Что такое страх? Это ледяной холод. Внутри, вокруг. Это цепи молчаливого ужаса и осознания того, что в данный момент тебе абсолютно некому помочь.
Амира сидела в углу, сжавшись в комок. Её трясло от холода проигравшего до самых костей.
Неужели всё повторится по кругу? Что с ней сделают? И жив ли бедный Филипп?
А если нет? У Амиры сжималось сердце при одной лишь мысли, что её муж мёртв. Она любила Филиппа. По-своему, но любила.
Он был сложным, странным. И они слишком мало успели узнать друг друга. Однако одного лишь холодного расчёта, когда Амира согласилась на брак с богатым и успешным бизнесменом, не было.
Со временем она уговорила бы его на усыновление. Он сдался бы, и у них могла бы образоваться крепкая полная семья.
Амира уже успела забыть о том, что собиралась бежать от мужа без оглядки. Ей сейчас казалось, что все недопонимания и споры с ним, его рукоприкладство — это такие мелочи по сравнению с тем ужасом, который её ждёт.
Её похитил страшный безжалостный человек. Правая рука Эмиля Гюнсюна. Они нашли её. Но как?
Комок в горле мешал нормально дышать. Амира пыталась отогреть своим дыханием закоченевшие руки.
Против этих бандитов у неё нет шанса. Ни единого. И никто не прибежит ей на помощь? Кто их видел? Время суток тогда было поздним, все давно спали.
Амиру затолкали в машину, связав руки и залепив рот скотчем. Ехали они долго. Часа три, не меньше. Скорее всего, за пределы города выехали.
Молодая женщина глухо застонала, уткнувшись холодным носом в худые коленки. Дверь неслышно скрипнула, пропустив тонкую полоску света.
В тёмное тесное помещение, в котором находилась Амира, ворвался смог из сигарет и крепкого алкоголя.
— Вставай. Разговор к тебе имеется — с корявым акцентом, но на русском языке произнёс Рамиль.
Амира с трудом поднялась с холодного пола. Много часов она просидела почти в одной позе. Тело затекло и болело.
С трудом передвигая ватными ногами, Амира вышла в просторную комнату, залитую ярким светом.
Посередине стоял квадратный стол, уставленный закусками и вином. Во главе стола сидел сам Эмиль Гюнсюн. Собственной персоной.
У Амиры от его злобного взгляда, полного ненависти, чуть коленки не подкосились. Ещё немного, и она рухнула бы на пол.
Но Рамиль с шумом подвинул для неё табурет и силой заставил сесть.
— Не мог не приехать в Россию, чтобы собственными глазами увидеть тебя. Как ты выжила, ничтожество?
Эмиль говорил на своём языке. Русский он знал плохо. Амира понимала его речь. За годы, проведённые в неволе, ей пришлось выучить язык.
— Как видишь, выжила — с вызовом ответила Амира, не опуская своих глаз. Чего ей теперь бояться? Она так же ненавидела этого турка, как и он её. И сама эта ненависть сжирала её изнутри так сильно, что когда-нибудь совсем сожрала бы.
Конец её известен. В каких бы сетях своих иллюзий она ни жила, прошлое её не отпустило бы.
— Ты тв*рь. Где флешка? М? Зачем ты взяла то, что тебе сейчас будет стоить твоей жалкой ничтожной жизни?
Амира, откинув голову, расхохоталась. Эта чёртова флешка всё-таки представляет для этого бандита какую-то ценность.
— И что будет, когда я отдам тебе флешку? Ты избавишься от меня, так?
Перестав смеяться, Амира зло смотрела Эмилю в глаза. Их разделял стол. И всего лишь. Но даже он не мог разделить накалённый ненавистью обоих воздух, который плотной массой застыл между ними.
— Воры всегда платили за свою недальновидность и глупость. Забрав чужое, они шли на верную погибель. И ты не станешь исключением. Когда-то давно мне был отдан приказ избавиться от тебя как можно скорее. Я не последовал ему. Продлил тебе жизнь на целых пять лет. Та цыганка была права. Ты прОклятое семя. И чтобы ты не дала жизнь следующему потомству, тебя необходимо уничтожить.
Амира не выдержала взгляд его чёрных глаз. Тяжело. Она устала. Огорчить его или нет? Пусть знает, что не всё он способен уничтожить.
— Ошибаешься. Я уже дала жизнь новому семени. Не знаю, что из неё выйдет, ибо ребёнок, зачатый в ненависти и рождённый в нелюбви, редко бывает добрым и несёт свет в этот жестокий, беспощадный мир. Один процент из ста, что такое продолжение сотрёт тёмное прошлое в пыль.
Эмиль сжал подлокотники кресла.
— Ты родила моего ребёнка? И где он?
— Дай закурить — хрипло попросила Амира, выигрывая время. Каждая секунда продляла ей жизнь ещё на чуть-чуть. Правда, зачем ей это?
Эмиль вряд ли оставит её в живых. Он кивнул своему помощнику, и тот, сунув Амире в зубы сигарету, поднёс к её рту зажигалку.
Она затянулась и тут же закашлялась. Не курила по-серьёзному. Баловалась иногда.
— Твоя дочь в детском доме. Возможно, её уже кто-нибудь забрал в семью. Ты никогда её не найдёшь. Ни-ко-гда.
Эмиль презрительно скривил губы.
— Девчонка ... Зачем она мне? Сына стал бы искать, а твоя копия мне не нужна. Так где флешка? Или ты ждёшь, когда я начну допрашивать тебя с особым пристрастием? Соскучилась, видимо?
Амиру передёрнуло от отвращения. Говорить сразу она не собиралась. На флешке важная информация, и чтобы получить её обратно, Эмиль не станет её трогать, пока не получит свою вещь.
Значит, время ещё пока можно потянуть.
— Ты зря меня из города увёз. Без меня вам никогда флешку не найти — заявила Амира.
Эмиль скрипнул зубами.
— Убери её — приказал он своему цепному псу — как стемнеет, вернёмся обратно. Всё решится в эту ночь. Уже завтра к вечеру я должен быть у себя дома.
Дверь за Амирой захлопнулась. И так, у неё на размышления есть пара часов. Но что ей придумать? Ни одной путной мысли. Если бы была возможность дать о себе знать Стёпке!
Автор: Ирина Шестакова