В комнате общежития витал стойкий запах жареного лука — этот аромат намертво въелся в стены ещё от прежних жильцов и не выветривался, сколько ни открывай окна настежь. Евгения сидела на диване с просевшими пружинами, подогнув под себя ноги в шерстяных носках, и без особой надежды листала анкеты на сайте знакомств. Экран телефона в её руке светился бледно-голубым, отражаясь в стёклах очков, а большой палец привычным движением отправлял очередную кандидатуру влево. Нет, этот с лысиной. Дальше — слишком молодой. Опять не то. А этот выставил фото с рыбой — брр, даже смотреть противно.
Тридцать один год. Тридцать один стукнуло, а жизнь всё на месте, ни с места.
За стеной соседка включила музыку. Что-то ритмичное, с такой мощной низкой частотой, что на Жениной полке жалобно задребезжали чашки. Евгения поморщилась, отложила телефон и потянулась за чашкой с растворимым кофе. Напиток давно остыл, поверхность покрылась радужной маслянистой плёнкой, но она всё равно сделала глоток и тут же скривилась — редкостная гадость, пить невозможно.
В этот момент телефон коротко звякнул. Пришло сообщение от Светланы — единственной подруги, с которой они дружили ещё с тех времён, когда вместе работали в многофункциональном центре. Женя тогда только устроилась оператором, а Светлана уже год сидела на выдаче документов, помогала освоиться, подсказывала, с кем из начальства лучше не спорить, а кому можно улыбнуться и попросить отгул.
«Жень, приезжай ко мне в субботу, — прочитала Евгения. — Разговор есть важный. Ничего на этот день не планируй, это серьёзно. И надень то синее платье, которое мы в прошлом году купили, а то ты вечно ходишь в кофте с катышками, как бабка на лавочке».
Женя усмехнулась, перечитала сообщение дважды и лаконично ответила: «Договорились». Синее платье так и висело в шкафу с биркой. Покупалось на распродаже в надежде «вдруг куда-нибудь позовут», но подходящего повода всё не случалось. Ладно, теперь появился.
У Светланы с мужем жизнь сложилась иначе. Они познакомились десять лет назад на автобусной остановке. Андрей подошёл спросить, когда следующий рейс до Зареченска, Светлана ответила что-то невпопад, разговор завязался сам собой, и через полгода они уже расписались. Мужчина работал мастером в автосервисе, жена — бухгалтером в строительной фирме. Жили в двухкомнатной квартире, растили двоих сыновей, разводили герань на подоконнике и каждое лето ездили на море в Геленджик, снимая комнатушку у какой-нибудь бабушки с улицы. Обычная жизнь, без ресторанов по пятницам и новеньких айфонов, зато с блинами по воскресеньям и с искренним смехом в доме.
Женя иногда заезжала к ним погостить, смотрела на этот уют и возвращалась обратно в общежитие с неприятной тяжестью в груди. Не зависть — нет, она сама себе удивлялась, — а какое-то щемящее чувство, что вот оно, простое и настоящее счастье, сидит сейчас перед ней в тренировочных штанах и с крошками от печенья на подбородке. А у неё — общага, мертвенный свет люминесцентной лампы и бесконечный смахивающий палец на экране телефона.
В субботу она надела то самое синее платье, подкрасила ресницы и даже брызнулась духами. Флакончик «Лавандового поля» подарили на Восьмое марта девчонки из МФЦ, и она берегла его для особого случая. Автобус медленно тащился через весь город, за мутными стёклами проплывали серые девятиэтажки, а Евгения думала: что же за разговор такой важный, ради которого её выдернули из привычной субботней апатии?
Светлана встретила её на пороге, всплеснула руками, затащила на кухню и усадила за стол, где уже красовалась тарелка с бутербродами и заварочный чайник в цветочек.
— Ну давай, выкладывай, — Светлана подпёрла щёку ладонью и лукаво прищурилась. — Опять по сайтам своим шастаешь? Сколько можно уже на эту ерунду время тратить? Там одни женатые да альфонсы.
— А что мне ещё остаётся? — Женя дёрнула плечом, чувствуя привычную горечь. — На работе коллектив сплошь женский, в общаге соседки, по выходным телевизор смотрю. Где мне знакомиться, в очереди за хлебом?
