— Даня, я что-то не понял, — я перевёл взгляд с огромных, сочащихся багровым светом рогов его шлема на массивные, угловатые самурайские наплечники.
Скафандр Winner’а по-прежнему внушал мне подсознательный трепет, но любопытство перевешивало страх. Мы стояли посреди оживленной галереи орбитальной станции Байджини Поинт. Вокруг нас непрерывным потоком двигались люди в самых разнообразных комбинезонах, гражданской одежде и тяжелой броне. Из динамиков интеркома над головой механический женский голос то и дело объявлял о прибытии очередного грузового челнока или напоминал о правилах пожарной безопасности в доках. Атмосфера была пропитана суетой крупного транспортного узла, но внутри нашей маленькой группы воздух будто сгустился.
— Ты говоришь, что для миссии обязательно нужно, чтобы нас было трое, — продолжил я, стараясь, чтобы мой голос через фильтры шлема звучал как можно увереннее. — Но вас и так трое: ты, Данил, Кирилл и Рома. Я-то вам зачем в этой схеме?
В этот момент в наш разговор мягко вклинился Кирилл. Он стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к широкой металлической колонне, и до этого момента молча наблюдал за нашей пикировкой. Его спокойный, глубокий, слегка глуховатый из-за настроек вокодера голос прозвучал на удивление обыденно и приземленно:
— Нет, Ник, с вами я не полечу, — Кирилл слегка приподнял руку в коротком, успокаивающем жесте и сделал шаг вперед, выходя на свет информационного табло. — У меня сейчас скопились свои дела здесь, в системе Стэнтон. Нужно закрыть пару старых контрактов с логистами, забрать снаряжение на MicroTech, да и корабль требует профилактики. Я пришёл на Байджини просто познакомиться с тобой лично, посмотреть, как ты устроился. Так что прямо сейчас я покидаю группу. Удачи вам там, на дальних рубежах. Смотри в оба, Pyro — это тебе не обжитые луны под боком у корпораций.
Кирилл коротко, по-мужски хлопнул Рому по плечу, уважительно кивнул Дане и, развернувшись, уверенно зашагал в сторону лифтов, ведущих к торговым рядам и жилым палубам. Его фигура в темно-серой броне быстро растворилась в многоликой толпе пилотов и техников.
О'кей, теперь картина в моей голове становилась куда яснее. Пазл, который казался мне слишком перегруженным, наконец-то сложился. Нас действительно оставалось ровно трое: Рома, Даня Winner и я. Лишних людей, случайных попутчиков или сторонних наблюдателей в этой авантюре не предполагалось. Всё было рассчитано под конкретные задачи.
— Ну что, банда, по коням, — Рома шумно потёр руки, одетые в тяжелые перчатки скафандра, и в его глазах за прозрачным забралом прорезался хорошо знакомый мне азарт. — Время — деньги, а ценный груз сам себя из тайника не вытащит и не украдёт. Идём к терминалам, пора заказывать технику.
Мы развернулись и слаженной группой направились к терминалам, расположенным в центральном зале палубы ангаров. Экранные панели тускло светились синевой, отражаясь на полированном полу станции. Так как с Ромой я был знаком уже, можно сказать, «давно» — по крайней мере, на его фоне Даня Winner со своими светящимися рогами казался мне пришельцем с диких окраин, — было изначально решено, что мы летим вместе. Я должен был занять место на борту его Drake Corsair в качестве члена экипажа, пока мой скромный, хрупкий стартовый «Мустанг» мирно дожидался своего часа на арендованном складе Байджини Поинт. Мой малыш просто физически не перенес бы тех нагрузок, которые ждали нас впереди.
Мы с Ромой зашли в кабину лифта и нажали кнопку спуска в назначенный ангар. Даня подмигнул нам на прощание багровым визором и остался у терминалов — его корабль вызвали в другой сектор станции.
Когда створки лифта с тихим шипением разъехались, я в очередной раз замер, заворожённый открывшейся передо мной картиной. Огромный док Байджини Поинт поражал своими циклопическими масштабами. Пол колоссального ангара вдруг утробно, тяжело загрохотал. Стыки массивных металлических плит, покрытых слоями технической смазки и копоти, начали медленно расходиться в стороны. Мощные гидравлические поршни лифта, уходящие куда-то в бездонные, темные технологические глубины станции, плавно и величественно поднимали наверх Drake Corsair.
