Вечернее солнце заливало золотым светом верхушки вековых сосен, когда автомобиль остановился у высоких кованых ворот. Уля выдохнула, чувствуя, как напряжение долгой рабочей недели начинает медленно отпускать плечи. Позади остались душные коридоры административного управления завода, бесконечные звонки и суета шумного мегаполиса. Впереди ждали долгожданные выходные в их собственном загородном доме, который они со Славой приобрели всего год назад. Это место было для Ули настоящей отдушиной, ее тихой гаванью, ради которой она брала дополнительные смены и экономила на каждом шагу.
Слава заглушил двигатель и потянулся на водительском сиденье. Он выглядел уставшим, но довольным. Однако идиллия разрушилась ровно в тот момент, когда они подошли к калитке. Навесной замок отсутствовал, а створка была приветливо приоткрыта.
Тревога мгновенно сковала грудь Ули. Она осторожно толкнула калитку и шагнула на вымощенную камнем дорожку. Первое, что бросилось в глаза — чужие вещи на веранде. Рядом с аккуратно сложенными садовыми инструментами валялись цветастые дорожные сумки, какие-то пакеты, а на плетеном кресле небрежно висела яркая женская кофта.
Из открытых окон первого этажа доносился громкий звук работающего телевизора. Шла очередная шумная передача, где ведущие на повышенных тонах обсуждали чужие судьбы.
Уля ускорила шаг, взлетела по ступенькам и распахнула входную дверь. Картина, представшая перед ее глазами, заставила ее замереть на пороге. В просторной гостиной, на новом диване, удобно расположилась Зинаида Петровна — мать Славы. Рядом, закинув ноги на журнальный столик, сидела золовка Марина и увлеченно листала ленту в телефоне. На столе громоздились пустые кружки, упаковки от чипсов и крошки.
Зинаида Петровна неспешно повернула голову и смерила Улю оценивающим взглядом.
— О, явились наконец-то. А мы вас уже заждались. Холодильник у вас, конечно, совершенно пустой. Пришлось Мариночке в местный ларек идти, а там цены, я вам скажу, просто возмутительные.
Слава, вошедший следом за женой, застыл как вкопанный.
— Мама? Марина? А вы как здесь оказались? И почему не позвонили?
— Сыночек, ну какие звонки между родными людьми? — Зинаида Петровна картинно приложила руку к груди. — В городе дышать совершенно нечем, асфальт плавится. У Мариночки стресс, ей нужен свежий воздух. А у вас тут такие хоромы простаивают. Я же говорила тебе зимой, чтобы ты дал мне запасные ключи на всякий случай. Вот случай и представился.
Уля чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Она прекрасно помнила этот разговор зимой и помнила, как просила мужа не раздавать ключи от их общего дома. Слава тогда клятвенно обещал, что ключи будут лежать у него в сейфе исключительно для экстренных ситуаций.
— Мы планировали провести эти выходные вдвоем, — стараясь говорить максимально ровно, произнесла Уля.
Марина, не отрываясь от телефона, протянула:
— Ой, ну проведете вчетвером, подумаешь. Места всем хватит. Кстати, Уля, раз уж вы приехали, давайте организуем нормальный ужин. У нас тут список продуктов, которые нужно купить.
С этими словами золовка небрежно бросила на край стола исписанный лист бумаги. Уля подошла и взяла его в руки. Строчки пестрели названиями: лосось слабосоленый, сыр с плесенью, свежая клубника, говядина для стейков, дорогие соки, элитные колбасы. Список был длинным и тянул на приличную часть Улиной зарплаты.
— И это только на первое время, — добавила Зинаида Петровна, поудобнее устраиваясь на подушках. — Мы тут посоветовались с Мариночкой и решили, что останемся у вас до конца августа. Природа здесь благодать. Вы будете приезжать на выходные, привозить нам продукты, а мы будем за домом присматривать. Идеальный вариант.
Уля медленно опустила листок. Воздух в комнате казался густым и тяжелым. Она посмотрела на мужа, ожидая, что он сейчас вмешается, скажет свое веское слово, объяснит матери, что так не делается. Но Слава лишь отвел взгляд и виновато уставился на собственные ботинки.
