— И вам не хворать, — с лёгкой усмешкой она осмотрела маму бывшего. Раньше Инесса дрожала от страха даже от ее имени, но она уже давно не та испуганная девушка.
Сегодняшнее утро началось как обычно. Пашка капризничал из-за несъеденной овсянки, она торопилась на работу, а её мама, которая работала во вторую смену, колдовала на кухне. К сожалению, из-за тотального безденежья Инесса по-прежнему жила с мамой. Стыдно, но что поделать?
— Ешь, ешь, — приговаривала бабушка, одновременно что-то делая и пододвигая к внуку тарелку. — Такой тощий, стыдно смотреть.
— Мам, перестань его мучить, — беззлобно бросила Инесса, вдевая серёжки в уши. — Ребенок должен быть худым и активным.
— Конечно, аж ребра торчат. Конечно, сама такая же. Бледная, как моль. Ты витамины пьешь?
Инесса только отмахнулась. Какие витамины? В тридцать пять она выглядела на все сорок, потому что не спала ночами из-за отчётов, из-за безденежья и из-за проблем с сыном. Учеба давалась ему с трудом и каждая оценка была выстрадана.
В тот день они с Пашкой едва не опоздали. Он в школу, она на работу. Внезапно на выходе из подъезда Инесса столкнулась с женщиной. Та стояла у скамейки, теребя ремешок дорогой сумки.
— Инесса? — внезапно окликнула она ее. Голос показался ей странно знакомым и она на секунду замерла. Пашка дёрнул её за руку:
— Мам, мы опоздаем!
— Подожди секунду, — пробормотала она, вглядываясь в лицо гостьи. Где-то глубоко, в той части памяти, которую она держала за семью замками, что-то щёлкнуло. Лёгкие сдавило, в глазах потемнело.
— Вы… — начала Инесса и осеклась.
— Я Светлана Ивановна, — подтвердила женщина, и её губы дрогнули. — Мать Кости. Извини, если отвлекаю.
Пашка, почувствовав напряжение, замолчал и вцепился в материнскую руку. А Инесса вдруг отчётливо увидела не стоящую перед ней уставшую пожилую женщину, а другую — высокомерную, злую, с идеальной укладкой и ядовитой улыбкой. Ту, которая много лет назад вышвырнула её за дверь.
Память услужливо начала отматывать картинки... Они познакомились с лббимым в клубе. Костя вышел подышать, она тоже. Разговорились, обменяли телефонами. Пару дней лёгкой переписки, потом он пригласил её на кофе. Потом — в кино. Потом — знакомство с друзьями, а потом — неизбежное «ты должна познакомиться с моей мамой». Сейчас, оглядываясь назад, она задавалась вопросом. Зачем ему надо было их знакомить? На что он рассчитывал?
Инесса в тот день очень сильно волновалась. Перемерила все наряды, два раза меняла туфли. Костя успокаивал: «Она не монстр, не съест». Ага, конечно!
Уже подъехав к его дому, девушка оробела. Костя был из обеспеченной семьи, но впервые она увидела, насколько. Жил в шикарной трехкомнатная квартире с таким ремонтом, что она только восхищённо крутила головой. Светлана Ивановна встретила её с холодной вежливостью. Оглядела с ног до головы, задержавшись на недорогих туфлях.
— Расскажите о себе, — попросила она тоном, не предполагающим душевности. Инесса, которая попыталась укусить бутерброд, поперхнулась.
— Я бухгалтер, — начала она рассказ, мучительно краснея. — Родители работают на заводе. Мама — контролёром ОТК, папа — фрезеровщиком.
Тишина была красноречивой. Светлана Ивановна только поджала губы. Разговор не клеится, паузы становились все длиннее. Спустя час они распрощались. Уже на пороге, глядя на Инессу в упор, мама Кости процедила:
— Эта девочка не нашего круга, Костя. Ты можешь найти себе ровню.
— Мама, мне нравится Инесса, — потупил он взгляд, вцепившись в руку любимой.
— Тебе кажется. Прекрати это, подумай о будущем.