Этот корабль выглядет потрясающе и в то же время невероятно агрессивно. В его силуэте не было ни одной изящной линии. Угловатый, хищный корпус, грубые сварные швы, асимметричные крылья, словно наспех собранные на подпольной верфи из толстых листов бронированной стали, и частокол длинных орудийных стволов на носу. Настоящий тяжелый экспедиционник, созданный не для парадов, а для долгих, автономных рейдов и жестоких, бескомпромиссных стычек. Рядом с этим монстром мой вчерашний «Мустанг Альфа» казался хрупкой пластиковой игрушкой, которую можно было раздавить одним неосторожным движением. Внутри меня снова шевельнулось то самое давящее, липкое чувство собственной неполноценности. Там, на Земле, я был бизнесменом, взрослым мужчиной за сорок, который привык контролировать все процессы, управлять людьми и отвечать за свои слова. А здесь я превратился в испуганного, зеленого пассажира, который с трепетом смотрит на чужую огромную боевую технику.
Даня Winner в свою очередь направился в соседний док, чтобы забрать свой Drake Cutlass Black. Оказалось, что этот корабль — невероятно популярная и уважаемая машина в этих краях. Как и говорил мне Рома в мой самый первый день, «Катлас» был идеальным аппаратом среднего класса. Универсальный, зубастый, маневренный, с вместительным грузовым трюмом и широкими раздвижными дверями по бокам. Все опытные волки, которые сейчас уверенно грабили караваны или выполняли сложнейшие контракты наемников, когда-то давно начинали свой путь зелеными новичками. И у большинства из этих в прошлом новичков в ангарах до сих пор жили эти верные, проверенные временем «рабочие лошадки».
Мы с Ромой поднялись по тяжелой металлической аппарели внутрь «Корсара». Рома сразу, уверенным шагом бывалого капитана, прошёл вперед в пилотскую рубку, а я, стараясь не мешаться под руками и ничего случайно не задеть, устроился в одном из кресел экипажа позади пилота.
Проходя через внутренние отсеки, я невольно морщился и крутил головой. Спартанский грузовой трюм встречал открытой проводкой — пучки разноцветных кабелей были просто стянуты пластиковыми хомутами и тянулись вдоль стен. Шланги систем охлаждения крепились грубыми металлическими скобами, повсюду виднелись следы ржавчины, ржавые подтеки на стыках металла и голые панели. Мы прошли мимо кают-компании: четыре отдельные каюты для экипажа напоминали тесные, убогие гробы или спальные полки в старых плацкартных поездах. Крошечные матрасы, въевшаяся грязь на углах пластиковых панелей, тусклый дежурный свет. На Земле я бы в такую комнату даже заходить не стал, не то что спать. Тяжелый скафандр сильно сковывал движения, спина и плечи уже неприятно ныли. На Земле я уже сто лет не испытывал такого физического дискомфорта — там моё тело передвигалось в мягком кожаном кресле автомобиля с климат-контролем, а любые проблемы решались парой звонков нужным людям. Здесь же даже просто сидеть в режиме готовности требовало мышечного напряжения и постоянной концентрации.
Щелкнул тумблер общей связи на приборной панели, и в шлеме раздался характерный шорох рации, объединившей наши два корабля в единый закрытый канал.
— Слушай, Ром, — не выдержал я, осматривая мрачный, индустриальный интерьер пилотской рубки через стекло своего шлема. — Все крупные корабли такие убогие? Везде проводка торчит наружу, металл голый, заклепки какие-то... Есть вообще в этом мире что-то приличное, во что можно сесть нормальному человеку и не бояться испачкать скафандр или подхватить заразу?
В наушниках тут же раздался громкий, раскатистый и невероятно веселый хохот Дани Winner’а. На моем голографическом радаре его синяя метка уже плавно кружила в космическом пространстве сразу за пределами ангара.
— Ха-ха! Ник, это ты корабли компании Origin не видел! — весело вклинился в разговор Даня, явно наслаждаясь моей реакцией. — Вот там тебе и белоснежный, глянцевый пластик, и дорогая натуральная кожа, и вставки из ценных пород дерева, прямо как в люксовых яхтах или представительских тачках на Земле. Всё стерильно, красиво, дорого-богато. А Drake — это рабочая скотина, голый функционал, металл и сварка! Зато пушек на этот «Корсар» навешано столько, что любая люксовая цаца позавидует.
