Есть в Дублине пригород под названием Леопардстаун. Это не о большой кошке. Baile na Lobhar — местечко у подножья гор Уиклоу, когда-то — поселение прокажённых. При нормандцах название частично перевели, частично оставили, как есть. А потом проказа исчезла, поселение было поглощено растущим городом, и жители фешенебельного района сочли более интересным переиначить название на презентабельный лад. Сейчас тут элитное жильё и один из самых величественных ипподромов Европы.
Правда в том, что проказа в Ирландии действительно свирепствовала одно время и оставила след на острове, не только в народной памяти, но и в источниках и архитектуре.
В саге о смерти Коналла Кэрнаха в качестве причины его переезда «на дожитие» к Айлилю и Медв упомянуто, что он «стал лепрозным», то есть не только немощным, но и неудобным для родственников. Жития святых пестрят примерами смиренной небрезгливости людей Божьих, от Бригиты, которая просто врачевала язвы прокажённых, до святого Фехина, который проявил и более радикальное человеколюбия. При всём уважении к церковной традиции, именно эти духовные подвиги, наверное, всё-таки нарративны. В частности, в обитель, которую окрмлял Фехин, явился под личиной разлагающегося полутрупа сам Спаситель, дабы испытать настоятеля и братию. То, что святой Патрик упоминал прокажённых среди людей Божьих, похоже на правду: в его времена лепра не была великой редкостью в Британии, хотя заболеваемость не принимала масштаба эпидемии. Но вот была ли проказа в Ирландии и когда появилась?
Церковные хроники всегда фиксировали народные бедствия, будь то голод из-за неурожая или моровое поветрие. Наиболее полный временной ряд содержат «Анналы Ульстера». В них есть совершенно чёткое упоминание по меньшей трёх эпизодов заболеваний, вызванных заболеваниями с кожными проявлениями. Правда, прямой диагноз не всегда точен.
554 год — Scamach (чешуйчатая болезнь). Может быть чем угодно — от лишая до оспы.
679–680 — чума и проказа, которая погубила множество благородных людей и монахов. Была ли это именно проказа а не, допустим, оспа — не понятно, и как-то быстро она привела к смерти массу народа.
742 год — аббат Коман заболел проказой и ушёл в отшельники — мужественный и очень честный поступок.
Из Анналов Четырёх мастеров мы также узнаём об эпидемии Galar Breac (пёстрой болезни) и Clamheitв Дублине в 951 году. Пёстрая болезнь очень похоже, что оспа, а вот Clamheit вполне может быть проказой.
А что говорит археология? До Х века она не видит среди мёртвых тех, кто перенёс или страдал чем-то подобным. Зато позже пошло кучно.
В Дублине, всего в трёхстах метрах от средневекового лепрозория XIII века, расположено старое кладбище Сент-Майкл-ле-Поул. Раскопки, проеведенные в рамках международного проекта «Leprosy at the edge of Europe» в 2018-2019 годах, было вскрыто 272 захоронения. И у трёх покойников обнаружены признаки проказы.
Первый, молодой мужчина, умерший в конце IX —начале X века, вырос в Дании. Второй — дядечка в годах, вырос непонятно где, зато заразился точно на территории современной Швеции, так как из его костей выделили возбудитель проказы сугубо оттуда. Третий, уроженец Британии или (возможно) Севера Ирландии, обзавёлся штаммом ближневосточного происхождения.
Ещё один человек, умерший не от этого, но с этим, был похоронен в Ардрии, в Килдэре. У него «синдром лепрозной стопы» типичный для развёрнутой клинической картины заболевания. Выделить ДНК не получилось. Тело было похоронено в XIII веке. Всего на кладбище обследовали 1259 могил.
У последней жертвы заболевания, обнаруженной среди 56 захоронений в Армое (графство Антрим) пострадало лицо: разрушался нос. Штамм так же выделить и определить не получилось.
Данные археологии позволяют подтвердить два момента. Во-первых, проказа действительно была распространена в Ирландии. Во-вторых, эпидемии всё-таки не было даже тогда, когда болезнь не была редкостью.
Почему так? Природным очагом заболевания в раннем средневековье был Ближний Восток, откуда её регулярно завозили на запад паломники. Но паломничество в Святую Землю в Ирландии было не настолько популярно: такой народ — не любят куда-то ездить. К себе ирландцы особо чужаков не пускали. В этом плане изоляция способствовала сохранению здоровья населения.