Всю дорогу она злилась. И что, что ее родители рабочие? Тоже мне, не их круга, цаца какая выискалась. Подумаешь, какой-то начальник где-то. Костя молчал, не комментируя. Наверное, он ее действительно любил, ведь не прекратил встреч. Врал матери, что идёт в спортзал, а сам мчался к Инессе. Они смотрели фильмы на маленьком ноутбуке и целовались до онемения губ. Она любила его так отчаянно, что была готова на все. И когда узнала про беременность, даже обрадовалась. Идиотка ...
Нет, поначалу все было радужно. Костя тоже обрадовался. Весь вечер они обсуждали, как поженятся, как будут жить дальше. Парень твердил, что мама примет его выбор. Ага, наивная ромашка...
Они пришли к Светлане Ивановне вместе. Инесса до конца жизни будет помнить ту встречу. Как мерцала люстра, как пахло дорогим кофе и цветами. Как Костя взял её за руку и громко сказал:
— Мам, Инесса беременна. Мы будем жить вместе.
Светлана Ивановна на секунду поменялась в лице, но тут же взяла себя в руки. Очень медленно поставила чашку на стол. Потом презрительно окинула взглядом Инессу. Как насекомое, которое надо раздавить.
— Так что же, охотница за приданым? — спросила она таким тоном, что по рукам Инессы побежали мурашки. — Залетела и все, дело в шляпе? Костя будет прыгать на задних лапках и бабки тебе в клювике нести!? Мама надоумила на пузо взять?
— Светлана Ивановна, я люблю Костю, — прошептала еле слышно она. От стыда ей было тяжело дышать, рука Кости стала мокрой от пота.
— Любовь? — Женщина рассмеялась. — Ты даже не знаешь, что это такое. Ты — никто. Решила на чужом горбу в рай въехать? Костя, гони ее в шею. И она быстро побежит на прерывание.
— Не вам решать, — внезапно она будто бы очнулась от сна. И тут мама Кости резко встала, подошла к ней и каким-то резким незаметным движением схватила за шею. От боли она присела и Светлана Ивановна в таком полусогнутом состоянии доволокла ее до двери. Костя стоял у стены, белый как мел, и молчал.
— Вон! И чтобы ноги твоей здесь не было, голодранка!
Со всей силы женщина швырнула ее на пол лестничной площадки и захлопнула дверь. Инесса, задыхаясь от унижения, полчаса просидела в подъезде в надежде, что любимый бросится за ней вслед. Нет, этого не произошло. Костя перестал отвечать на её звонки. От друзей она узнала, что мама отправила его в Таиланд «проветрить голову». Потом он уехал к тете в Питер. Через месяц написал:
«Прости, я не справлюсь. Не пиши мне больше».
Инесса твердо решила, что будет рожать. И плевать на Костю! Она справится сама, вырастит ребенка без этого труса! Спустя время родила здорового сына. Смотрела на него и слезы лились рекой. Она так хотела, чтобы у него был отец, но почему мир такой жестокий?
Её мать, да и все окружающие, твердили, что надо подавать на алименты. Но она не подала. Просто вычеркнула Костю из жизни, будто его никогда не существовало. Из гордости. Не хочет знать сына? Вот и нам ты не нужен.
А потом, спустя годы, до неё долетели слухи. Костя с кем-то жил, пил, стал употреблять что-то тяжёлое. Продал машину, потом квартиру, мамины драгоценности. Но самое главное, и самое страшное — выбросился из окна. И вот теперь его мать стояла перед ней у подъезда.
— Что вам нужно? — спросила Инесса, взяв Пашку за плечи. Голос её звучал ровно, но внутри все дрожало. Светлана Ивановна сделала шаг вперёд. Её лицо, прежде надменное и властное, теперь изменилось. Под глазами залегли тени, губы дрожали.
— Инесса, я пришла попросить прощения. Я знаю, что ты имеешь полное право меня выгнать. Но я… я не могу больше. Костя… вы знаете, что с ним случилось?
— Знаю, — холодно ответила Инесса. Она до сих пор не понимала, как связан приход матери Кости с его уходом из жизни. Светлана Ивановна вздрогнула:
— Тогда мне проще говорить. Я хочу общаться с внуком.
— С внуком? — Инесса почувствовала, как внутри поднимается та самая злая, беспощадная сила, которая помогла ей выжить. — А если бы с Костей ничего не случилось, вы бы вспомнили про него? Вам напомнить, сколько внуку лет?
— Я знаю, что виновата, — честно ответила Светлана Ивановна.