Гнев, который Уля пыталась сдерживать, начал прорываться наружу. Она работала по десять часов в сутки не для того, чтобы содержать взрослых, дееспособных родственников, которые решили устроить себе курорт за ее счет.
— Вы ввалились на нашу дачу, не предупредили, а теперь решили остаться на все лето и я должна все оплатить? - переспросила Уля, чеканя каждое слово.
Зинаида Петровна мгновенно изменилась в лице. Ее благодушный вид исчез, уступив место холодной расчетливой агрессии.
— Что значит «ввалились»? Я нахожусь в доме своего родного сына! А ты, Ульяна, не забывайся. Мы одна семья. У тебя хорошая должность, ты зарабатываешь больше Славы. Неужели тебе жалко для родной свекрови и сестры мужа куска нормальной еды? Мы же не просим золотые горы!
— Мама, ну правда, вы бы хоть предупредили, — робко подал голос Слава. — Уля устала после работы...
— Молчи, Слава! — властно оборвала его мать. — Я вижу, как твоя жена к нам относится. Никакого уважения к старшим. Мы приехали с добрыми намерениями, хотели наладить отношения, а нас тут попрекают каждой копейкой.
Марина демонстративно отложила телефон и громко вздохнула.
— Мам, я же говорила, что мы здесь нежеланные гости. Уля всегда смотрела на нас свысока. Подумаешь, дачу они купили. Можно подумать, мы претендуем на их квадратные метры.
Уля глубоко вдохнула. Она понимала, что любой крик или скандал сейчас сыграет на руку Зинаиде Петровне. Свекровь только и ждала повода, чтобы выставить невестку истеричной и жадной особой.
— Я пойду наверх, разберу вещи, — спокойно сказала Уля, игнорируя выпады родственниц. — А вы пока подумайте, чем будете ужинать, потому что по этому списку я покупать ничего не собираюсь.
Она развернулась и пошла по деревянной лестнице на второй этаж, физически ощущая сверлящие взгляды в спину. Поднявшись в спальню, она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Их уютное гнездышко было вероломно занято. На кровати лежали чужие кофты, на туалетном столике Ули громоздились баночки с кремами Марины. Они расположились здесь с полным ощущением собственной правоты.
Уля подошла к окну и приоткрыла створку, чтобы впустить прохладный вечерний воздух. Из-за тонкой перегородки, разделявшей их спальню и гостевую комнату, послышались приглушенные голоса. Видимо, Зинаида Петровна и Марина тоже поднялись наверх и теперь активно что-то обсуждали. Уля не имела привычки подслушивать, но произнесенные слова заставили ее замереть.
— Ты уверена, что она не устроит скандал? — голос Марины звучал напряженно.
— Не устроит, никуда она не денется, — уверенно ответила Зинаида Петровна. — Слава полностью на моей стороне. Главное, держать фасон.
— Но мам, а если она откажется платить за банкет? Завтра утром приедут тетя Тома, дядя Боря с детьми, тетя Галя со своими... Их же пятнадцать человек! Я им всем раструбила, что это моя усадьба, что мой новый ухажер подарил мне этот дом. Они едут посмотреть на мое богатство. Если Уля не накроет столы, как мы договаривались, это будет позор!
— Успокойся, доченька. Все просчитано. Завтра утром, когда они приедут, Уле просто придется играть роль радушной хозяйки, чтобы не позорить Славу перед всей родней. Я скажу всем, что Уля — это наша помощница по хозяйству, которая помогает нам по доброте душевной. Она проглотит это, вот увидишь. А продукты она купит. Куда она денется с подводной лодки? Я уже и меню всем озвучила: шашлыки, икра, дорогие салаты. Будет шикарный праздник в честь твоего новоселья.
Уля стояла у окна, не веря своим ушам. Они не просто приехали пожить на выходные. Они спланировали грандиозный обман, пригласили пятнадцать человек дальних родственников, чтобы пустить им пыль в глаза за ее, Улин, счет. Завтра утром этот тихий участок превратится в шумный табор, уверенный, что находится в гостях у богатой Марины, а Уле отведена роль безмолвной обслуги и спонсора всего этого безумия.
Часы на стене показывали половину девятого вечера. До прибытия первого автобуса с родственниками оставалось меньше двенадцати часов...