— Вот именно об этом я и говорю! — Светлана хлопнула ладонью по столу так, что чашки подпрыгнули. — Мы с Андреем посоветовались и решили тебя с одним человеком познакомить. Он у Андрея в автосервисе трудится. Жестянщик. Парень толковый, твой ровесник, спокойный, без тараканов в голове, не пьющий. Андрей с ним уже четыре года бок о бок работает, говорит — золотые руки и характер нордический. Ни разу не видел, чтобы он на кого-то голос повысил.
— Жестянщик? — переспросила Евгения, откусывая бутерброд и задумчиво пережёвывая. — Расскажи-ка о нём поподробнее. Что за человек?
— Зовут Сергей. Тридцать два года. Был женат когда-то, ещё в молодости, развелись без детей и без скандалов. Просто не сошлись характерами. Бывшая жена уехала в другой город, и всё. С тех пор живёт один. Квартиру снимает, машина у него есть, правда, старенькая. Красавцем не назовёшь, прямо скажу, но мужчина приятный, чистоплотный, изо рта не пахнет. Ты согласилась бы встретиться? Ну просто кофе попить, поболтать, вдруг зацепит?
Женя отхлебнула чаю, задумалась. В Светланиных глазах горел такой неподдельный энтузиазм, что отказываться было попросту неловко. Да и что она теряет, в конце концов? Одно свидание — это не брачный контракт, а Сергей, судя по описанию, не маньяк и не буйный.
— Давай попробуем, — кивнула она, решившись. — Договаривайся, только пусть он сам звонит первым, я напрашиваться не стану. У меня гордость имеется.
— Вот и замечательно! — Светлана просияла и тут же принялась строчить сообщение мужу. Минут через десять пришёл ответ: Сергей согласен, просит номер телефона Евгении и предлагает встретиться в следующую субботу в кафе «У фонтана» — недорогое, но приличное местечко в центре.
Неделя пролетела в рабочей круговерти. МФЦ гудело с утра до вечера, посетители сменяли друг друга бесконечной чередой, и каждый второй оставался чем-то недоволен. То справку не ту выдали, то очередь не так выстроилась, то бланк заполнен не по правилам. Евгения работала на автомате, натягивая вежливую заученную улыбку, и краем глаза поглядывала на календарь, отсчитывая дни до субботы.
Сергей позвонил во вторник вечером. Голос у него оказался приятным — бархатистый такой баритон с лёгкой хрипотцой. Без лишних пауз и слов-паразитов он сразу перешёл к делу:
— Суббота, семнадцать ноль-ноль, кафе «У фонтана». Мне удобно. А вам?
— Мне тоже, — ответила Евгения.
Договорились, недолго.
И вот суббота настала. Евгения стояла перед зеркалом в своей комнате и разглядывала себя с таким придирчивым вниманием, с каким обычно изучала чужие документы. Рост — метр пятьдесят четыре, и тут уж ничего не поделаешь, хоть на шпильки вставай, хоть на ходули. Фигура — то, что в романах величают «пышными формами», а в реальной жизни именуют попросту «полновата». Лицо — обычное, миловидное, но совсем не модельное: нос-картошка и чуть крупноватые передние зубы, из-за которых она в детстве стеснялась широко улыбаться. Образование — одиннадцать классов и курсы оператора ПК, на большее у родителей денег не нашлось, а сама она так и не собралась доучиться. Зарплата в МФЦ такая, что хватает лишь на комнату в общаге, на проезд и на скромную еду, а одежду она покупает в секонд-хенде, утешая себя тем, что там иногда попадаются брендовые вещи.
«Ну и кто я такая, чтобы принцев дожидаться?» — мысленно спросила она своё отражение и криво усмехнулась. Отражение в ответ скривилось точно так же.
Сергей уже ждал её за столиком у окна. Евгения узнала его сразу по Светланиному описанию: среднего роста — примерно метр семьдесят пять, худощавый, с аккуратной стрижкой, в чистой рубашке с подвернутыми рукавами. Он встал, когда она подошла, отодвинул стул и улыбнулся — открыто, без тени дежурной вежливости.
