Они познакомились в детском саду, когда воспитательница посадила их за один стол, лепить снеговика. Наташе было четыре года. Вике — тоже. С тех пор они не расставались — сорок лет подряд.
Наташа открыла себя двенадцать лет назад. Начала с машинки Зингер и двух заказов на неделю. Потом взяла помощницу, потом вторую, потом сняла нормальное помещение. Дело росло медленно, но росло.
— Слушай, могу я тебе помочь? — спросила Вика восемь лет назад за чашкой чая. — Я всё равно сейчас без работы, а ты замоталась совсем.
Наташа согласилась не думая. Это же Вика. Лучшая подруга. И так снеговика.
Вика вникла быстро. Может, даже слишком быстро. Поставщики, договоры, банковские карточки — она всё взяла на себя, и Наташа выдохнула. Дима, муж, смотрел на это как-то странно, но молчал. Однажды А сказал тихо:
— Ты слишком много ей доверяешь.
— Это Вика, — ответила Наташа. — Ты просто не знаешь так, как я.
Дима не ответил.
Полтора года назад Наташа чувствовала себя плохо. Сначала думала — остатки. Потом сдала анализы. Потом еще раз. Потом лежала в палате и слушала, как доктор говорила что-то о лечении, о своевременном, о «будем наблюдать». Вика приезжала каждую неделю. Привозила фрукты, садилась рядом, держала за руку.
— Ты не переживай за ателье, — говорила она. — Я всё контролирую. Ты лечись.
Наташа не переживала. Она доверяла.
Домой вернулся через несколько месяцев — похудевшая, но живая. Начала потихоньку разбирать бумагу. Что-то было не так. Она пока могла не понять — что именно, просто почувствовала: что-то не так.
Алина нашла раньше. Дочери был девятнадцатый год, она всегда выделялась тем, о чем говорила прямо.
— Мам, она там уже всё... — Алина включила перед ней распечатку с экрана. — Посмотрим договоры с поставщиками. На чьё имя они оформили.
Наташа долго смотрела. Потом перевернула страницу. Потом ещё одна.
Тишина.
Вика переоформила договоры на себя еще в те месяцы, когда Наташа лежала в больнице. Поставщики знали Вику, работали с Викой, платили Вике. Ателье продолжал работать — просто теперь у него был другой хозяин.
Наташа позвонила ей вечером.
— Вик, мне нужно с тобой поговорить.
— Конечно, — сказала Вика. — Ты же знаешь, я всегда рядом.
Они встретились в кафе. Вика пришла с улыбкой, заказала кофе, спросила о здоровье.
Наташа положила на стол бумагу.
Вика посмотрела. Потом подняла глаза.
— Наташ, я тебя спасала. Ты понимаешь? Бизнес бы рухнул, пока ты лежала. Я держала его на себе.
— На себе, — повторила Наташа. — Да. Именно на себя.
— Ты не так это понял...
— Как мне надо было понять?
Вика замолчала. Взяла кофе. Сделала глоток.
— Я не собираюсь судиться с тобой, — сказала Наташа. — Юрист уже всё посмотрел. Но ты сейчас вернёшь договоры. Все. Молча.
— Наташа...
— И ещё кое-что. — Она встала. — Я слышала, ты уже подготовила речь. На всякий случай, если я не выживу. Красивую. Про дружбу с детским садом. Про снеговика.
Вика не ответила.
Наташа сделала пальто и вышла. На улице было холодно. Она постояла у входа, подышала, потом пошла к машине.
Дима ждал на парковке. Он знал, что она поедет именно сюда, и просто приехала следом.
Она села в машину. Он ничего не сказал.
За окном падал снег.