— Это точно, — отозвался Рома. Его голос теперь звучал гораздо увереннее, громче и шутливее, чем при нашей первой, довольно натянутой встрече на Зоне 18. Рядом со своим старым, проверенным другом Даней он явно чувствовал себя хозяином положения и полностью расслабился. — Привыкай, Ник. Дрейк — это не про эстетику и красивые кнопочки. Дрейк — это про эффективность и выживание в глубоком космосе. Ну что, парни, погнали?
«Корсар» мелко задрожал всеми своими палубами, когда маршевые двигатели набрали рабочую мощность. С оглушительным, утробным скрежетом и гидравлическим воем тяжелых механизмов его огромные асимметричные крылья, которые в ангаре были сложены вертикально вверх, начали медленно расправляться, опускаясь в горизонтальную боевую позицию. Рома виртуозно и плавно оторвал многотонную махину от посадочной платформы и вывел её сквозь энергетический щит дока в открытый, ледяной космос, оставляя позади сверкающие огни орбитальной станции. Рядом, подмигивая яркими зелеными и красными габаритными огнями, мгновенно пристроился «Катлас Блэк» Дани.
Рома быстро защелкал тумблерами, активируя бортовые системы.
— Так, Ник, — бросил он через плечо. — Мы уже объединились в единую тактическую группу. Теперь мы видим метки друг друга на любом расстоянии. Проверь, всё ли отображается корректно.
Я поднял левую руку, активировал наручный интерфейс. Прямо перед глазами развернулась прозрачная голографическая карта. Действительно, пространство вокруг Байджини Поинт теперь было размечено четкими синими маркерами. Прямо на «Корсаре» горела точка Ромы, а чуть поодаль, удерживая позицию крылом к крылу, плавно двигалась синяя метка с лаконичной и гордой надписью Winner.
Пока наши корабли на маршевых двигателях шли в сторону разгона, внутри меня снова с новой силой зашевелились сомнения. Моя земная интеллигентность, привычка жить по закону, вести честный бизнес и всегда оставаться порядочным человеком отчаянно сопротивлялись той реальности, в которую меня так бесцеремонно затянуло.
— Ром... Дань... — я замялся, чувствуя, как к горлу подступает волнение, и судорожно подбирая слова. — А мы вообще куда летим-то конкретно? На какое задание? Вы случайно не пираты? А то пиратствовать я как-то... ну, не очень хочу, наверное. Это, конечно, весело со стороны, очень атмосферно, опасно, адреналин всё такое. Но как будто бы есть дела поспокойнее, менее опасные и настолько же прибыльные? Зачем сразу крайности?
— Да расслабься ты, Ник, пиратов в старых фильмах насмотрелся? — добродушно хмыкнул Рома, не отрывая рук от джойстиков. — Мы не то чтобы прям пиратим на постоянной основе и грабим всё, что движется. Просто в этой вселенной есть определенные технические компоненты, редкие детали, ценнейший лут и ресурсы, которые другими способами в этой игре просто физически не достать. Их нельзя пойти и легально купить в магазине на цивилизованной планете, даже если у тебя будут миллионы на счету. Их можно только забрать силой на дальних, диких рубежах. Так что без вариантов, друг. Хочешь развиваться — умей брать свое.
— Ага, добро пожаловать в суровую реальность, новичок! — вклинился Даня Winner, и в его голосе послышался жесткий, хищный оскал. — Тут всё просто, как в первобытном лесу: либо ты забираешь ценности, либо другие прилетают и забирают всё у тебя, включая твой скафандр и корабль. Третьего пути здесь никто еще не придумал.
Я промолчал, мысленно заставляя себя закрыть глаза на эти внутренние моральные дилеммы. Мои привычки заставляли сердце испуганно сжиматься от предчувствия чего-то темного и незаконного, но я понимал, что отступать уже поздно. Я в одной лодке с этими парнями.
— Ладно, банда, прокладываю маршрут прямо в систему Pyro, — Рома вывел на центральный голографический дисплей сложную, запутанную сетку космических трасс. — Перелёт предстоит долгий и порядочно изматывающий. Сначала нам нужно совершить приличный квантовый рывок к прыжковой точке — к космическим вратам. Оттуда уже начнётся сам переход между звёздами. Пространство свернётся, откроется межсистемный туннель... В общем, Ник, ты сам всё увидишь своими глазами. Будет очень красиво, смотри внимательно.