— Тогда зачем вы пришли? Чтобы я вас обняла и мы вместе помянули вашего сына? Или чтобы мой сын бросился к вам в объятия? Вы ему кто? Никто!
— Инесса, я пришла, потому что… — Женщина замолчала, подбирая слова. Потом неожиданно опустилась на корточки перед Пашкой. — Привет.
Пашка испуганно прижался к матери.
— Его зовут Паша и ему десять лет, — зло сказала Инесса. — И он не нуждается в бабушках, которые вышвыривают беременных из квартиры.
От злости руки трястись. Она демонстративно подошла к машине, усадила сына на сиденье и, громко хлопнув дверью, выехала со двора. Накось, выкуси. Явилась, страдалица. Отольются кошке мышкина слёзки!
Вечером, когда Пашка уснул, она подошла к матери. Та только вернулась с работы и что-то жевала на кухне.
— Ну, рассказывай.
— Нечего рассказывать. Пришла мама Кости, прощения просила.
— Ого, — подняла бровь ее мама.— И что ты?
— А что я? Выгнала. Как она меня когда-то.
Мама помолчала. Поправила салфетку на столе, печально вздохнула.
— Инесса, а ты не думаешь, что зря поторопилась?
— Мам!
— Дослушай до конца. Ты гордая, я знаю. Но гордость — это хорошо, когда есть что-то за душой. А у тебя сын. Пашке скоро в пятый класс. Вы живёте у меня, у него нет своей комнаты. Душимся, как крысы в бочке.
— Я откладываю на первый взнос, — со злобой в голосе отреагировала Инесса. — Чуть-чуть осталось.
— А потом ипотека, — продолжила давить мать. — А он растет, с учебой кошмар. Надо нанимать репетитора. Ты на одну зарплату не вытянешь, а я не вечная. Мама Кости со связями, да и не нищая.
— Я не буду у неё ничего просить! — вспылила Инесса.
— А кто говорит просить? — спокойно возразила мама, с грустью во взгляде осматривая нахохлившуюся дочь. — Она сама пришла. Сама. Значит, совесть мучает. Используй эту возможность во благо ребёнка.
— То есть ты предлагаешь мне… простить её? Забыть, как она меня унижала?
— Я предлагаю тебе не забывать, но и не быть дурой. Паша имеет право на бабушку с деньгами. Пусть даже если ты ее ненавидишь.
Инесса со злостью вскочила и ушла в спальню. Полночи не спала, ворочаясь. Мамины слова засели где-то глубоко, заставляя прокручивать события снова и снова. Да, сына растет, и неприлично всю жизнь жить у мамы. Но простить эту?
Следующие три дня она ходила злая. На работе нагрубила начальнице, дома накричала на Пашку за разбросанные носки, а матери за обедом закатила истерику на ровном месте. Ее мама же, наблюдая, решила действовать. Это было достаточно просто, и спустя пару дней она уже сидела в той самой гостиной на Ленинском проспекте. Видно было, что квартира, как и хозяйка, знавали лучшие времена. Мебели практически не было, на стенах остались тёмные пятна от снятых картин.
— Я рада, что вы пришли, — сказала Светлана Ивановна, поставив перед гостьей чашку с кофе с изумительной красоты крошечными пирожными.
— Давайте говорить прямо. Вы сделали моей дочери больно. Я, как мать, не имею права вас прощать. Но, как бабушка, имею право думать о будущем внука.
— Это правильно, — согласилась Светлана Ивановна, пытаясь скрыть усмешку. — У меня никого нет, и я бы хотела с ним общаться. Я не пытаюсь оправдаться, у меня были свои причины так поступить с вашей дочерью. Я считала, что поступаю правильно. Может быть, они бы и были счастливы.
— Не факт, что они были бы счастливы. И что он бы не пошел по наклонной, если бы Инесса была с ним рядом. Откуда нам знать, как бы они жили?
Светлана Ивановна кивнула, в глазах показались слезы, которые она украдкой смахнула.
— Я знаю. Я боролась как могла, работала на износ. Продала всё, что могла, чтобы оплатить его очередное лечение. Эту квартиру я хочу переписать на внука.
— По документам он Косте никто.
