Когда Эдвард Бёрн-Джонс и Уильям Моррис не были ещё известными художниками, когда они не были ещё художниками вообще, а учились на богословском факультете в Оксфорде, они познакомились со старшим прерафаэлитом Данте Габриэлем Россетти.
Россетти пришёл к ним со свежим опытом – он только что потерпел неудачу, когда пытался иллюстрировать книгу Теннисона – в новой традиции прерафаэлитов. Но технология книгопечатания ещё не готова была к новой эстетике.
Искусство – двигатель прогресса: художники-прерафаэлиты изменили подход к книжному дизайну
В то время считалось, что иллюстрации должны разъяснять сюжет и наглядно представлять всё, о чём говорится в тексте. Россетти же был убеждён, что художник имеет право на личную трактовку образов автора, он должен не следовать за текстом, а пересоздавать его. Такое понимание противоречило принципом викторианской практики. Но и сам Россетти плохо представлял, как делаются гравюры для книжных иллюстраций. Тот же самый недостаток практических знаний помешал всей компании перенести литературные сюжеты на стены зала в Оксфорде.
Эдвард Бёрн-Джонс: как оживают сказки
Но Эдвард Бёрн-Джонс не опустил рук. Он всерьёз увлёкся новыми идеями. И когда в 1857 оксфордский преподаватель фехтования Арчибальд Макларен решил собрать свои литературные обработки народных баллад и сказок под общим названием "Семья фей", Бёрн-Джонс предложил помощь. Начинающий художник сделал иллюстрированный фронтиспис, титульный лист и виньетку на форзаце. А ещё нарисовал несколько изображений героев на бумаге. Макларен всё-таки издал свой сборник небольшим тиражом, и теперь «Семья фей» - самый ранний пример книжной иллюстрации Бёрн-Джонса, хотя его имени в книге нет. Сейчас сохранившийся образец любительского издания представляет музейную ценность.
Прерафаэлиты разрушают барьеры: языковой барьер искусству не помеха
Прерафаэлиты быстро добились успеха. Бёрн-Джонс стал признанным художником, Уильям Моррис основал успешную компанию, которая оформляла особняки, дворцы и храмы. Но они не стали почивать на лаврах.
В 1859 году Эдвард Фицджеральд перевёл на английский язык стихи Омара Хайяма, которые опубликовал под общим названием «Рубайят». Перевод не вызывал особого интереса, пока в 1861 году учёный Уитли Стоукс, известный знаток древней кельтской культуры, не прочитал публичную лекцию, в которой назвал Хайяма великим персидским астрономом и поэтом.
И англичане сразу заинтересовались творчеством такой знаменитой личности. Предприимчивый Уильям Моррис тут же смекнул, что новое издание «Рубайята» будет пользоваться спросом. Но, в традиции прерафаэлитов, не просто выпустил книгу ради прибыли. Он справедливо рассудил, что оригинальный текст – довольно древний, и решил оформить перевод в стиле средневекового рукописного текста, а Бёрн-Джонса пригласил проиллюстрировать стихи.
Моррис всегда действовал с размахом. Чтоб издать именно такую книгу, которая рисовалась в его воображении, он основал целое издательство «Келмскотт Пресс». И возродил почти забытую технологию, которую использовал Гутенберг, когда печатный текст копирует рукописное начертание букв.
Неутомимый Моррис сам разработал начертание шрифта и общее оформление книги – и в 1872 году новый «Рубайят» с иллюстрациями Бёрн-Джонса вышел в свет. Каждая страница представляла собой изображение, под которым размещался текст рубаи, отделённых друг от друга древесным орнаментом.
Эту книгу можно было не только читать, но и с гордостью показывать друзьям. А ещё она могла украсить любой Идеальный дом.
Практичные прерафаэлиты совершили революцию в книжном дизайне
На одной книге Моррис не остановился. Издательство вело активную деятельность – всего было издано более пятидесяти произведений общим тиражом более двадцати тысяч экземпляров. Для каждой книги разрабатывался собственный дизайн шрифта и оформления. Бёрн-Джонс в рутинном процессе не участвовал – он занимался собственным творчеством.
Но один раз не смог отказать другу. Когда Моррис решил издать произведения Джеффри Чосера.
Книга как искусство: «Келмскоттский Чосер»
Джеффри Чосер – особая фигура в британской литературе и в эстетике прерафаэлитов. Тот, кто был ещё до Шекспира и создал литературный английский язык на заре Возрождения – от общения с таким источником Бёрн-Джонс отказаться не мог.
К тому же он и сам любил «Кентерберийские рассказы» и неоднократно использовал сюжеты книги в своих картинах.
Работа над книгой заняла несколько лет. На каждой странице располагался текст и иллюстрация к нему, обрамлённые богато декорированным орнаментом. Текст выполнялся готическим шрифтом, специально разработанным Моррисом, иллюстрации Бёрн-Джонса переносились на дерево, затем вырезалась форма и использовалась для печати на единственной странице. Всего в книгу вошло 87 рисунков Бёрн-Джонса.
По замыслу Бёрн-Джонса и Морриса, книга должна была стать карманной версией готического собора, в котором изображение значит не меньше, чем текст. Каждая страница книги была специально освящена церковью. Издание стало известно как «Келмскоттский Чосер», а готический шрифт, придуманный Моррисом и Бёрн-Джонсом, получил название «Чосер».
Новое прочтение: книга как галерея
Создавая книжные иллюстрации, Бёрн-Джонс руководствовался принципом гармонии между формой и содержанием. Он считал, что на книжной странице, как и на картине, не должно быть пустого пространства. Каждый элемент должен нести эстетическую нагрузку.
До того, как прерафаэлиты занялись книгоизданием, подход к иллюстрациям носил формальный характер. Бёрн-Джонс и Моррис оказали большое влияние на развитие книжного дизайна.
Уникальное оформление превратило книгу в эстетическую ценность, способную облагородить не только человеческую душу, но и пространство вокруг.