Впереди по курсу из черной бездны начала медленно вырастать станция Pyro Gateway — массивный, суровый правительственный аванпост, рядом с которым и располагалась та самая легендарная прыжковая точка. Вокруг станции на миллиарды километров расстилались колоссальные пылевые облака и плотная космическая туманность. Вспышки далеких, чужих звезд тускло и зловеще отражались в этой бесконечной пылевой взвеси, создавая невероятную по красоте, но пугающую оранжевую засветку.
На фоне этой пыли я увидел круглые строения циклопических размеров — исполинские энергетические ворота, парящие посреди абсолютной пустоты. Рома уверенно и плавно провел массивный корпус «Корсара» сквозь эти кольца. Пмямо перед лобовым остеклением в открытом космосе вспыхнула огромная, переливающаяся голографическая надпись на латинице, требующая немедленно остановить судно для синхронизации и калибровки двигателей. Корабль замер. Мы повисли на самом пороге неизвестности.
Вдруг из самой носовой части «Корсара» с резким, шипящим звуком вырвался яркий, ослепительно белый пучок каких-то светящихся, бешено крутящихся точек.
— Воу! Что это за хрень?! — не на шутку перепугался я, инстинктивно вжимаясь спиной в ложе кресла и хватаясь руками за фиксаторы. Для меня эта вспышка была абсолютно непонятной и пугающей штукой. Может, мы взорвались? Или по нам открыли огонь?
В рации снова раздался весёлый, издевательский гогот Дани:
— Спокойно, Ник, расслабься и не паникуй! Сиденье скафандра не прожги от страха! Это всего лишь квантовый маркер, пусковой высокоэнергетический импульс для открытия гиперпространственного тоннеля. Смотри вперед, сейчас начнется магия.
И я посмотрел через панорамное стекло рубки. Прямо перед носом нашего корабля, посреди оранжевого пылевого облака, вспыхнула крошечная, бездонно-черная точка. В следующую секунду она с мощным визуальным хлопком, от которого по обшивке пробежала дрожь, начала стремительно разрастаться во все стороны. На наших глазах она превратилась в колоссальную, зияющую дыру в самой ткани пространства. Диаметр этой пространственной раны был существенным — навскидку сложно определить, километров пять или все десять. Изнутри этой извивающейся дыры хлынуло невероятно яркое, пульсирующее, фиолетово-синее свечение.
— Держитесь, парни, заходим на трассу! — напряженно скомандовал Рома, и его пальцы намертво легли на рычаги управления.
Два наших корабля шли строго параллельным курсом и на полной мощности маршевых двигателей одновременно влетели прямо в это самое сияющее жерло дыры.
Пространство вокруг нас мгновенно схлопнулось. Мы оказались внутри бесконечного, бешено бурлящего и переливающегося всеми цветами спектра энергетического коридора. Лицо Ромы за стеклом шлема мгновенно стало бледным и собранным, шутки и смех испарились в одно мгновение. Этот туннель оказался отнюдь не прямой и спокойной дорогой — он безумно, изломанно извивался, петлял, словно разъяренная змея. Но хуже всего было то, что прямо поперек нашего пути то и дело возникали гигантские, пульсирующие столбы и связки нестабильного сжатого пространства. Они вырастали перед носом корабля абсолютно внезапно, генерируясь хаотично: то вертикально, то горизонтально, то под дикими углами по диагонали, напоминая импровизированные смертельные препятствия на безумной гоночной трассе.
Рома работал штурвалом на пределе человеческих возможностей. Каждую секунду многотонный «Корсар» с тяжелым гулом кренился то влево, то вправо, буквально в считанных метрах уходя от столкновения с энергетическими аномалиями.
— В эти столбы лучше, сука, не врезаться, — тяжело дыша через фильтры и сквозь зубы процедил Рома, закладывая очередной крутой вираж. — Если зацепим обшивкой или крылом — нас может выкинуть в случайную, абсолютно рандомную точку пространства. Причем эта неприятность может произойти как еще на стороне системы Стэнтон, так и уже на выходе в Пиро. Корабль-то, конечно, прочный, Drake выдержит, не уничтожит нас сразу. Но вот выкинет в такую глухомань и пустоту, где до ближайшей цивилизованной станции придется лететь довольно долго. А если у нас небольшой запас топлива останется? Доберешься ли ты вообще до заправки — огромный вопрос, всё зависит от удачи и запаса хода.
