– Вы уже третий раз смотрите на табло, – сказал он. – И каждый раз отворачиваетесь. Вы точно знаете, куда летите?
Я посмотрела на незнакомца. Лет пятидесяти, в светло-серой рубашке, с маленьким чемоданом на колёсиках. Спокойное лицо. Никакой навязчивости в голосе, просто наблюдение, высказанное вслух.
– Знаю, – ответила я. И зачем-то добавила: – Просто не уверена, что хочу туда лететь.
Он кивнул, как будто это был совершенно нормальный ответ. Сел рядом. Достал термос.
А я и правда не была уверена. Стояла в зале вылета петербургского аэропорта с билетом до Анапы, купленным три месяца назад. Санаторий, заезд в воскресенье, выезд через двенадцать дней. Всё оплачено. Всё по плану. Как всегда.
Мне сорок один год. Последний раз я ехала куда хотела сама, в двадцать четыре, на автобусе в Выборг, с подругой Надей и двумястами рублями в кармане. Потом были муж, дети, его работа, моя работа, мамины болезни. Отпуска случались, но они всегда были чьими-то. Муж хотел на море – ехали на море. Свекровь звала на дачу – везли детей на дачу. Я составляла списки, паковала чемоданы, покупала билеты, бронировала отели. Организовывала. Отдыхали все, кроме меня.
Развод случился полтора года назад, почти по договорённости. Дети взрослые: двадцать лет и восемнадцать, оба живут отдельно. Я осталась в квартире. И в этой тишине вдруг обнаружила, что совершенно не знаю, чего хочу. Не в глобальном смысле, с едой и работой всё понятно. А вот в маленьком: куда поехать, если ехать только для себя?
Санаторий в Анапе выбрала подруга Лена. Она искренне хотела помочь. «Там хорошо, спокойно, грязи лечебные, и кормят нормально». Я сказала спасибо, перевела деньги и поняла, что уже в третий раз в жизни еду по чужому совету.
– И куда же вы не хотите лететь? – спросил незнакомец. Не лезть в душу – просто поддерживал разговор, это чувствовалось.
– В Анапу, – сказала я. – Санаторий. Грязи, режим, тихий час.
– Звучит как наказание.
Я засмеялась.
– Немного, – согласилась я.
Его звали Андрей. Летел в Тбилиси, по делам, на три дня, но решил задержаться на неделю, потому что давно хотел пройтись по Военно-Грузинской дороге. «Просто взял и решил, – сказал он. – Взрослый человек, никому не должен объяснять».
Взрослый человек, никому не должен объяснять.
Я повторила это про себя. Странно, что такая простая мысль звучала как откровение.
– А вы давно так умеете? – спросила я. – Вот просто взять и решить?
Он подумал.
– Научился после того, как понял, что всё равно всем не угодишь. Проще делать то, что хочешь сам.
Мой рейс на Анапу был в семнадцать сорок. Стыковка, три часа ожидания. Я сидела и думала. Не о санатории: о том, что Андрей сказал это так легко. «Никому не должен объяснять». А я кому должна? Детям? Они давно живут своей жизнью. Лене? Она расстроится, но поймёт. Себе, наконец?
Я открыла телефон. Нашла сайт авиакомпании. Просто посмотреть, что есть на сегодня.
Тбилиси – билет был. Дороже моего анапского на две тысячи триста рублей. Вылет в девятнадцать двадцать.
Я никогда не была в Грузии. Никогда не ела настоящих хинкали в маленькой духанке на горной дороге. Никогда не видела Мцхету на рассвете. Всё это было в списке «когда-нибудь», который существовал уже лет пятнадцать и не сокращался ни на строчку.
– Вы сейчас что-то решаете, – сказал Андрей.
– Пытаюсь, – призналась я.
– Долго уже?
– Лет пятнадцать, наверное.
Он улыбнулся. Хорошая улыбка – без насмешки.
– Тогда, может, хватит?
Я позвонила в санаторий. Перенос заезда стоил тысячу рублей штрафа. Я заплатила. Написала Лене: «Прости, поеду в другой раз, всё объясню». Она прислала три вопросительных знака и голосовое сообщение, которое я прослушала уже в очереди на регистрацию.
«Ты куда летишь вообще?!»
– В Тбилиси, – ответила я вслух, хотя рядом никого не было. Просто чтобы услышать, как это звучит.
Звучало хорошо.
Андрей летел тем же рейсом. Мы обнаружили это уже у стойки, оба удивились, оба засмеялись. Совпадение казалось каким-то нарочитым, но жизнь иногда позволяет себе такую прямолинейность.
В самолёте сидели в разных рядах. Он дал мне визитку с телефоном. «Если будете в районе Казбеги в четверг – напишите. Там есть место, где делают лучшие хинкали в мире». Я убрала визитку в боковой карман сумки.
Тбилиси встретил меня запахом жареного мяса и тёплым ночным воздухом. Таксист говорил по-русски с сильным акцентом и сразу спросил, первый ли раз. Узнав, что первый, обрадовался и всю дорогу до гостиницы рассказывал, что обязательно надо увидеть. Нарикалу, Мцхету, Батуми – «но Батуми это уже другое, там шумно». Я записывала в телефон и думала, что давно не чувствовала такого – лёгкого, чуть тревожного предвкушения. Как перед чем-то настоящим.
Номер в гостинице был маленький, с окном во двор. На подоконнике – горшок с геранью. Я распаковала чемодан, вышла в душ, легла поверх покрывала и уставилась в потолок.
Никакого расписания. Никакого режима. Никаких «завтра надо успеть».
Только я и неделя впереди.
На третий день я написала Андрею.
Не потому что влюбилась с первого взгляда – это было бы слишком просто и слишком неправда. А потому что он оказался хорошим собеседником, а хинкали в том месте у дороги действительно были лучшими в моей жизни. Мы провели день в Мцхете, долго сидели в кафе над рекой, говорили о детях, о работе, о том, как странно устроена жизнь, когда сорок лет уже позади, а впереди ещё столько всего.
Он спросил, не жалею ли я о санатории.
– Нет, – сказала я честно. – Жалею только, что так долго собиралась.
Домой я вернулась через восемь дней. Загорела. Привезла вино, сыр и блокнот, который купила на Сухом мосту у молчаливого старика-художника. На первой странице написала одну фразу – на случай, если снова забуду.
«Взрослый человек, никому не должен объяснять».
С Андреем мы переписываемся. Встретились ещё раз, уже в Петербурге, на прогулке вдоль Фонтанки. Посмотрим, что будет дальше. Но это уже другая история.
А пока – я знаю, куда полечу следующей весной. Сама выбрала. Сама купила билет. Никого не спрашивала.
Это оказалось совсем не сложно. Удивительно, как долго я этому училась.
Вы когда-нибудь меняли планы в последний момент – и не пожалели? Расскажите в комментариях.