь.
— И как ты выжила?
— Я уехала, — спокойно сказала Карина. — Через полгода после свадьбы. Сказала Сереже что мы либо живем вместе как самостоятельная ячейка, либо пусть живет с мамой, но уже без меня. Конечно, он выбрал меня. А почему ты спрашиваешь?
Оля молчала.
— Оль. Что у вас там?
И Оля рассказала. Про халат. Про малиновую помаду. Про Эдика на диване. Про справку. Про пятьдесят две тысячи.
Карина выдохнула в трубку.
— Оль, послушай меня внимательно. Ты восемь часов в день закрываешь её квартплату, её еду, её Эдика и ещё на платье ей остаётся. И она тебе говорит «убирай за всеми».
— Я знаю.
— Ты не знаешь. Ты привыкла. Это разное.
И Карина положила трубку.
Оля сидела в кабинете, было темно, только настольная лампа. Под лампой — рабочий блокнот, ручка, и рядом включенный экран рабочего экрана.
Она закрыла ноутбук и пошла к Роме.
***
Рома лежал в спальне на кровати, в наушниках, в телефоне. Увидел жену — снял один наушник.
— Что?
— Поговорим?
Он сел. Это было его свойство — он сразу слышал интонацию. Не слова, а интонацию. И тогда становился внимательным.
— Слушаю.
Оля закрыла дверь. Присела рядом с мужем.
— Я хочу, чтобы Жанна с Эдиком съехали. Или мы.
Рома помолчал. Потом сказал:
— Понятно.
И всё.
— Это «понятно» — что значит?
— Что я давно жду, когда ты это скажешь.
Оля посмотрела на него.
— А чего сам молчал?
— Ну а кто бы меня услышал? Ты же её больше года терпишь. Я думал, ты решила, что так и будет.
— Я решила, что нет.
— Хорошо.
Они помолчали. Потом Рома сказал:
— Оль. Ты же знаешь. Полквартиры — её. Её половина по завещанию. Просто так не выгонишь.
— Знаю.
— Значит, только выкупать.
— Знаю.
— Это девять миллионов примерно. По нашему району.
Оля кивнула.
— У меня почти вся сумма есть.
Рома посмотрел на жену. Не сказал ничего. Но Оля видела — он не удивился. Он давно подозревал. Только в подробности не лез, потому что Оля не любила говорить о деньгах.
— Оль, — сказал он медленно. — Девять миллионов?
— Чуть меньше. Но через год, думаю, хватит даже на скромненький ремонт.
— Ты…
— Я работала, Рома. Пять лет я работала. А она считает, что я сижу на твоей шее.
***
Через два дня Оля распечатала справку. Не Жаннину — свою. Выписку с расчётного счёта индивидуального предпринимателя за последние двенадцать месяцев. С подписью и печатью банка.
Она положила её в ящик стола в кабинете и стала ждать.
Жанна в этот вечер пришла в одиннадцать. Громко. С Эдиком и ещё двумя его друзьями. Они расселись в гостиной, поставили музыку.
В половине двенадцатого Оля вышла из кабинета. В свитере, в очках, с бумагами в руке.
— Жанна, выйди на минуту.
— Чего тебе? Мы тут отдыхаем.
— Пошли на кухню, на минуту.
Жанна закатила глаза, но пошла. Эдик не отрывался от телефона.
На кухне Оля положила на стол две бумаги. Одну — Жаннину справку, которую неделю назад нашла и специально распечатала. Вторую — свою выписку.
— Это твоя справка. Ты её здесь оставила. Я не специально, но прочитала.
Жанна покраснела так, что щёки стали одного цвета с помадой.
— Ты лазила в моих документах?
— Ты её положила на общий стол. На кухне.
— Это не твоё дело сколько я…
— Подожди. Дослушай.
И Оля положила сверху свою выписку.
Жанна машинально посмотрела. Потом посмотрела ещё раз. Взгляд ее медленно проехался — сначала к итоговой строке, потом к «помесячной разбивке».
Вот он — момент. Жанна стояла, опершись одной рукой о стол, и эта рука у неё мелко подергивалась, словно искала, за что ухватиться. Малиновая помада, лампа, белая бумага, смятенный взгляд угнетателя, который впервые получил сдачу.