Светлана Ивановна невесело рассмеялась:
— Это не проблема, хотя придется идти в суд. Не переживайте, я помогу. Инесса потом сможет подать на пособие по потере кормильца. Она же работает в какой-то конторе типа «Рога и копыта»? Я могу устроить ее на хорошее место с достойной зарплатой. Взамен вы не чините препятствий. Помогаете мне наладить с Пашей общий язык.
Мама Инесса кивнула. Это было справедливо. Простая сделка, выгодная всем.
— Я согласна. С дочерью я поговорю, не переживайте.
Вечером, правда, она уже так не думала. Инесса, узнав о ее поездке, впала в бешенство:
— Нет. Нет, нет и нет.
Она металась по кухне, сжимая в руках полотенце. Её мать зло выпалила:
— Что нет? Хватит изображать из себя гордую. Мы нищие, признай это! Думай не о себе, а о ребенке! Светлана Ивановна предложила переписать квартиру на Пашку. Подумай, что это значит в перспективе.
— Её деньги воняют! — выкрикнула Инесса в запале.
— Чем? Твоей дуростью? Деньги не пахнут, дочка. Квартира на Ленинском, которую твой сын сможет продать или сдавать, когда вырастет — это реальность! Хватит этих обид. Нравится ютиться в комнате с сыном? Переодеваться в ванной, потому что он мальчик? Что ты ему можешь позволить? НИ-ЧЕ-ГО!
Инесса остановилась. Губы её дрожали, нос покраснел. Она вспомнила тот проклятый день. И эта женщина сейчас хочет стать частью жизни её сына?
— А если она начнёт учить меня, как растить Пашку? Если будет настраивать его против меня?
— Инесса, она пришла к тебе, не ты.
— Я не могу её простить.
— И не надо, — в сердцах закричала ее мать. — Устроит тебя на нормальную работу, ты сможешь взять ипотеку и съехать отсюда. Я тоже человек и хочу тишины! Поможет Паше с образованием, оплатит репетиторов. Решит вопрос с пособием по потере кормильца. У нее есть связи, в конце концов. Просто закрой рот и засунь свою гордость в то место, которым ты сейчас думаешь! Ты сейчас думаешь не о сыне, а хочешь потешить свое самолюбие!
Светлана Ивановна пришла в следующий четверг, когда Пашка уже был дома. Инесса встретила её на пороге, скрестив руки на груди.
— Заходите, — сказала она сухо.
Светлана Ивановна принесла Пашке конструктор «Лего» — дорогой, тот самый, о котором он мечтал, но Инесса не могла себе позволить. Мальчик сначала косился на неё с недоверием, но когда она попросила разрешения помочь ему собрать башню, его глаза загорелись.
— Вы умеете?
— Я не умею, — призналась женщина, любуясь мальчиком. — Но научусь, если ты покажешь.
Инесса стояла у дверного косяка и чувствовала, как внутри закипает старая, знакомая злость — и одновременно что-то другое, почти забытое. Жалость? Или усталое понимание, что иногда жизнь все сама расставляет по своим местам.
— Паш, — позвала тихо сына Инесса. — Это твоя бабушка. По папе.
Пашка поднял голову. Посмотрел на Светлану Ивановну, потом на мать.
— По папе? Ты же говорила, у меня его нет.
— Он умер, — быстро сказала Светлана Ивановна. — Но когда-нибудь, если ты захочешь, я расскажу тебе о нём.
Инесса стиснула зубы, но промолчала.
Шли месяцы. Светлана Ивановна появилась в их жизни и осталась. Она приезжала практически каждый день. Забирала Пашку из школы, возила на английский к репетитору и на плавание. Оплачивала логопеда, потому что у ребенка никак не получалось выговаривать «р».
Инесса видела, как сын меняется. Он стал увереннее, спокойнее. Она и сама вздохнула, ведь поменяла работу с помощью Светланы Ивановны. И уже искала квартиру, потому что теперь могла быть уверена, что ей одобрят ипотеку. Вопрос с признанием Паши родным сыном Кости решился как-то подозрительно быстро. Но зато она стала получать пособие по потере кормильца.
Инесса всё ещё не простила Светлану Ивановну. Но стала общаться ради сына. Иногда стоит забыть про гордость ради того, чтобы твой ребенок получил шанс на достойное будущее.
Не забываем про подписку и лайк)))