Я сидел, буквально до хруста в пальцах вцепившись в металлические подлокотники своего кресла, не смея даже сделать лишний вдох. Весь мой мир сейчас сузился до этих извивающихся энергетических стен за стеклом. Тоннель был достаточно длинным. Мы летели внутри этого сияющего ада порядка пяти минут, которые показались мне целой вечностью. Всё это время Рома непрерывно, филигранно маневрировал, борясь с непослушной гидравликой тяжелого корабля.
И вот, наконец, далеко впереди замаячила точно такая же круглая дыра в пространстве — выходной портал. «Корсар» на бешеной, запредельной скорости с разгону пробил световую стену, и нас буквально, с диким ускорением выплюнуло наружу.
Я инстинктивно зажмурился от резкой смены освещения, а когда аккуратно открыл глаза, у меня снова перехватило дыхание. Всё вокруг — абсолютно всё пространство — было окрашено в густые, мрачные оранжево-красные тона.
— Ну, парни, добро пожаловать на дикие рубежи. Это система Pyro, — Рома тяжело, шумно выдохнул, откинулся на спинку кресла. — Местная звезда — тусклый, старый красный карлик. Из-за её специфического спектра излучения и просто дикого, ненормального количества космической пыли тут всё вокруг имеет такой кровавый оттенок.
Я прильнул к боковому панорамному остеклению кабины, жадно всматриваясь в открывшийся вид. Если в цивилизованном, ухоженном Стэнтоне космос казался чистым, прозрачным и относительно безопасным, то здесь... здесь, как мне показалось в первую секунду, из-за плотности объектов плюнуть было некуда. Куда ни брось взгляд — везде в багровом тумане летали обломки исполинских астероидов, искореженные куски разорванных старыми взрывами кораблей, огромные останки заброшенных орбитальных станций и массивные, деформированные индустриальные объекты. Все эти конструкции явно были уничтожены в ходе давних войн или просто заброшены корпорациями из-за истощения жил. И теперь они безмолвно дрейфовали в пустоте. Это была жуткая система, по сути представляющая собой одну бесконечную, колоссальную кучу космического мусора и заброшенное кладбище техники.
Но пока Рома и Даня совершенно обыденно, буднично переговаривались по рации, сверяя показания приборов и настраивая прыжковые частоты, меня буквально прибило к креслу тяжестью моего собственного внутреннего осознания.
Там, на Земле, в своей прошлой, размеренной, сытой и безопасной жизни, я иногда по вечерам выходил на крыльцо дома, смотрел на далекие звёзды и наивно мечтал. Мечтал хотя бы просто когда-нибудь, хоть на секунду, вылететь в настоящий космос, увидеть другие планеты, прикоснуться к этой великой тайне. И вот — правы были древние, бойтесь своих желаний, они имеют свойство осуществляться самым причудливым и пугающим образом. Уж точно ещё пару дней назад, я не мог даже в мыслях допустить, что окажусь в совершенно другой, чужой звёздной системе!
Масштаб этого события для меня изнутри, для моего человеческого эго, был просто колоссальным, тектоническим. Если мои догадки верны, и я действительно один такой сумасшедший во всей вселенной, чьё сознание оказалось заперто внутри этого цифрового мира, то получалось нечто невероятное: я — самый первый живой человек в истории Земли, который физически посетил другую звёздную систему!
Да, какой-нибудь дотошный критик, ученый или будущий читатель моего рассказа мог бы сейчас скептически хмыкнуть и заявить: «Да какой же ты первопроходец? Ты же сидишь внутри компьютера, внутри программного кода игры, это всё виртуальность и обман чувств!» Но в тот момент мне было абсолютно, глубоко плевать на эти термины. Какая разница, игра это или реальность, если я отчетливо чувствую резкий запах раскалённой проводки и гидравлического масла из инженерного отсека «Корсара»? Если я чувствую вполне реальный вкус прохладной воды, которую пил перед вылетом? Если моё сердце сейчас бьётся от самого настоящего, первобытного страха, а тяжелый скафандр давит на плечи вполне осязаемым весом? Если всё вокруг для моего восприятия абсолютно реально, то для моего сознания это и есть единственная, пугающая и прекрасная реальность. Я сделал это. Я пересек границу миров.
