## I.
Квартиру Анна нашла случайно.
Или — квартира нашла её. Это как посмотреть.
Объявление висело на сайте три дня — странно для хорошего района, странно для такой цены. Анна позвонила не думая, почти автоматически. Хозяйка — пожилая, по голосу — ответила сразу и говорила быстро, будто боялась передумать:
— Приезжайте сегодня. Прямо сейчас если можете.
Анна могла.
---
Дом был старый — сталинский, с высокими потолками и лестницей которая помнила другие времена. Квартира на четвёртом этаже, две комнаты, окна во двор. Двор — тихий, с липами, с лавочками где сидели старики.
Хозяйка открыла дверь — маленькая, в тёмном платке, с глазами которые смотрели мимо Анны куда-то за её плечо.
— Заходите.
Анна зашла.
И сразу — запах. Не затхлость, не пустота. Что-то живое. Травы может быть. Или дерево старое. Или просто — долгая жизнь намоленного места.
— Долго здесь жили? — спросила Анна.
— Сорок два года, — сказала хозяйка. — Я и муж. Муж умер в прошлом году. Я к дочери переезжаю.
— Понятно.
— Квартира хорошая. — Хозяйка помолчала. — Только вы... — Она остановилась.
— Что?
— Ничего. Берёте?
Анна огляделась. Высокие потолки. Свет хороший. Двор тихий.
— Беру, — сказала она.
Хозяйка кивнула. И почему-то — выдохнула. С облегчением, как будто что-то тяжёлое отпустила.
Анна не придала этому значения.
Зря.
---
##II.
Переехала в субботу.
Вещей было немного — три коробки, чемодан, кот Василий который ехал в переноске и высказывал своё мнение о происходящем громко и без остановки.
В квартире он замолчал сразу.
Анна выпустила его из переноски — он вышел, сел посреди коридора. Огляделся. Повёл носом.
И пошёл прямо на кухню.
Сел у плиты. Уставился в угол.
— Василий, — позвала Анна. — Ты чего?
Кот не обернулся.
Сидел и смотрел в пустой угол с таким выражением, с каким смотрят на собеседника — внимательно, с интересом.
— Привидений нет, — сказала Анна ему. — Мы договорились.
Кот не ответил.
Анна пожала плечами и пошла разбирать коробки.
---
##III.
Странности начались на третий день.
Маленькие. Почти незаметные. Такие которые можно объяснить — усталостью, рассеянностью, новым местом.
Можно. Если очень хотеть.
Первое — ключи.
Анна положила их на полку у двери — всегда клала туда, привычка. Утром — нет. Нашла на кухонном столе.
Решила: сама переложила, не помнит.
Второе — окно.
Она точно закрыла его перед сном. Точно — потому что ноябрь, холодно, она специально проверила. Утром — приоткрыто. Не нараспашку — чуть-чуть, на два пальца.
Решила: плохо закрыла, ветер.
Третье — чай.
Она поставила чайник и пошла в комнату за телефоном. Вернулась — на столе стояла кружка. Приготовленная: пакетик, сахар, ложка.
Она сама не готовила.
Она точно не готовила.
Анна стояла и смотрела на кружку.
Потом взяла. Отпила.
Горячий. Правильной крепости.
— Ладно, — сказала она вслух. Непонятно кому. — Спасибо.
И выпила.
---
##IV.
Она позвонила подруге — Рите, практичной, городской, верящей только в то что можно потрогать.
— Рит, у меня в квартире кто-то есть.
— Мыши?
— Нет.
— Тараканы?
— Рита.
— Ну а что? Старый дом.
— Не мыши и не тараканы. Ключи перекладывает. Чай готовит. Окна открывает.
Долгая пауза.
— Аня. Ты не высыпаешься.
— Я высыпаюсь.
— Тогда ты забываешь. Стресс, переезд, новое место. Это нормально.
— Рита, я не готовила чай.
— Ты приготовила и забыла.
— Я. Не. Готовила.
— Ладно. — Рита вздохнула. — Вызови экзорциста. Или купи валерьянку. Одно из двух.
Анна убрала телефон.
Посмотрела на кота.
Василий сидел у плиты. В том же углу.
— Ты видишь кто это? — спросила она.
Кот посмотрел на неё. Потом — обратно в угол. С выражением: *видеть-то вижу. Да тебе не объясню.*
---
##V.
Она начала замечать больше.
Не потому что стало больше происходить. Просто — она начала смотреть.
Вещи возвращались на место — те которые она оставляла не там. Не все, не всегда. Но — часто. Ключи — всегда на полке. Телефон — всегда там где она его ищет.
Однажды ночью не могла уснуть — мысли, тревога, новая работа, всё навалилось разом. Лежала в темноте и смотрела в потолок.
И вдруг — тепло у ног. Как будто кто-то лёг рядом. Тяжёлое, тихое тепло.
Василий спал на кресле — она видела его силуэт.
Тепло — было другое.
Анна не двигалась. Лежала и дышала.
Тепло не уходило.
И странно — тревога ушла. Не сразу, постепенно — как уходит когда рядом кто-то. Когда не один.
Анна закрыла глаза.
Уснула.
---
##VI.
В декабре она заболела.
Серьёзно — температура, горло, встать тяжело. Лежала пластом, пила таблетки, смотрела в потолок.
На второй день обнаружила на тумбочке — стакан воды. Рядом — таблетки. Те самые которые врач прописал, из пакета, отсчитанные — три штуки, как надо на один приём.
Анна смотрела на таблетки.
Она не отсчитывала. Она вообще не вставала с утра.