— Евгения? Я Сергей. Очень рад знакомству. Присаживайтесь, я тут уже меню изучил — кофе у них вполне приличный, а вот пирожные так себе, сплошная химия. Я заказал нам два капучино, вы не против?
— Не против, — ответила Женя, усаживаясь и поправляя платье, а сама украдкой разглядывала собеседника. Ничего так. Не Ален Делон, конечно, но и не Квазимодо. Черты лица правильные, глаза серые, внимательные, с таким прищуром, как у человека, привыкшего всматриваться в мелкие детали.
Разговор пошёл легко, без привычного напряжения. Евгения сама удивилась, как быстро они перескочили с погоды и пробок на что-то более настоящее. Сергей рассказывал о своей работе — оказалось, жестянщик это не просто «дядя, который стучит молотком по железу», а целое искусство: вытянуть вмятину, чтобы металл «вспомнил» прежнюю форму, зашпаклевать, загрунтовать, подобрать краску, вывести геометрию кузова до миллиметра. Он говорил об этом с таким неподдельным азартом, что Женя невольно заслушалась.
— Клиенты иногда пригоняют машину и говорят: «Сергей, сделай, чтобы как новая была». А она, если честно, уже после трёх аварий и одного пожара, — он усмехнулся и принялся помешивать ложечкой кофе. — Я им прямо говорю: как новая уже не получится, но будет хорошо. А они настаивают: «Нет, ты же волшебник, ты сможешь». И смешно, и грустно одновременно. Потому что люди вообще часто хотят из старого сделать новое, а так не бывает. Можно починить, подкрасить, но шрамы-то никуда не денутся. Так и в жизни, знаете.
Женя кивнула. Эта мысль отозвалась в ней чем-то очень знакомым, почти родным. Она рассказала о своей работе в МФЦ — о том, как люди приходят и ждут, что одним штампом на бумажке им решат все проблемы, а потом злятся, когда выясняется, что штамп — это только начало длинной бюрократической цепочки. Сергей слушал внимательно, подперев кулаком подбородок, и глаза его не тускнели. Ему действительно было интересно, и это подкупало больше всего на свете.
Они просидели в кафе почти три часа, и когда вышли на улицу, уже начало смеркаться. Сергей предложил проводить её до остановки, и по дороге они ещё немного поболтали о пустяках: какие фильмы смотрели в детстве, какие книги любили, какие дурацкие привычки друг за другом водятся. Она, например, когда нервничала, грызла ручку, а он разговаривал с машинами, как с живыми, когда ремонтировал. На остановке Сергей чуть помедлил, потом достал телефон и спросил, можно ли им увидеться ещё раз.
— Можно, — сказала Евгения и улыбнулась широко, уже не думая о своих зубах.
Дома она написала Светлане длинное сообщение, которое заканчивалось тремя восклицательными знаками и россыпью смайликов. Светлана ответила голосовым — в нём она хохотала и кричала мужу: «Андрей, у нас получилось! Мы лучшие свахи этого города!»
Всё разрушилось через четыре дня.
Евгения сидела на работе, когда телефон коротко пиликнул эсэмэской. Она подумала — Сергей, но сообщение пришло от Светланы, и в нём было всего три слова: «Жень, перезвони срочно».
Голос подруги в трубке звучал растерянно и виновато — такими голосами обычно сообщают плохие новости, стараясь смягчить удар.
— Женюш, ты только, пожалуйста, не расстраивайся сразу, ладно? — начала Светлана, запинаясь. — Андрей вчера после смены разговаривал с Сергеем по душам, ну, по-мужски. И Сергей ему сказал… В общем, ты ему понравилась, правда понравилась. Он сказал, что ты очень душевная и с тобой приятно общаться. Но… Женюш, он сказал, что ты «не его типаж». Понимаешь? Он, видите ли, всегда мечтал о высокой, стройной девушке модельной внешности, лет примерно двадцати пяти, с шикарными волосами и «чтобы грудь стояла». Это его слова, не мои, прости, пожалуйста. Андрей ему сказал: «Ты дурак, Сергей, она отличная девушка, таких сейчас днём с огнём не сыщешь». А он стоит на своём — мол, он достоин лучшего и будет искать именно такую, как в мечтах. Андрей с ним даже поругался, сказал, что тот живёт в выдуманном мире и пропустит настоящее счастье. Но Сергей упёрся как баран.