Из состояния этого оглушительного внутреннего триумфа меня бесцеремонно выдернул весёлый, бодрый голос Дани Winner’а, затрещавший в динамиках шлема:
— Так, парни, хорош клювом щелкать, маршрут внутри системы проложен, — скомандовал Даня, и его черный «Катлас» плавно развернулся носом к далекой тёмной пустоте. — Наша конечная цель на сегодня находится почти в самом географическом центре системы Pyro. А это значит, Ник, что прямо сейчас ты увидишь нашу главную местную достопримечательность — мы будем пролетать в кванте прямо мимо их чёртовой умирающей звезды. Зрелище, скажу тебе, непередаваемое, на него стоит посмотреть вживую хотя бы один раз в жизни. Дух захватывает.
Куда именно мы летим в этом мусорном облаке и что за конкретная задача нас там ждет, Даня так и не уточнил. Рома тоже хранил молчание, сосредоточенно и быстро вводя новые навигационные координаты в бортовой компьютер корабля. Они действовали как слаженная пара профессиональных наемников, для которых этот рейд был лишь очередным будничным заданием.
— Координаты принял. Готов к прыжку, — коротко отозвался Рома в микрофон.
Тяжелый, угловатый «Корсар» медленно и величаво довернул свой массивный корпус вслед за кораблем Дани, наводя носовые орудия на едва заметную, тускло-бордовую точку в самой глубине этого космического хаоса. Системы корабля завершили калибровку, квантовый двигатель завыл на высокой ноте, накапливая энергию, и мы прыгнули уже внутри системы к месту назначения, проваливаясь в багровую неизвестность.
Когда мы со вспышкой вышли из квантового режима около указанных координат, перед моими глазами развернулась картина, заставившая меня снова судорожно сжаться в кресле. Маршрут привел нас к гигантскому, плотному астероидному полю, посреди которого болтался огромных, просто чудовищных масштабов кусок камня. Мне решительно не с чем было сравнить его размеры в человеческом мире — ничего настолько невообразимо большого я в своей жизни не видел. Это была абсолютно безжизненная, искореженная каменная глыба таких колоссальных масштабов, что её вполне можно было сравнить с целым континентом на Земле.
— Так, Ромыч, я быстренько облечу этот камень вокруг, посмотрю по орбите, нет ли кого поблизости, — затрещал в шлеме голос Дани. — Проверю датчиками другие корабли, чтобы нам никто местный из бандитов не мешал выполнять нашу задачу. А вы повисите чуть в стороне, не отсвечивайте.
Мы с Ромой встали в дрейф, удерживая «Корсар» на маневровых движках и наблюдая через экраны, как синяя метка Дани быстро уходит по дуге, облетая астероид-континент.
— Всё чисто, парни, полетели! — отозвался Даня спустя напряженную минуту. — Я уже нашёл вход для нас. Идите по моему маркеру.
Для моего земного понимания это прозвучало очень странно: вход в безжизненный камень? В голове сразу нарисовала картинка какой-то темной, дикой пещеры, куда нам придется протискиваться. Но когда мы начали облетать этот кусок астероида по орбите, я вдруг заметил искусственные огоньки на его темной поверхности. Мы направлялись именно к ним. Подлетев ближе, я понял, что это были навигационные огни, расположенные рядом с огромной, массивной автоматической дверью ангара, врезанной прямо в скалу. Она, само собой разумеется, в этот момент была наглухо закрыта. В целом туда можно было без проблем залететь даже на корабле, если бы он был чуть поменьше нашего «Корсара» — например, на том же «Катласе» Дани.
Парни начали аккуратно парковать свои машины по бокам от этой массивной стальной двери. Ромин «Корсар» замер справа от шлюза, а Даня виртуозно припарковал свой черный корабль слева.
Рома со щелчком отстегнул ремни безопасности, тяжело поднялся со своего пилотского кресла и повернулся ко мне. Его забрало было опущено, но я практически физически почувствовал его жесткую ухмылку:
— Ну что, Ник. Собирайся. Твой первый выход в открытый космос. Погнали, разомнемся.
Меня мгновенно накрыла волна настоящей, удушливой паники.
