Продолжение рассказа "Кастрюля с приговором"
Глава 35
Для встречи со студентами была выбрана самая большая аудитория, сегодня она был заполнена до отказа: студенты всего факультета, преподаватели, журналисты каким-то образом узнали об этом, но их не допустили в зал. В воздухе витало напряжение — все знали, о чём пойдёт речь.
В зале стояла абсолютная тишина. Даже шелест одежды и скрип стульев смолкли. Студенты сидели, затаив дыхание, преподаватели — с выражением напряжённого внимания. Никто не доставал телефоны, не перешёптывался. Все понимали: сейчас прозвучит то, что изменит их представление о случившемся и к Кате Востриковой.
Сама Катя сидела за столом преподавателя и всё время смотрела на дверь, она ждала Аркадия Вадимовича, одной в этом огромном зале под прицелом десятков глаз ей было неуютно, хотя на первом ряду сидел Кирилл и не отрывал от неё своего взгляда. Он переживал за неё, очень, но оказаться на её месте не хотел.
Наконец, в аудиторию быстрым шагом вошёл Токарев, и Катя выдохнула. Он прикрыл за собой дверь и сразу обратился к студентам
- Добрый день, уважаемые студенты. Вот вошёл в университет и сразу вспомнил свои студенческие годы. Только я заканчивал юридический факультет МГУ. Это было самое прекрасное время в моей жизни, такое уже не повториться. Но сегодня я пришёл не для того, чтобы рассказывать о своих студенческих годах, а для того, чтобы поддержать свою подопечную, на судебном процессе пять лет назад я был её адвокатом. Скажу сразу решиться на такой разговор, наверное, смог бы не каждый. А эта девочка согласилась. Теперь многие знают, что она совершила преступление и за это была наказана, но никто не знает, почему она это сделала.
- А разве у преступления могут быть какие-то оправдания? - спросил молодой человек откуда-то сверху, Токарев не успел выхватить его лица.
- Конечно, нет, поэтому её не оправдали, а осудили. Вы можете задавать ей любимые вопросы после того, как она расскажет вам свою историю. Он сел рядом с Катей и похлопал её по плечу
- Давай, Катюш, всё с самого начала. Она кивнула и встала.
Девочка сделала паузу, обвела взглядом аудиторию. Где‑то на задних рядах кто‑то нервно закашлял. Катя явно переживала, чтобы успокоиться, посмотрела в окно, где по парку гуляли пары, смеялись студенты, не подозревающие о том, что происходит в аудитории.
— Адвокат посоветовал мне рассказать эту историю вам. Он сказал, что важно показать: иногда закон и мораль расходятся, и человек вынужден делать выбор. Я согласилась, потому что хочу, чтобы вы задумались: что важнее — следовать правилам или поступать по совести? И готовы ли вы взять на себя ответственность за свой выбор?
Голос Кати дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. По залу прокатился едва слышный гул, тут же стихнувший. Катя кивнула, словно подтверждая, что всё сказанное — правда.
- Пять лет назад, когда я должна была идти учиться в девятый класс, в нашей семье произошла трагедия. Погибли мои родители, они ехали за нами с братом и погибли, с нами осталась бабушка, но и её сердце не выдержало, и она умерла на моих руках. В то время мне было почти четырнадцать, а брату Мише неполных шесть. Так мы с ним попали в детский дом. Я даже своему злейшему врагу, не пожелаю попасть туда и прожить там хотя бы один день. В этих стенах время будто останавливается — оно тянется бесконечно, наполняется чужим равнодушием, строгим распорядком и тихим отчаянием, которое витает постоянно в воздухе. Нам с Мишей было очень трудно, нам домашним детям, которые росли в любви. Дни складывались в недели, недели — в месяцы, и мы с братом продолжали жить в детском доме.
В своём рассказе она подходила к самому интересному, как маленьких детей вывозили в город под предлогом посещения экскурсий и выставок, а на самом деле заставляли попрошайничать, отбирая все деньги.
- Вот в один из таких дней у меня не вернулся Миша. Не было его, пропал. Мне говорили, что он сбежал, поверить в это было трудно, он был очень ко мне привязан, и однажды ночью, я пробралась в группу, где когда-то был Миша, и, разбудив девочку, с которой он дружил, всё у неё выспросила. Лиза была худенькая, а всё тело было в синяках, это их били, когда приносили мало денег, и она мне рассказала жуткую историю.
В тот день ей хорошо подавали, и ребёнок решил положить себе в карман пятьсот рублей, это увидел смотрящий, и когда все отдавали заработанные деньги, он ей сказал вывернуть карманы. Она отдала ему смятую купюру, и он её ударил по лицу, потом ещё, пока не пошла из носа кровь, это увидел мой Миша, он выбежал из автобуса и закричал, чтобы не трогал девочку и чем-то ударил его в спину. Этого было достаточно, чтобы свалить шестилетнего ребёнка на асфальт и забить пинками. Вы понимаете - забить насмерть пинками! А ему было всего шесть! И он в свои шесть бросился защищать девочку. Он был тогда уже мужчиной, маленьким, но с характером.
Потом я слышала разговор директора, которая ругала этого мужчину, за то, что так неосторожно поступил с ребёнком. Но ей за эти переживания отвалили десять миллионов, и она купила себе особняк в престижном коттеджном посёлке. Вот тогда я подумала, что с такими защитниками и деньгами, она сможет уйти от наказания, ведь это с ее разрешения забирали детей, с ее молчаливого согласия били, отбирая деньги, а иногда и убивали, и тогда я сделала то, что сделала.
В зале повисла тяжёлая тишина. Кто‑то из студентов нервно пил воду, кто‑то уставился в окно. Преподаватель физики, седой мужчина с проницательными глазами, наклонился вперёд, словно пытаясь уловить каждое слово.
— Я не оправдываю свой поступок, — твёрдо сказала Катя. — Убийство — это преступление, и я понесла за него наказание. Но я не жалею о том, что сделала. После моего приговора в детском доме провели масштабную проверку. Факты подтвердились. Завуча, которая всё знала и молчал, осудили.
Она замолчала, смахнув слезу с лица. Я не призываю вас совершать такие преступления для решения своих проблем, но призываю поступать по совести и брать на себя ответственность. Я осталась одна, нет моего братика, нет родителей, бабули, но есть друзья, есть приёмные родители, которые дарят мне своё тепло, и я им за это очень благодарна.
Катя улыбнулась — впервые за всё время выступления. Она не просила прощения и не искала оправдания. Она просто сказала правду. И, кажется, её услышали.
- А тело брата нашли?
-Да, я его недавно похоронила рядом с родителями.
-Кто же повесил этот пасквиль? - спросила девочка
- Этого мы не знаем, но Аркадий Вадимович постарается узнать.
-Кать, ты молодец, отомстила за брата. Не каждый так сможет. - сказал какой-то студент.
- Да, отомстила, но лучше, чтобы этим занимались соответствующие органы, тогда и судимостей не будет, а она у меня останется на всю жизнь, хоть и условная.
Катя села рядом с адвокатом - Устала — сказала она ему, но я рада, что послушала вас, мне стало легче, а теперь пусть думают обо мне всё, что хотят.
- Ты молодец - сказал Токарев.
Студенты покидали аудиторию тихо, каждый переваривал то, что услышал, но все смотрели на Катю по-другому, но никто с осуждением.
Продолжение