Евгения слушала подругу, и её постепенно накрывало волной обиды — густой, горькой, несправедливой.
— Жень? Ты там? Скажи хоть что-нибудь, ты меня пугаешь! — встревоженно воскликнула Светлана.
— Да здесь я, здесь, — голос у Евгении прозвучал ровно, почти буднично, словно речь шла о чём-то малозначительном. — Передай своему Сергею спасибо за откровенность. Хотя нет, ничего ему не передавай. Вообще забудь. Сама как-нибудь разберусь.
Она положила трубку и ещё какое-то время неподвижно смотрела в монитор, не различая ни букв, ни цифр. Потом встала, вышла в туалет, заперлась в кабинке и простояла там, пока не услышала, как хлопнула входная дверь — кто-то из коллег вернулся с обеда. Тогда она глубоко выдохнула, поправила причёску и с каменным лицом вернулась на рабочее место.
Сергей тем временем получил от Андрея полную программу того, что заслуживал, — с отборными матерными выражениями, с хлопаньем дверцей капота и громогласным заключением: «Ты вообще башкой думаешь или чем?!» В автосервисе этот разговор слышали все без исключения, включая Илью — молодого парня, который полгода назад устроился учеником механика и пока только подавал инструменты да мыл детали. Андрей в тот же вечер, ещё не остыв от возмущения, подошёл к Илье и предложил:
— Слушай, Илья, а ты у нас не слишком привередливый? Понимаешь, есть у меня знакомая девушка, Женей зовут. Очень хорошая, добрая, работящая. Трудится в МФЦ. Не модель, если тебе принципиально, но душа у неё золотая. Познакомить?
Илья — парень двадцати шести лет, нескладный, долговязый, с торчащими в разные стороны русыми вихрами и вечно удивлённым выражением лица — пожал плечами и ответил без тени жеманства:
— А почему бы и нет? Я не гордый, знаете ли. Сам не Аполлон, мне бы кого попроще, чтобы не выпендривалась и в душу не плевала.
Андрей одобрительно хлопнул его по плечу и полез в телефон, набирая жене.
На следующий день Евгения получила от Светланы ещё одно сообщение — с извинениями, с долгими объяснениями и с новым номером телефона, на этот раз Ильиным. Женя прочитала, отложила телефон и надолго задумалась. А потом собрала волю в кулак, набрала номер и коротко представилась. Голос в трубке оказался молодым и слегка смущённым, но приятным на слух.
Они встретились через два дня. Илья пришёл в то же кафе «У фонтана» — других приличных заведений в их районе просто не водилось — и с порога заявил, чтобы сразу расставить все точки над i:
— Я сразу предупреждаю, чтобы потом без обид: я человек застенчивый, красиво ухаживать не умею, и комплименты у меня получаются дурацкие. Один раз девушке сказал, что у неё локти красивые — так она обиделась. Так что если что — вы уж простите меня заранее.
Евгения расхохоталась — и смех этот был искренним, с чувством облегчения, будто гора с плеч свалилась. Илья понравился ей сразу, с первой минуты: в нём не было ни капли позёрства, ни фальшивой солидности, ни завышенных ожиданий. Он оказался простым, как табуретка, и таким же надёжным. Работал пока учеником, но мечтал выучиться на моториста и потихоньку копил деньги на профильные курсы. Жил с мамой в малогабаритной двухкомнатной квартире, обожал кошек и умел варить борщ — потому что «мама научила, а то пропаду без женского присмотра». Зарабатывал копейки, но не ныл и не жаловался, искренне веря, что всё хорошее у него ещё впереди.
Евгения слушала его и согласно кивала. Что-то в этом парне было по-настоящему подкупающее — что-то живое, без глянца и без претензий на идеальность. Они договорились встретиться снова.
На второе свидание Илья пришёл не с пустыми руками — в пакете у него лежали три мандарина и шоколадка. Он протянул пакет и, переминаясь с ноги на ногу, выпалил:
— Я не знаю, что обычно дарят на свиданиях, честно говоря. Поэтому взял то, что сам люблю. Мандарины, правда, немного зелёные, но продавщица сказала — дозреют дома. А шоколад нормальный, я проверил, не просроченный.
