— Твоя жена мне написала, — сказала Ксения, зайдя на кухню и демонстративно швырнув сумочку на стол. Девушка даже не поздоровалась, что было само по себе странно. Сергей оторвался от ноутбука. Он как раз правил отчет, который завтра нужно было сдавать начальнику, и его мысли были далеко от семейных дрязг. Но от фразы «твоя жена» внутри привычно заныло под ложечкой.
— Она бывшая.
— Бывшая она будет, когда вы разведетесь. Но тебе же не до этого, — ехидно уточнила любимая. От этих упреков внутри желудка закручивался тугой узел. Началось…
— Что на этот раз? — спросил он устало, снимая очки.
Он не называл Иру женой уже года три. Для него она была «матерью Егора» или, в минуты особого раздражения, «этой». Но Ксения почему-то всегда говорила именно так — «твоя жена», и ему было обидно. Да, сам виноват, что не подал на развод. Чего тянул? Надо уже ставить точку, сколько можно.
— Написала, что беременна от тебя. Что, когда ты ночевал у нее в прошлом месяце, у вас было…. И что ребенок — твой. Я, если что, даже не знала, что ты там ночевал. Так ночевал или нет, — внезапно девушка с такой силой стукнула кулаком по столу, что он отшатнулся. И почувствовал, как в груди разрастается глухая, тяжелая волна ярости.
— Сядь, пожалуйста.
Ксения всхлипнула, потом ее лицо будто бы окаменело и она с злостью в голосе припечатала:
— Я не хочу садиться. Я хочу понять, что происходит.
Сергей откинулся на спинку стула и потер переносицу. Глаза слезились от экрана, а теперь еще и голова начала болеть. Ксения была полной противоположностью Иры. Спокойная, адекватная, без постоянных истерик. За два года их отношений они ни разу не поссорились и вот такой поворот.
— Давай по порядку, — сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал от волнения — Да, я ночевал у нее один раз. Ты тогда была у матери, помнишь? У Егора была температура под сорок. Она позвонила в половине одиннадцатого, сказала, что скорая долго не едет. Жаропонижающее она забыла купить. Я съездил в аптеку, привез таблетки. Потом приехала скорая. Егор заснул, вцепившись мне в руку. Она пару раз приносила мне чай, я спал в кресле. Тебе не сказал, чтобы не расстраивать.
Ксения молчала. Потом села на стул, сложив руки на груди, и откинулась на спинку.
— А она утверждает, что было иначе.
— Пойми, она уже не знает, что придумать, лишь бы меня вернуть. Или хотя бы насолить.
— Ты бы мог с ней развестись и не давать шанс. Тяжело дойти до суда?
— Я завтра же дойду, обещаю.
— Но она написала про беременность. Это серьезное заявление.
— Может быть, она от кого-то и беременная, — устало сказал Сергей. — Я не слежу за ее личной жизнью. Прости, что не сказал про эту ночевку. Я не знал, что она воспользуется случаем и попробует нас рассорить.
Ксения смотрела на него долгим, изучающим взглядом. Сергей знал, что она пытается найти в его глазах признаки лжи. Но он не врал. Ну, почти не врал. Он не стал уточнять, что пили они не чай. Разговор затянулся, они впервые поговорили по душам. Ирина в тот вечер была не похожа на себя: не кричала, не упрекала, даже не спрашивала про Ксению. Но дальше разговоров ничего не было. Точно не было. Он бы запомнил.
— Я тебе верю, — наконец сказала Ксения. — Но если выяснится, что ты меня обманываешь… Сереж, я не прощу…
Он встал, подошёл к ней, обнял. Она не отстранилась, но и не прильнула, как обычно.
— Ничего не выяснится, — пообещал он. — Потому что ничего не было.
История его брака была постыдной. Он познакомился с Ирой на дне рождения общих друзей. Девушка пришла в ярко-красном платье, громко смеялась, пила водку с колой и танцевала так, что все мужчины в комнате смотрели только на нее. Они переспали в тот же вечер в чужой спальне на гостевом диване. Утром он едва вспомнил её имя. Через месяц она написала.
«Милый, я беременна».
Сергей хотел ответить: «Плевать», но что-то заставило его остановиться. Он был воспитан в простой семье: мать работала медсестрой, отец водителем. «Если наделал дел — отвечай», — всегда твердил папа. И Сергей ответил.
Нет, он не любил её. Тем более Ира оказалась тяжелым человеком: обидчивым, мнительным, с вечным чувством несправедливости. Ей всего было мало: денег, внимания, помощи. Дома его ждали только разбросанные вещи, немытая посуда и вечно работающий телевизор. Сын родился, и стало только хуже. Начались постоянные упреки.
Они не разговаривали неделями. Молчали за завтраком, молчали за ужином, расходились по разным комнатам. Ирина спала с Егором, Сергей на диване. Иногда он уходил к родителям, но всегда возвращался. Ему было до слез жалко сына, который просто его обожал.
Прошло пять лет этого бессмысленного существования. А потом в его жизни появилась Ксения. Девушка устроилась к ним в отдел, и они моментально нашли общий язык. Сначала — просто кофе, разговоры о работе. Потом — долгие прогулки. Потом — поцелуи, от которых у него кружилась голова, как в шестнадцать лет. Сергей не стал врать — ни себе, ни Ирине. Пришел домой и сказал прямо: «Я встретил другую. Я ухожу».