Ситуация резко изменилась после появления заморских гостей из Скандинавии. Если резервуаром ближневосточного штамма была сама человеческая популяция, то скандинавской — грызуны, и совсем уж точно — белки. На бобров навели напраслину.
Белок в Ирландии не водилось в достаточном количестве, чтобы пришлые модники могли наряжаться. А уроженцы Скандинавского полуострова очень любили украшать себя мехами. Беличий мех завозили в города-колонии, а способ выделки, практиковавшийся в Скандинавии, полностью сохранял микрофлору.
Вы спросите: «Они что, не видели, что снимают шкурку с больного животного?» Не видели. Проказа — медленная инфекция, а белки живут быстро и недолго. Умереть от проказы им не грозит. Они и до развёрнутой клинической картины не доживают.
Как бы то ни было, а вспышка проказы фиксируется либо в городах, населённых выходцами из Скандинавии, либо в наиболее посещаемых монастырях, где мобильность населения была всегда высокой, и по настоящему проблема начала ощущаться только к X веку.
Ирландцы осознавали опасность и принимали меры. Прежде всего, они, как и везде в Европе, стремились изолировать прокажённых. Нет точных данных, носили ли больные ирландцы колокольчики и шесты, чтобы не подпустить к себе здоровых, но дублинцы - носили, как на соседнем острове, а в специальные госпитали больных помещали совершенно точно как ирландцы, так и иноземцы.
Всего таких учреждений в Ирдандии было 54, в основном при монастырях или под патронажем церкви. Медицинская помощь оказывалась, но она была недостаточна и неэффективна. Их география — основная масса находится в Лейнстере и Мюнстере — отражает скандинавское присутствие именно в этих провинциях. Ирландцы просто отводили участки на неудобьях, и содержание больных производилось по тем же правилам, что и немощных, оставшихся без попечения родни. То есть, лепрозории были вариантом богаделен, обустроенных на казённый счёт. Кстати, центральный парк Дублина расположен на месте лепрозория, и пятнистые олени пасутся и дети играют на безымянных могилах. Земля забрала своих мёртвых и стёрла их следы.
Диагностика тогда оставляла желать лучшего, и в лепрозории попадали не только прокажённые, но и страдавшие другими тяжёлыми кожными заболеваниями, например, псориазом и экземой. Это была суровая реальность средневековья.
Строительство капитальных лепрозориев началось сразу же после появления нормандцев. Принимал участие в этом и Ричард ле Клэр (Медлинтаун в Уэксфорде), и Робер ле Поэр, и многие другие новые магнаты. Возможно, из благотворительности, а возможно из-за того, что города являли собой печальное зрелище, а соседство прокажённых «понаехавшие» не считали необходимым условием опрятной жизни. Некогда лепрозории были вполне достойные архитектурные комплексы, но время их не пощадило, а во времена Кромвеля их просто разрушили до основания.
Заболеваемость сошла на нет к XIV веку, и в Ирландии несколько раньше, чем на континенте и в Англии. Причин было несколько.
Во-первых, мобильность населения была ниже. Незнание иноземцев и нежелание их к себе пускать с самого начала ограничило ареал заболевания.
Во-вторых, скандинавский штамм не настолько агрессивен, как ближневосточный. Смертность оказалась невысокой и тяжёлые калечащие формы были редкостью.
В-третьих, вытеснение заболевших из социальной среды и содержание их в лепрозориях исключило из популяции гены людей с низким иммунитетом к лепре.
В-четвёртых, в Ирландии бытовала ещё одна неприятность — бычий туберкулёз, которым люди заражаются через сырое молоко. Микобактерии, которые его вызывают, в достаточно близком родстве с возбудителем проказы. За четыре тысячи лет население, для которого скот был основной валютой, источником пищи и постоянным спутником истории, выработало иммунитет. Заболеваемость чахоткой была неожиданно низкой при том, что практически всё население инфицировано, и проказа тоже на себе почувствовала, что тут ей не курорт. К тому же, человек, не имевший напряжённого иммунитета к туберкулёзу и лепре, с гарантией умирал от туберкулёза быстрее — то, что у лепры затягивалось на годы, у туберкулёза протекало за месяцы. Более быстрая инфекция просто осушала болото, оставляя медленную без субстрата.
Добила этот ужас эпидемия «черной смерти». Население лепрозориев было в числе первых жертв: не самые здоровые, ослабленные люди собраны на одном пятачке, где чума обнаруживала и уничтожала их в первую очередь. Так или иначе, к XVII веку о проказе в Ирландии остались только не конкретные записи в хрониках и смутная народная память.