— В смысле — выход в космос?! — закричал я в микрофон, чувствуя, как спина под скафандром мгновенно взмокла. — Рома, вы с ума сошли?! Для выхода в открытый космос на Земле люди готовятся месяцами, если не годами! В гидролабораториях, в барокамерах! А ты хочешь, чтобы я прямо сейчас вот так просто взял и вышел в этот вакуум?!
Рома со смешком переключил канал связи на Даню:
— Дань, ну я же тебе говорил, что он у нас еще тот актер! Слышал, какую ролевую игру выдает про гидролаборатории и подготовку? Ну мастер погружения, блин!
Они оба дружно и громко расхохотались в рацию, полностью проигнорировав мой реальный, леденящий страх. Для них это была всего лишь забавная игра, а для меня — смертельный риск. Спорить было бесполезно. Мы прошли в хвост корабля, тяжелая гермоаппарель «Корсара» медленно поползла вниз, и мы вышли из корабля прямо в открытый космос.
И тут я понял, что все писатели-фантасты в своих книжках и режиссерские гении в фильмах откровенно гнали брак. То, что я почувствовал, было совсем не похоже на то, что показывают на экранах. Никакого красивого, романтичного «парения в невесомости». На самом деле самое близкое, точное и ужасающее чувство — это чувство непрерывного, затяжного падения в бездонную пропасть. Твое тело кричит, что под ногами нет опоры, и тебе кажется, что ты с огромной высоты летишь спиной вниз. Кое-как борясь с маневровыми микродвигателями скафандра и крутя головой, я всё-таки добрался вслед за парнями до шлюзовых дверей.
— Побудь пока снаружи, — скомандовал Рома, проверяя крепление оружия на магнитных подвесах. — Повиси между нашими кораблями и посмотри внимательно по сторонам, чтобы никого не было. Если вдруг увидишь, что пролетает хотя бы мимо какой-то чужой корабль — сразу ори в рацию как резаный и быстро добирайся обратно на «Корсар». Понял задачу?
Я судорожно кивнул: да, хорошо, договорились. И остался висеть снаружи, мертвой хваткой уцепившись пальцами за какой-то технический выступ на обшивке ворот, лишь бы прекратить это жуткое чувство падения. Парни скользнули внутрь астероида через маленькую боковую шлюзовую дверь.
Прошла буквально одна минута, показавшаяся мне часом, как колоссальная автоматическая створка этого гигантского ангара с тяжелым скрежетом медленно поползла в сторону. Из темноты внутренних доков, поднимая вихри ледяной пыли, вылетел корабль. Он был относительно небольшим — безусловно больше моего «Мустанга», но заметно меньше «Катласа». Судно резко затормозило и остановилось прямо около шлюзовых дверей. Операция похищения шла полным ходом.
— Ник, отцепляйся от стены, шухер окончен! — гаркнул Рома по рации. — Даня полетел к своему «Катласу», а ты дуй со всех ног на «Корсар»!
Я изо всех сил оттолкнулся от двери, через которую зашли парни, и, неуклюже работая ранцем, полетел к нашему правому борту. Залетев на аппарель «Корсара», я быстро пробежал в рубку и собрался занять свое привычное пассажирское место, но Рома, влетевший следом, жестко скомандовал:
— Нет, Ник, занимай место пилота! Живо!
— В смысле?! — я опешил, уставившись на него через стекло шлема. — Я не умею водить эту дуру!
— Садись за штурвал, некогда объяснять! Мне нужно управлять вон тем угнанным корытом. Твоя задача простая: садись, бери джойстики и отгони «Корсар» чуть подальше от ворот. Буквально на пару сотен метров, чтобы место освободить. Давай, шевелись!
Рома развернулся и выбежал обратно к шлюзу, собираясь перелететь на захваченное судно. Я прыгнул в кресло пилота, сердце бешено колотилось в самые уши, руки ходили ходуном от страха разбить эту многотонную дорогую махину. Кое-как справившись с управлением и аккуратно потянув левый стик на себя, я сдал назад, удерживая «Корсар» на безопасном расстоянии от скалы. Я сделал это сам.
Через панорамное остекление я видел всю картину. Рома занял место за штурвалом корабля, который они добыли внутри астероида. Даня сидел в своем Cutlass Black. Они ювелирно поставили свои корабли кормой друг к другу, и на обоих аппаратах одновременно открылись задние аппарели. Парни вылезли наружу и попытались вытащить из похищенного корабля какой-то огромный, массивный технологический ящик.