Евгения приняла подарок и вдруг почувствовала, как к глазам подступают слёзы — от какой-то неожиданной, острой нежности к этому нескладному парню с мандаринами. Она сдержалась, часто заморгала и тихо сказала спасибо.
Через неделю они впервые поцеловались — в кинотеатре, на последнем ряду, под титры какого-то глупого блокбастера. Поцелуй вышел смазанным и неуклюжим, но обоим безумно понравился. Евгения возвращалась домой на автобусе и улыбалась всю дорогу, не замечая ни толчеи, ни духоты, ни хмурых пассажирских лиц вокруг.
А ещё через месяц она приехала к Светлане в гости, чтобы поделиться новостями.
— Представляешь, — рассказывала Женя, задумчиво размешивая сахар в чашке, — Илья вчера вечером пришёл ко мне в общагу, а вахтёрша его не пускала — после десяти вечера посторонним вход воспрещён. Так он её уговорил, представляешь? Говорит: «Я к невесте, пропустите, я всего на десять минут, только пирожки передам». Пирожки, Света! Он сам их испёк, с капустой и яйцом, и притащил через весь город. Мы сидели на лавочке у входа, ели эти пирожки, и он сказал, что хочет со мной жить.
— Ничего себе! — Светлана от неожиданности даже чаем поперхнулась. — Вот это скорость, я не ожидала! И что ты ему ответила?
— А что я могла ответить? Я согласилась, конечно, — Евгения пожала плечами и улыбнулась той самой широкой улыбкой, которой когда-то стеснялась. — Он хороший, мой Илья. Не идеальный, само собой, со своими тараканами в голове, как и все мы. Но я ведь тоже не подарок. Зато он на меня смотрит так, будто я — самое дорогое, что у него есть в этой жизни. И за этот взгляд, и за пирожки с капустой я готова простить ему отсутствие высшего образования и дорогой машины.
Светлана радостно захлопала в ладоши и бросилась обнимать подругу, приговаривая, что это лучшая новость за последние полгода, если не за весь год.
Илья переехал к ней через два месяца. Собрал свои нехитрые пожитки — два чемодана одежды, старенький ноутбук и аквариум с золотой рыбкой по имени Федя — и перебрался в комнату общежития, которая сразу после этого стала казаться вдвое меньше по площади, но зато втрое уютнее. Соседи по этажу первое время косились — всё-таки не положено посторонним здесь проживать по правилам, — но Илья так обаятельно улыбался и так ловко чинил текущие краны и барахлящие розетки, что вскоре вся общага ходила к нему с просьбами, а суровая комендантша только отмахивалась с улыбкой: «Живите, только тихо».
По вечерам они сидели на продавленном диване, смотрели кино на ноутбуке и лопали попкорн. Рыбка Федя солидно плавала в своём аквариуме и, казалось, тоже был вполне себе счастлив — по крайней мере, пускал пузыри с особенным энтузиазмом.
Светлана с Андреем часто заходили к ним в гости, и все вчетвером они резались в настольные игры, горячо спорили о политике и строили планы на предстоящее лето. Может быть, рвануть на озеро с палатками, как в далёкие студенческие годы? Денег почти нет на роскошные курорты, но ведь счастье не в деньгах, правда же?
А Сергей тем временем продолжал свои активные поиски. Андрей в красках рассказывал, что тот зарегистрировался на всех сайтах знакомств, какие только смог найти, и каждую неделю ходил на новые свидания в надежде отыскать наконец ту самую. Один раз ему попалась девушка, которая показалась подходящей — высокая, симпатичная, с формами, — но на третьем свидании она призналась, что у неё уже двое детей плюс бывший муж-уголовник, который периодически выходит из тюрьмы и разыскивает с ней встречи. Сергей ретировался так быстро, что забыл у неё в квартире свою куртку, а потом ему было очень стыдно за ней возвращаться.
