«Плод — собственность всего общества»: как румынский декрет 770 должен был создать нацию, а сломал поколение.
В 1966 году мир ещё не знал, что эксперимент по принудительному материнству обернётся одной из самых страшных гуманитарных катастроф XX века. Николае Чаушеску, только пришедший к власти в Румынии, поставил амбициозную цель: увеличить население страны с 20 до 30 миллионов человек. Больше людей — больше рабочих рук, сильнее экономика. Простая и страшная в своей прямоте логика диктатора.
Он издал декрет 770. Аборты запрещались полностью — за исключением случаев, когда матери больше 45 лет или у неё уже есть четверо детей. Контрацепцию запретили. Продажу презервативов — под запрет. Даже разговоры о планировании семьи стали опасными. «Плод — это собственность всего общества, — объяснял Чаушеску. — Каждый, кто сознательно не заводит детей, — это дезертир, предающий законы национальной преемственности».
Секуритате — румынская тайная полиция — взяла на себя контроль за исполнением декрета. Женщин репродуктивного возраста обязали проходить ежемесячные гинекологические осмотры на рабочих местах. Врачей и простых граждан вербовали в осведомители, чтобы следить за «подозрительными» женщинами. Этих информаторов в народе прозвали «менструальной полицией».
Если обнаруживалась беременность — женщину ставили на учёт и контролировали. Если беременность прерывалась — начиналось расследование. Врачи, делавшие аборты, попадали в тюрьму на срок от двух до десяти лет. Женщины тоже — до двух лет лишения свободы.
Рождаемость резко подскочила. В 1967 году она удвоилась — с 1,9 до 3,7 ребенка на женщину. Чаушеску праздновал победу. Но за этой цифрой — статистикой, которую так любили в социалистических кабинетах — скрывалось то, что никто не хотел видеть.
Женщины, у которых не было возможности родить желанного ребенка, делали подпольные аборты в антисанитарных условиях. По официальным данным, более 10 000 женщин погибли при таких нелегальных абортах между 1966 и 1989 годом. Реальное число, как полагают исследователи, может быть значительно выше — сообщать о смерти было опасно для всех причастных.
Общая смертность среди беременных и рожениц удвоилась — с 85 до 169 случаев на 100 000 рождений. Румыния к моменту падения режима имела самый высокий уровень материнской смертности в Европе. Но эти цифры — лишь верхушка айсберга.
Дети, рожденные в эту эпоху, получили в Румынии особое имя — «декрецей» (decreței), «дети декрета». Они рождались в бедных семьях, которые не могли их прокормить. Экономика Румынии разваливалась, люди жили в нищете, но государство требовало рожать.
Семьи оставляли новорождённых в роддомах и больше не возвращались. Сдавали в детские дома. Бросали на улицах. Государство открывало всё больше детдомов. Ежегодно около 10 000 детей оказывались брошенными. К концу правления Чаушеску в детских домах страны содержалось, по разным оценкам, от 100 000 до 170 000 детей.
Условия в этих учреждениях были чудовищными. Когда после падения режима в 1989 году западные журналисты впервые попали в румынские детдома, они увидели то, что невозможно забыть. В переполненных палатах дети лежали по двое в кроватках, в грязных подгузниках, недокормленные. На одного воспитателя приходилось 20-30 детей. Их не брали на руки. С ними не разговаривали. Их кормили и оставляли лежать. В некоторых учреждениях детей реально держали в металлических кроватках-клетках.
Младенцы умирали от инфекций, от недоедания, от отсутствия ухода. Те, кто выживал, получали необратимые задержки развития — физические и психические. Многие к трём годам не могли ходить или говорить.
Профессор Гарварда Чарльз Нельсон начал в 2000 году масштабное исследование последствий депривации для румынских сирот. Бухарестский проект раннего вмешательства (BEIP) — единственное в мире рандомизированное клиническое исследование влияния институционализации на развитие мозга — показало: отсутствие контакта, заботы и стимуляции в раннем возрасте наносит необратимый ущерб развитию префронтальной коры.
Многие из этих детей — им сегодня около 40-50 лет — всю жизнь страдают от нарушений привязанности, тревожных расстройств, когнитивных проблем.
Один из них — Висинел Бэлан, попавший в детдом в возрасте двух месяцев в 1987 году. «Нас били так, что мы не могли двигаться», — вспоминает он. За ночное недержание мочи детей пороли по пяткам. Бэлану удалось выжить, получить юридическое образование и создать организацию «Голос брошенных детей». Четверо из его двенадцати братьев и сестер умерли. Последний сосед по детдому покончил с собой. Всё это — задокументированные факты из интервью The Guardian и France 24.
История эта порождает вопросы, на которые нет простых ответов. Только выбор между двумя пропастями — между жизнью, какой бы она ни была, и небытием.
Экономист или демограф может подсчитать: более двух миллионов румын родились и выжили благодаря этому декрету. Они живут сегодня. С этой точки зрения, даже тяжелое детство в государственном приюте — это шанс, которого у этих людей не было бы при ином раскладе.
Психиатр или нейробиолог возразит: исследования показывают, что дети, выросшие в учреждениях без стабильной привязанности и заботы, получают необратимые изменения в структуре мозга — утолщение коры префронтальной области, что связывают с пожизненными нарушениями внимания, импульсивности и эмоциональной регуляции.
Так что же лучше: жить в приюте или не родиться? Эта дилемма не имеет универсального решения.
Авторы книги «Фрикономика» Стивен Левитт и Стивен Дубнер заметили парадокс. Именно дети декрета — нежеланные, брошенные, выросшие без веры в авторитеты, без страха перед властью — встали в первые ряды протестующих в декабре 1989 года. Именно они шли на танки и под пули, срывали со зданий коммунистические флаги.
Один из лидеров оппозиции, 41-летний профессор, признавался, что выйти на улицу его заставила собственная 13-летняя дочь. «Интереснее всего то, что не бояться нас научили наши собственные дети, многим из которых тогда было 13-20 лет», — говорил он.
Чаушеску был единственным из лидеров социалистических стран, кто вместе с властью лишился жизни. Его расстреляли 25 декабря 1989 года. Ирония судьбы: его погубило поколение, которое появилось на свет именно благодаря его политике. Дети, которых не должно было быть, если бы не запрет на аборты, свергли диктатора.
Декрет 770 отменили одним из первых актов нового правительства — декретом-законом № 1 от 26 декабря 1989 года, подписанным Ионом Илиеску. Пункт 8 списка отменённых актов — «Decretul nr. 770/1966».
Из румынской трагедии можно извлечь один эмпирический вывод, который подтверждается демографией разных стран. Там, где у женщин есть доступ к контрацепции и безопасным абортам, а у семей — к жилью, детским садам и медицинской помощи, рождаемость поддерживается на устойчивом уровне без принуждения. Женщины рожают детей не по приказу и не из страха, а потому что хотят и могут дать ребёнку всё необходимое.
В этом — различие между демографической политикой как созданием условий и демографической политикой как запретом. Румыния заплатила слишком высокую цену, чтобы это различие стало очевидным для стороннего наблюдателя.