— Это что?
— Это моя выписка. За год. Я работаю программистом. На удалёнке. Я зарабатываю больше, чем ты, Эдик и Рома вместе взятые.
— Это…
— Я не «дома сижу», Жанна. Я работаю. Восемь часов в день, иногда десять. С Лондоном, с Берлином, с Мюнхеном. Я не убираю за тобой, потому что у меня нет на это ни времени, ни желания.
— Оля…
— И ещё. Я три года плачу больше половины коммуналки этой квартиры. Я плачу за интернет, я купила всю технику на этой кухне. Я оплатила вам ремонт ванной и туалета. Я обновила вам обои в коридоре и паркетный пол. Я плачу за продукты, потому что Рома один не вытягивает на своих подработках.
Жанна молчала.
— Поэтому, — Оля собрала обе бумаги, аккуратно сложила, — мы с Ромой решили: или мы выставляем квартиру на торги, или просто выкупаем твою половину. Ты выбираешь.
— Куда я съеду? Это мама мне оставила!
— Вам. Тебе и Роме поровну. Ты можешь продать долю — мы выкупим. По рынку. Деньги есть. Документы тоже подготовим.
— Это…
— Думай до пятницы. Сегодня среда.
Оля забрала бумаги и пошла из кухни. На пороге обернулась.
— И, Жанна. Я больше не услышу от тебя ни одного «ты не работаешь». Ни одного. Это понятно?
Жанна не ответила. Она стояла у стола с растерянным видом.
***
В пятницу утром Жанна постучалась в кабинет.
— Можно?
— Заходи.
Жанна была без своей малиновой помады. В толстовке. Глаза опухшие — то ли спала плохо, то ли плакала. Оля не стала уточнять.
— Я согласна.
— На что?
— Чтобы вы купили мою часть квартиры.
Оля кивнула. Открыла ящик, достала папку. В папке — оценка квартиры от риэлтора, проект договора, справка из банка о наличии средств.
— Это мы готовили. Можешь посмотреть.
Жанна посмотрела на папку. Потом на Юлю.
— Ты заранее знала, что я соглашусь?
— Я знала, что у тебя нет выбора. У тебя зарплата пятьдесят две тысячи. Ты бы свою долю не выкупила.
— А если бы я отказалась?
— Тогда мы продали бы Ромину долю. Жила бы ты тогда здесь с чужой семьей из десяти человек и ждала бы свою очередь в ванну по три часа.
Жанна промолчала.
***
Они с Эдиком съехали через четыре недели — в марте, в самом начале. Жанна сняла однушку в соседнем районе. Эдик уехал «подумать к матери», и обратно, по слухам, не вернулся. Деньги Жанна получила в три транша, как договорились.
Оля в день её отъезда стояла в коридоре и молчала, пока они с Ромой выносили сумки. Жанна взяла последнюю коробку, выпрямилась.
— До свидания, Оля.
Оля стояла в дверях кабинета. Сказала:
— До свидания.
И всё.
***
Оля доделывала ремонт в гостиной — выбирала с Ромой обои. Гостиная теперь была общей по-настоящему: они её перекрасили, выкинули старый диван, поставили большой стол, за которым можно работать вдвоём.
Карина приехала в гости через месяц — посмотреть на свежий ремонт и вместе поработать над общим проектом. Прошлась по квартире, заглянула в кабинет, на кухню, в новую гостиную.
— Оль, ты в курсе, что у тебя в квартире впервые за три года не воняет чужими сигаретами?
— В курсе.
— И что ты впервые улыбаешься?
Оля посмотрела на неё.
— Ну да.
Они сели на кухне. Оля включила чайник. Карина открыла свой ноутбук, у неё через час был созвон с Берлином.
За окном начинало темнеть. В квартире было тихо — только шипел вскипевший чайник и постукивала клавиатура.
Оля открыла свой ноутбук.
И тоже начала работать.
***
Дорогие читатели, подписывайтесь на мой канал, потому что впереди еще много нерассказанных душевных историй!
Также рекомендую прочитать: