Это началось три месяца назад. Я запомнила тот день — был вторник, дождливый, серый. Я пришла с работы пораньше — отпустили, потому что начальник уехал на конференцию. Открыла дверь и увидела Олега. Он сидел на кухне. Не в костюме, а в домашней футболке. Перед ним стояла чашка остывшего кофе. Он смотрел в одну точку.
— Олег? Ты чего дома? Заболел?
Он поднял глаза. И я сразу поняла — что-то случилось. У него было такое лицо, какого я не видела ни разу за десять лет брака. Пустое. Раздавленное.
— Меня сократили.
— Что?!
— Фирма закрывается. Кризис. Всех увольняют. Я получил уведомление сегодня.
Я села рядом. Взяла его за руку. Рука была холодная.
— Ничего. Найдёшь другую. Ты же хороший специалист. У тебя опыт. У тебя связи. Это вопрос времени.
— Ты правда так думаешь?
— Конечно. Мы справимся. У меня есть работа. Проживём.
Он кивнул. Но глаза его оставались пустыми.
На следующий день он встал в семь утра. Надел костюм. Завязал галстук. Взял портфель. Я смотрела на него с удивлением.
— Ты куда?
— Устраиваться на работу. Я же говорил — буду искать.
— Уже договорился?
— Да. Вчера вечером созвонился. Небольшая компания, но перспективная.
— Удачи.
Он поцеловал меня в щёку и ушёл. Вернулся вечером, около семи. Уставший, но вроде бы спокойный. Я спросила: «Ну как?» Он ответил: «Нормально. Они обещали перезвонить». Я не стала допытываться.
На следующий день — снова костюм. Снова галстук. Снова портфель. «Куда?» — «Сегодня ещё два собеседования». И так каждый день. Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница. Он уходил в восемь утра и возвращался в шесть-семь вечера. Как на работу. Только зарплаты не приносил.
Прошла неделя. Две. Три. Месяц. Он всё ещё «ходил на собеседования». Но ни одного предложения не получил. Ни одного звонка от работодателей. Ничего.
Я начала волноваться. Не из-за денег — моей зарплаты хватало на самое необходимое. Из-за него. Он стал странным. Молчаливым. Приходил домой и сразу ложился на диван. Не рассказывал, как прошёл день. Не делился новостями. На мои вопросы отвечал односложно: «Нормально», «Ищу», «Обещали».
Когда я снова спросила:
— Олег, а куда ты ходил сегодня?
— В строительную компанию ходил, думал возьмут на работу.
— Как называется?
Он замешкался. Всего на секунду, но я заметила.
— «СтройГрад». Ты не знаешь.
— Не знаю. А где это?
— На другом конце города.
— А адрес?
— Ир, ты что, допрос устраиваешь?
— Нет. Просто интересуюсь.
Он отвернулся к телевизору. Разговор был окончен.
В тот вечер я долго не могла уснуть. Что-то было не так. Я чувствовала это. За десять лет брака я выучила его наизусть. Я знала, когда он врёт — у него дёргался уголок глаза. Я знала, когда он нервничает — он начинал постукивать пальцами по столу. Я знала, когда он что-то скрывает — он становился слишком спокойным. Слишком ровным.
Сейчас он скрывал что-то. Я была уверена.
На следующий день я решила за ним проследить.
Утром он, как обычно, надел костюм. Завязал галстук — синий в полоску, его любимый. Взял портфель — тот самый, кожаный, который я подарила ему на тридцатилетие. Поцеловал меня в щёку и вышел. Я подождала две минуты. Накинула куртку. И пошла за ним.
Он не поехал на другой конец города. Он не поехал в «СтройГрад». Он вообще никуда не поехал. Он дошёл до парка — того самого, где мы когда-то гуляли с коляской, когда родился наш сын. Сел на скамейку. Достал из портфеля газету. И начал читать.
Я стояла за деревом и смотрела. Прошёл час. Он сидел. Прошёл ещё час. Он перевернул газету. Прошёл ещё час. Он встал, купил в ларьке кофе, вернулся на скамейку и продолжил сидеть.
В шесть вечера он сложил газету. Убрал в портфель. Встал. Отряхнул брюки. И пошёл домой.
Я вернулась раньше него. Села на кухню и стала ждать. Он пришёл в семь, как обычно. Уставший. Молчаливый.
— Как всё прошло? — спросила я.
— Нормально. Обещали перезвонить.
— В «СтройГраде»?
— Да.
— А я сегодня гуляла в парке. Там такая погода хорошая. Ты был сегодня там?
Он замер на секунду. Всего на секунду. Но я увидела.
— Нет. Я был на собеседовании. Весь день.
— Понятно.
Я не стала говорить ему, что я видела. Я решила узнать больше. Куда ещё он ходит? Что ещё скрывает?
На следующий день я снова пошла за ним. На этот раз он поехал в библиотеку. Взял книгу. Сел в читальном зале. Просидел там до обеда. Потом перекусил в столовой. Потом вернулся в библиотеку. И сидел там до вечера. Никаких собеседований. Никаких звонков.
На третий день он поехал в торговый центр. Ходил по магазинам. Мерил пиджаки. Пил кофе в фудкорте. Смотрел на людей. И так — целый день.
Он не искал работу. Он просто убивал время. Он притворялся. Каждый день. Три месяца.
Я не знала, что делать. Он не пил, не гулял, не тратил деньги. Он просто сидел в парке. Но он врал мне. Каждый день. Каждое утро, надевая костюм. Каждый вечер. Он жил двойной жизнью. Безобидной, но двойной.
И тогда я решила, что должна понять — почему.
Я наняла частного детектива. Детектив, немолодая женщина с уставшими глазами, выслушала меня и сказала: «Я посмотрю. Но, судя по вашему рассказу, у него депрессия. Он не хочет признаваться, что не может найти работу. Ему стыдно».
— И что мне делать?
— Ждать. Или говорить.
Я решила подождать ещё неделю. А потом случилось то, что всё изменило.
В пятницу Олег, как обычно, ушёл из дома. Но вечером не вернулся. Ни в семь. Ни в восемь. Ни в девять. Его телефон был отключён.
Я обзвонила больницы. Морги. Полицию. Никто его не видел. Никто не знал, где он.
А на следующий день мне позвонили с незнакомого номера.
— Ирина Викторовна? Это Павел. Я... я знакомый вашего мужа. Он у меня. Он жив. Но он не хочет возвращаться домой.
---конец первой части---
Продолжение следует... в воскресенье 31 мая в 12.00
Подписывайтесь, чтобы не пропустить >> Подписаться на канал!