Он ожидал чего угодно: слез, мольбы, даже понимания. Вместо этого жена зашлась в такой истерике, что соседи вызвали полицию. Била посуду, разорвала ногтями его лицо, порвала вещи, разбила всю посуду. Сергей, быстро собрав под градом оскорблений и рукоприкладства вещи, удрал, почувствовав только одно облегчение.
На развод он не подал. Не из-за любви, а из-за банальной лени. Надо было собирать документы, идти в суд, делить квартиру. Трусливо выжидал, пока это сделает Ира. Она же, узнав, что он не торопится с официальным разрывом, восприняла это как знак. Писала ему длинные сообщения про «осознание ошибки», ставила статусы про «настоящих мужчин, которые возвращаются», постила цитаты про семью как главную ценность. Сергей заблокировал её во всех соцсетях через месяц. Просто потому, что устал читать этот бред. Они договорились, что он будет Егора забирать на выходные. Алименты просто переводил на карточку. Нет, он не был сволочью, он честно пытался быть хорошим отцом на расстоянии.
Сергей переехал жить к Ксении, они постепенно начали говорить о будущем. Она была старше его на три года, хотела ребенка, и он был не против. И вот теперь такой поворот. Придется все-таки ставить жирную точку.
Прошло время. Как-то за ужином Сергей спокойно сказал:
— Я подал на развод.
Девушка улыбнулась, но потом, смутившись от своей радости, спросила:
— И что дальше?
— Дали три месяца на примирение. Но, скорее всего, не разведут. Она все-таки беременна.
Лицо у Ксении потемнело от гнева:
— Все-таки беременна.
Интонация девушки не понравилась Сергею и он тихо сказал:
— Тебе не о чем волноваться.
— Не о чем? Ребенок родится в браке. Ты понимаешь, что он автоматически будет записан на тебя?
— Понимаю, но это не мой ребенок. Сразу же подам на оспаривание отцовства.
— Этого всего можно было избежать, если бы ты сразу подал на развод, — напомнила Ксения.
— Сколько можно мне этим тыкать?
Ксения демонстративно от него отвернулась. Ничего, придется ему пройти этот сложный путь. Да, из-за лени теперь хлопот не оберешься. Интересно, кто все-таки отец этого ребенка? Ира, конечно, пройда, еще и этого малыша хочет на него повесить. Ничего, пойдет проверенной дорогой. ДНК и до свидания.
Ирина родила мальчика. Сергей не приезжал в роддом, не поздравлял, не отвечал на ее звонки. Ксения молчала. Она изменилась, замкнулась в себе. Он же мечтал побыстрее поставить точку и улететь с любимой отдыхать. Надо будет сильно постараться, чтобы она простила его косяк.
Не став тянуть кота за хвост, подал ещё заявление на отказ от отцовства. Сдал необходимые анализы и радовался, как ребенок, что скоро весь этот кошмар окончится. В суде даже не смотрел на Иру, ликуя.
— Сергей Владимирович, вероятность отцовства — 99,98 процента. Ребенок Розумовой Ирины Олеговны является вашим биологическим сыном.
Шок...Сергей не помнил, как вышел из здания суда. Даже не понял, развели их или нет и что ему еще говорила судья. Он не мог дышать, думать, не слышал никого вокруг. Очнулся, сидя за рулем на стоянке.
Тот вечер. Сын с температурой. Ира в старой футболке на кухне. Они пили, разговаривали. Шутили, что-то вспоминали. Потом будто бы вспышка. Их поцелуй. Провал. Они в постели. Провал. Он проснулся под утро в её постели голый. Она рядом, уютно устроившись на его груди. Он убедил себя, что ничего не произошло. Поэтому утром они смущенно отводили друг от друга глаза, пытаясь сделать вид, что ничего не было.
Зайдя домой, он не успел ничего даже сказать. Ксения сидела на кухне заплаканная, а его вещи уже стояли собранные в коридоре.
— Солнышко, я ничего не помнил.
Он упал на колени, пытаясь хоть что-то объяснить, но девушка брезгливо отшвырнула его от себя.
— Это было один раз. Я был пьян, я не знал…
— Ты не знал, что спишь со своей женой? Сергей, ты меня за идиотку держишь?
— Нет. Я просто…
— Что ты просто? — она повысила голос, а потом вдруг печально сказала. — Что? «Просто ошибся»? «Просто переспал с женой, от которой ушел пару лет назад»? «Просто сделал ей ребенка»?
— Я не хотел этого...
— Может быть, ты просто плывешь по течению, как бревно? Женился — потому что надо. Терпел — потому что лень уйти. Ребенка сделал — потому что захотелось. Со мной живешь — потому что удобно.
— Ты не права.
Ксения медленно сняла с безымянного пальца кольцо, которое ей подарил Сергей, и положила его на стол.
— Я не могу так. Не хочу быть третьей лишней. Я не хочу каждую ночь думать, не вернулся ли ты к ней опять.
— Любимая…
Девушка судорожно сглотнула, а потом хрипло сказала:
— Уходи. На работе ко мне даже не подходи, я попрошу, чтобы меня перевели. Прощай.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Сергей остался сидеть на кухне. Он не мог заставить себя встать, не мог заставить себя подумать. Он просто сидел и чувствовал, как жизнь, которую он выстраивал последнее время, рассыпается в прах. Ксения не простит, Иру он ненавидит. Зачем она решила рожать второго? Что за тупость или героизм? А ему что делать сейчас? Выхода не было и от этого ему хотелось выть.
👉Не забываем про подписку и лайк.