— Послушай, — сказала она в потолок. — Я не знаю кто ты. Я не знаю как это работает. Но — спасибо.
Тишина.
Потом — еле слышно — что-то тёплое коснулось воздуха рядом с кроватью. Как выдох.
Анна улыбнулась.
— Меня Анна зовут, — сказала она. — На случай если не знал.
Пауза.
И — она не могла объяснить как это работает — но почувствовала. Имя. Не звук, не голос — просто знание, вдруг и ясно.
*Евдоким.*
— Евдоким, — повторила она вслух.
Тепло — стало гуще. Почти смущённое.
— Хорошее имя, — сказала Анна. — Старое.
Василий с кресла посмотрел на неё с выражением: *наконец-то. Я же говорил.*
---
##VII.
Она позвонила хозяйке.
Та ответила сразу — будто ждала.
— Евдоким, — сказала Анна без предисловий.
Долгое молчание.
— Значит он вам открылся, — сказала хозяйка наконец. Тихо. — Я думала — не откроется. Он разборчивый.
— Вы знали.
— Знала. Сорок два года с ним прожили. Сначала я боялась — потом привыкла. Потом — не могла без него. — Пауза. — Когда муж умер, Евдоким... он так убивался. По-своему, по-домовьему. Вещи переставлял, скрипел, не давал спать. Горевал.
Анна молчала.
— Я уезжала и боялась, — продолжала хозяйка. — Что он с чужим человеком не уживётся. Что затоскует. Они привязываются — домовые. Им тяжело когда уходят.
— Он не затосковал, — сказала Анна тихо.
— Вижу. Значит — вы ему подошли.
— Как это — подошла?
— Дык они выбирают, — сказала хозяйка просто. — Не мы их. Они нас. Если принял — значит своя.
Анна сидела с телефоном и смотрела в кухонный угол.
— Он хороший, — сказала она наконец.
— Хороший, — согласилась хозяйка. И в голосе её было — и облегчение, и грусть, и что-то ещё. То что бывает когда отпускаешь любимое в хорошие руки. — Вы уж берегите его. Они — они тоже нуждаются. Только не говорят.
---
##VIII.
После того разговора всё изменилось.
Не снаружи — снаружи всё осталось как было. Та же квартира, те же высокие потолки, тот же двор с липами.
Но внутри — иначе.
Анна стала разговаривать с ним. Вслух, просто, как разговаривают с тем кто рядом. Рассказывала про день — что было на работе, что думала в метро, что приснилось. Не ждала ответа словами — научилась слышать другое. Тепло или холод. Движение воздуха. Скрип половицы — одобрительный или нет.
Евдоким отвечал по-своему.
Если день был тяжёлый — к вечеру на столе оказывался чай. Всегда правильной крепости, всегда горячий — хотя она не понимала как.
Если она забывала поесть — и такое случалось, работа, дедлайны — на кухне начинало пахнуть чем-то. Не едой конкретной, просто — напоминанием. *Поешь.*
Если приходили не те люди — те от которых становилось тяжело, высасывало — в квартире делалось неуютно. Скрипело. Сквозило непонятно откуда. Гости быстро засобирались домой.
Анна однажды сказала ему:
— Евдоким, ты мой охранник что ли?
Тепло у ног. Довольное.
— Ладно, — согласилась она. — Охраняй.
---
##IX.
Неожиданное случилось в январе.
Анна пришла домой поздно — устала, продрогла, еле живая. Открыла дверь.
И остановилась.
В прихожей — запах. Тот самый который она почувствовала в первый день. Травы, дерево, долгая жизнь. Но сегодня — гуще. Теплее.
На вешалке — её шарф. Она его с утра искала, не нашла, ушла без него. Шарф висел аккуратно — на крючке, расправленный.
На кухонном столе — её любимая кружка. С чаем. Рядом — тарелка. На тарелке — бутерброд. Простой, из того что было в холодильнике — сыр, хлеб. Но сделанный аккуратно, старательно.
Анна стояла и смотрела.
Потом — почему-то — заплакала.
Не от горя. От чего-то другого. От того что вот — пришла домой. По-настоящему домой. Где ждут. Где знают что она замёрзла и устала. Где приготовили чай и нашли шарф.
Она плакала и смеялась одновременно — нелепо, некрасиво, по-настоящему.
Тепло пришло сразу — обняло почти. Со всех сторон, плотное и тёплое, как обнимают когда слов не надо.
— Евдоким, — сказала Анна сквозь смех и слёзы. — Ты понимаешь что ты сделал?
Тишина. Тёплая.
— Ты сделал меня домашней, — сказала она тихо. — Я никогда не была домашней. Нигде. А здесь — вот.
Василий вышел с кресла. Потёрся об её ногу.
Анна вытерла слёзы. Села за стол. Взяла кружку.
Чай был горячий.
Правильной крепости.
Она выпила — медленно, в тишине, в тепле — и думала о том как странно устроена жизнь. Как приходишь в чужую квартиру продавать которую — и остаёшься. Как боишься того чего не понимаешь — а оно оказывается самым тёплым что было.
Как дом выбирает тебя — не ты его.
— Евдоким, — сказала она.
Тепло.
— Я рада что ты здесь.
Половица у печки скрипнула — тихо, коротко.
По-домовьему это значило примерно: *и я*.
---
*Январь. Старый дом. Высокие потолки.*
*На столе — кружка с чаем.*
*В углу — кот смотрит в пустоту.*
*В пустоте — тепло.*
---
*#Ведьминблог*
---
**А ты чувствуешь своё жильё — живым? Бывало что дом тебя принял — или наоборот, отторгал? Или может ты только ищешь то место где по-настоящему дома?**