В другой раз подвернулась девушка ещё лучше — длинноногая блондинка, работавшая фитнес-тренером и питавшаяся исключительно смузи да пророщенной пшеницей. Она привела Сергея в дорогущий спортзал, провела ему пробную тренировку, после которой он три дня не мог разогнуться, и заявила, что ему необходимо сбросить килограммов десять и накачать пресс, чтобы соответствовать её высокому уровню. Сергей пресс, конечно, качать не стал и на следующее свидание к ней не пошёл.
Была и ещё одна претендентка — молоденькая, двадцати трёх лет от роду, с огромными глазами и соблазнительными пухлыми губами, работавшая хостес в ресторане и мечтавшая о сказочно богатом муже. Сергей ей понравился, но когда она узнала, что он всего лишь жестянщик, а вовсе не владелец автосервиса, её интерес угас так же стремительно, как спичка на сильном ветру. «Ну, а ты хоть перспективный какой-нибудь? Станешь когда-нибудь начальником?» — спросила она напрямик, и Сергей честно ответил: «Не знаю, я просто люблю машины чинить, начальником быть — скучно это». Она попрощалась с ним и бесследно исчезла.
С каждой новой неудачей Сергей становился всё мрачнее и раздражительнее. На работе он огрызался на коллег по любому поводу, пару раз нагрубил клиентам, и Андрей уже всерьёз подумывал о том, чтобы устроить ему «воспитательную беседу» с глазу на глаз в неформальной обстановке.
В четверг, ближе к закрытию, когда последний клиент уехал на отремонтированной машине, а механики уже собирали инструменты, Андрей подошёл к Сергею и сказал без лишних предисловий:
— Задержись после смены, разговор есть.
Сергей нехотя кивнул и остался сидеть на старом диванчике в углу цеха, где они обычно пили чай во время перерывов. Андрей уселся напротив, на перевёрнутом ящике из-под запчастей, и сложил руки на коленях, собираясь с мыслями.
— Слушай меня внимательно, Сергей, — начал он после небольшой паузы. — Я тебе не папа, не брат, не психотерапевт. Но я с тобой работаю уже четвёртый год и успел к тебе искренне привязаться. Поэтому буду говорить прямо, без всяких политесов. Ты дурак. Не злой, не плохой, а именно дурак.
— Упрямый, как баран, и зашоренный, как лошадь в шорах. Ты уже полжизни ищешь женщину по картинке, которую сам себе в голове придумал, и каждый раз наступаешь на одни и те же грабли. Я тебе предлагал живого человека — Евгению. Умная женщина, добрая, работящая, с отличным чувством юмора, душевная. Чего тебе в ней не хватило? Роста? Груди? Волос?
— Ты хоть понимаешь, что через десять лет и грудь опустится, и волосы поседеют, и рост уже давно никого волновать не будет? А рядом с тобой окажется пустота, потому что ты искал не человека живого, а идеальную женщину, которой не существует в природе. Идеальных, Сергей, не бывает. Бывают только настоящие. Вот ты — настоящий, с руками золотыми и с головой, полной глупостей. И она была настоящая. А ты прошёл мимо.
Сергей слушал своего коллегу, не поднимая глаз от пола, и лицо его то краснело, то снова бледнело. Пальцы машинально теребили подобранный с полу болтик, он крутил его и крутил, сам того не замечая.
— Я понял тебя, Андрей, — наконец выдавил Сергей, и голос его прозвучал глухо, словно простуженный. — Ты, может, и прав во всём, что сказал. Только поезд уже ушёл. Я сам всё испортил. Теперь поздно локти кусать — у неё уже Илья. Я дурак, ты правильно всё сказал. Самый настоящий дурак.
Он замолчал на несколько секунд, а потом вдруг поднял глаза на Андрея, и в них читалась такая тоска пополам с запоздалым, горьким пониманием собственных ошибок, что Андрею в этот момент расхотелось его ругать.
— Ладно, Сергей, не посыпай голову пеплом раньше времени, — смягчил тон Андрей. — Устроим тебе ещё одни смотрины. У Светланы есть ещё одна подруга, между прочим, незамужняя. Только уговор — про типажи свои дурацкие забудь раз и навсегда. Идёт?
Сергей молча кивнул. А на улице зажглись жёлтые фонари, и весь город накрыло теплом майского вечера, который обещал всем и каждому ещё как минимум один лишний шанс всё изменить.