Я видел работу тяговых лучей — трактор-бимов, желтое свечение которых разрезало темноту. Но этот проклятый ящик наотрез отказывался вылезать из похищенного корабля, намертво заклинив в поврежденном трюме. Время стремительно утекало, хозяева могли вернуться в любую секунду.
— Всё, застрял намертво! — крикнул Рома в рацию. — Ник! Мы сейчас отлетаем в стороны. А ты открывай огонь из всех пушек по этому угнанному кораблю!
Меня словно обухом по голове ударили:
— Рома, ты серьезно?! Я же его поврежу! Зачем ломать технику?! Мы же его только что с таким трудом угнали!
— Стреляй, ящик по-другому из трюма не достать! — рявкнул Рома прямо мне в уши так, что зазвенело. — Лупи по нему до тех пор, пока он к чертям не разлетится на куски! Огонь!
Сказано — сделано. Трясущимися от волнения пальцами я навел нос «Корсара» на беззащитную цель и до упора зажал гашетку. Корабль содрогнулся от бешеной орудийной отдачи, палуба под ногами заходила ходуном. Но от паники я безбожно мазал, снаряды уходили мимо, лишь изредка чиркая по обшивке.
— Да куда ты ведешь! — заверещал в рации Рома. — Сведись! Нажми захват цели! В таргет его возьми, кнопка на правом стике!
Я судорожно нажал нужную кнопку на джойстике. Бортовой компьютер пискнул, захватывая цель в четкую красную рамку. Орудия «Корсара» мгновенно синхронизировались с прицелом.
— Вот так! Теперь бей прицельно в кормовую часть, разрушай трюм! — подсказал Рома.
Я снова зажал гашетку. Теперь стрельба стала смертельно прицельной. Огромные пушки «Корсара» методично, удар за ударом, вколачивали тяжелые заряды в корму судна. Спустя непродолжительное количество времени угнанный корабль всё-таки сдался и с яркой, беззвучной вспышкой разлетелся на куски. Металл лопнул, и из облака обломков вылетел огромный черный контейнер. Трюм был уничтожен, груз оказался на свободе.
— Есть! Хорош, Ник! Красава, в яблочко! — весело крикнул Даня.
Парни тут же подхватили контейнер двумя лучами трактор-бимов и ловко запихали его внутрь трюма Cutlass Black. Вместе с контейнером в Котлас Блэк залез и сам Даня Winner. Тяжелая аппарель его корабля сразу закрылась, и «Катлас» мгновенно пришел в движение, разворачиваясь на выход из астероидного поля.
Рома в свою очередь на бешеной скорости вернулся на «Корсар», ворвался в рубку, тяжело дыша. Я пулей выскочил из кресла пилота, уступая ему законное место за штурвалом, и тяжело рухнул в кресло экипажа, чувствуя, как внутри меня медленно оседает злая, горячая волна адреналина. Мои руки больше не дрожали. Pyro медленно, но верно ломало мою прежнюю земную мягкость, заставляя силой и калибром уничтожать то, что мешало выполнению задачи. В моем сознании сдвинулся еще один важный кирпичик.
В шлемофоне раздался торопливый, но довольный голос Винера:
— Парни, давайте быстро, когти рвем с точки! Летим на Чекмейт (Checkmate). Это местная крупная станция здесь, в системе Pyro. Задавайте цель на картах и прыгайте сразу туда. Мы там спокойно разгружаемся и убираем ценный груз в безопасный инвентарь, пока здесь не началась заварушка и не прилетели злые хозяева этого добра.
Рома, не тратя времени на разговоры, яростно защелкал тумблерами, прокладывая новый квантовый маршрут внутри системы. Экран двигателя вспыхнул зеленым, «Корсар» мощно рванул с места, крылья рассекали багровую пыль, и мы ушли в прыжок на станцию Чекмейт, на которой я еще ни разу в жизни не был.
Начни свой путь здесь: https://t.me/MandalorED
#NickRimmer #СтарСитизен #Venden #TurborTV #JamTV #StarlightFoundation #StarCitizen #Log853 #Pyro #Checkmate #DrakeCorsair #CutlassBlack #SpaceAdventure #Scifi #SpaceEVA